Сверхъестественное. Страховой полис.

Глава 1: След гончей Черная «Импала» 1967 года ревела по проселочной дороге Канзаса, вздымая за собой шлейф рыжей пыли. За рулем сидел Дин Винчестер – мужчина лет тридцати на вид, чье лицо, даже в состоянии относительного покоя, носило отпечаток усталой, привыкшей ко всему решительности. Зеленые глаза, часто прищуренные от солнца или от недоверия, скрывали за маской цинизма непроходящую грусть. Коротко стриженые, чуть растрепанные волосы, сильная, квадратная челюсть, несколько дней щетины. Он был одет в свой неизменный «рабочий» наряд: поношенные джинсы, темная футболка, сверху – клетчатая рубашка нараспашку, и потрепанная кожаная куртка, которая, казалось, стала его второй кожей. Загорелые, сильные руки с цепкими пальцами лежали на руле, а в уголке рта играла привычная полуулыбка – смесь обаяния, бравады и легкой насмешки над всем миром. На пассажирском сиденье, почти уткнувшись в экран ноутбука, сидел его младший брат, Сэм Винчестер. Он был выше Дина на голову, с более длинными, темно-каштановыми волосами, которые сейчас были убраны за уши. Его лицо, хотя и отмеченное теми же тяготами охотничьей жизни, выглядело моложе и более открытым, интеллигентным. Выразительные карие глаза были сейчас пристально сосредоточены на информации, брови сведины, а губы плотно сжаты. Даже сидя в машине, он казался немного нескладным из-за своего высокого роста. Одет он был проще и аккуратнее брата – в темную футболку и простые джинсы. — Пропавшая неделю назад, — сказал Сэм, наконец оторвавшись от текста. Его голос был низким, основательным. — Тело нашли в полумиле от собственного дома, прямо в поле. Местный шериф в своем отчете топчется между «нападением дикого животного» и «несчастным случаем, возможно, с участием сельхозтехники». — Дикое животное в Канзасе? — Дин скептически фыркнул, снимая солнцезащитные очки. Его голос, хрипловатый от сигарет и криков в бою, звучал устало-иронично. — Что, стая диких хомяков-мутантов? Сэм молча развернул ноутбук. На экране, несмотря на размытость казенного снимка, угадывалось нечто ужасное. Искалеченное тело молодой женщины. — Смотри на края ран, Дин, — Сэм ткнул пальцем в экран. — Это не рваные раны от когтей или зубов. Края… оплавлены. Будто ее резали раскаленным металлом. И вот тут, — он прокрутил текст длинными пальцами, — в рапорте дежурного, нашедшего тело, есть ключевая фраза: «распространялся сильный химический запах, похожий на запах тухлых яиц или серных спичек». Дин замер, его расслабленная поза мгновенно сменилась напряженной собранностью. Все шутки будто сдуло ветром. Его зеленые глаза стали холодными и острыми, как лезвие ножа. — Сера, — произнес он низко, почти шепотом. — Визитная карточка. Но адская гончая, Сэмми… она обычно не занимается такой… художественной резьбой по мясу. Она приходит, рвет добычу и уходит. Видимо это было личное. Что-то вроде послания. Кому-то еще. — Кейтлин Моррис, — переключился Сэм на другую вкладку. — Двадцать четыре года, медсестра в местной клинике. Кредитная история чиста, врагов, по словам соседей, не имела. Идеальная американская девочка с соседней улицы. Кроме одного «но». Год назад у ее матери диагностировали рак поджелудочной в последней, неоперабельной стадии. Врачи давали пару месяцев. А через три месяца — полная, необъяснимая ремиссия. В истории болезни пишут: «медицинская аномалия». Дин хмыкнул— О, как я обожаю эти «медицинские аномалии». Они всегда пахнут серой и заканчиваются в придорожной канаве. Значит, продала душу за маму. Мама выздоровела. Срок подошел. Ладно, дьявол забрал свое. Но черт возьми, зачем так жестоко? Зачем так… демонстративно? Это не просто сбор долга. Это публичная казнь. — Чтобы напугать, — предположил Сэм, закрывая ноутбук. — Чтобы другие, кто, возможно, заключил сделку с тем же демоном, даже не думали о поисках лазеек. — Значит, нам нужно найти этого демона, — Дин снова взялся за руль, резко дав газу. «Импала» рыкнула в ответ. — И, возможно, успеть спасти следующего в очереди на утилизацию. Они свернули к одинокому зданию у дороги — закусочной «Roadhouse 42». Вывеска была выцветшей, в парке стояли пара потрепанных пикапов. Место выглядело как типичная точка на карте, где можно бесследно исчезнуть. Глава 2: Закусочная и незнакомка Воздух внутри был густым, насыщенным запахом пережаренного масла, старого гриля и едкого, крепкого кофе. Пахло безысходностью и дешевым бензином. Дин, войдя, привычным движением окинул взглядом помещение: барная стойка, несколько липких столиков, полупустые бутылки за стойкой и двое усталых дальнобойщиков, глухо спорящих о бейсболе. Ничего подозрительного. Они заняли столик в углу. Дин заказал два кофе и чизбургер, Сэм — только кофе и салат, чем удостоился насмешливого взгляда брата. — Что, на диете, принцесса? После того как прошлой неделей ты съел полведра жареных крылышек? — Я просто стараюсь не есть чистый холестерин с хлебом, Дин. Попробуй как-нибудь. — Ага, обязательно. В тот же день, когда научусь вязать салфетки. Кофе оказался таким же ужасным, как и предсказывал его вид. Дин поморщился, отхлебнув глоток, и снова достал телефон, разглядывая скачанные фото места преступления. Сэм раскрыл ноутбук, сверяя карту местности со старыми газетными вырезками о необъяснимых происшествиях в округе. — Здесь, рядом с городом, есть старый заброшенный перекресток, — сказал Сэм, приглушив голос. — По местным легендам, еще в конце 19 века там вешали бандитов. И… — он понизил голос до шепота, — три года назад там нашли мертвую собаку. Точнее, то, что от нее осталось. Официально – сбила машина. Но в заметке шерифа, которую я нашел в архиве, было карандашное примечание: «странный запах, как от горелой резины». Дин кивнул, его взгляд стал рассеянным, анализирующим. — Классическое место для сделки. Уединенно, история смерти, тонкие места… Нам нужно проверить его после заката. Сначала найдем того, кто здесь играет роль дилера. Дверь закусочной открылась с резким звоном колокольчика, впуская поток свежего, пахнущего полем воздуха. И в этот поток вписалась фигура девушки. Взгляд Дина, натренированный за годы охоты сканировать людей за доли секунды, скользнул по ней — и застыл. Она была невысокой, может быть, метр шестьдесят, с фигурой, которую его подсознание тут же оценило как «соблазнительную». На ней было простое черное трикотажное платье, мягко облегающее округлые формы груди, тонкую талию и плавные бедра. Платье заканчивалось выше колена, открывая стройные, красивые ноги в черных кроссовках-кедах. На плечи была накинута потертая джинсовая куртка. Каштановые, с рыжеватым отливом на свету, волнистые, не очень густые волосы были распущены и спадали чуть ниже плеч, мягко обрамляя лицо. Лицо было миловидным, смугловатым, с большими, широко расставленными карими глазами, губами полными и чувственными, и чуть вздернутым носом, придававшим ей одновременно и задор, и уязвимость. Но выражение на этом лице сейчас не было ни задорным, ни испуганным. Оно было сосредоточенным, целеустремленным, даже жестким. Она остановилась на пороге, и ее острый, умный взгляд, блеснувший, как отполированный янтарь, мгновенно выхватил в полумраке закусочной их двоих — чужаков, слишком серьезных, слишком настороженных для этого сонного места. Не колеблясь ни секунды, она направилась прямо к их столику. Сэм заметил ее движение и насторожился, его рука незаметно опустилась к поясному ножу. Дин же, наоборот, откинулся на спинку стула, приняв расслабленную, почти небрежную позу. На его лице появилась та самая, натренированная за годы, ухмылка — смесь интереса, уверенности в себе и легкого, игривого вызова. Девушка остановилась у их стола, ее карие глаза метались между братьями. — Вы охотники? — спросила она. Ее голос оказался неожиданно высоким, чистым и мелодичным, как звон тонкого стекла. В нем была слышна твердая решимость. — Те самые, которые разбираются с… необъяснимыми делами? Дин облизнул губы, и позволил своей улыбке стать шире, чуть прищурил глаза. — Зависит от того, кто спрашивает, красавица, — парировал он, намеренно растягивая слова. Его взгляд медленно, оценивающе прошелся по ней сверху вниз, задержавшись сначала на ее губах, а следом на линии декольте платья. — А вы? Местная предсказательница судьбы? Или просто туристка, которая заблудилась и ищет… острых ощущений? — Он нарочито сделал паузу, бросив взгляд на подол ее короткого платья. Сэм закатил глаза и тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя, как ему надоели эти «галантные» подкаты. Он снова выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю от стыда за брата-позера. Девушка не смутилась. Легкая тень досады, будто она ожидала подобного, мелькнула в ее глазах, но она не отвела взгляд. Вместо этого она твердо потянула стул и села за их стол без приглашения, поставив между ними простую холщовую сумку. — Луна Риверс, — представилась она четко. — Я была подругой Кейтлин Моррис. Я… я нашла ее тело. Первой. И я знаю, что это было не животное. И я догадываюсь, кто за этим стоит. Она вытащила из сумки распечатку со спутниковой карты. На ней был четко виден тот самый старый заброшенный перекресток на выезде из городка. он был аккуратно обведен красным маркером, а рядом, мелким почерком, были сделаны пометки: «каждое полнолуние», «запах озона», «видения». — — Она продала душу год назад... А «агент», с которым она имела дело, иногда появляется здесь, в Хартсдейле. Представляется как Майлз Торн. Но в книге, которую Кейт пыталась от меня спрятать, он был назван другим именем. Силас. Приторговывает старыми книгами, в основном по оккультизму и истории региона. Все думают, он чудак-библиофил. Дин взял распечатку, его пальцы на миг коснулись ее пальцев. Он изучал карту, и вся его игривость исчезла, сменившись профессиональным интересом. — Неплохая работа, Нэнси Дрю, — кивнул он, но в его тоне уже не было снисхождения. — И что, поведешь нас к нему на чай с плюшками и покажешь его коллекцию греческих гримуаров? — На перекресток, — поправила она твердо, и в ее мелодичном голосе зазвучала холодная сталь. — Именно там они заключали сделку. По словам Кейт, он иногда туда наведывался, чтобы, как он выражался, «подзарядиться». И если вы пойдете туда без меня, — она посмотрела по очереди на Дина и Сэма, — вы потратите кучу времени на поиски правильного места и правильных символов, которых у вас, судя по всему нет. А если попытаетесь меня отправить домой под замок… — она снова устремила взгляд на Дина, и в ее карих глазах вспыхнула та самая бойкая, упрямая искра, и вызов, которые он заметил издалека, — я просто поеду туда сама, сегодня же ночью. И, скорее всего, все испорчу, наткнусь на него и закончу, как Кейт. Так что давайте сотрудничать. Рационально. Сэм, слушая ее, не смог скрыть легкую, одобрительную ухмылку за своей кружкой с отвратительным кофе. Дин засмеялся — коротко, хрипло, но в его смехе прозвучало неподдельное уважение. — Боже, мне нравится. Настоящий кремень. Ладно, Бонни, — сказал он, возвращаясь к своему игривому тону, но глаза его оставались серьезными. — Правила простые: в машине сидишь сзади, не трогаешь магнитолу. На месте делаешь, что я говорю, когда я говорю, и не пытаешься геройствовать. Мы не на пикнике. Договорились? — Договорились, — кивнула Луна, и впервые за весь разговор в уголках ее глаз обозначились легкие морщинки от едва уловимой, сдержанной улыбки. — При условии, что вы будете прислушиваться к разумным аргументам. Я знаю эту местность лучше вас. — Она еще и торгуется, — Дин усмехнулся, обменявшись быстрым взглядом с Сэмом. Тот чуть пожал плечами, словно говоря: «Твой цирк, твои обезьяны». — Что ж, по рукам. Но предупреждаю, если ты хоть раз чихнешь без разрешения, я лично отвезу тебя обратно. В багажнике. Луна в ответ лишь приподняла бровь, но в ее взгляде читалось: «Посмотрим». Она собрала свою карту обратно в сумку. Приключение, пахнущее серой и смертью, начиналось. Глава 3: Дорога на перекресток Следующие полчаса «Импала» пожирала километры асфальта, уносясь вглубь сельской глубинки. Луна Риверс сидела на заднем сиденье, и Дин ловил ее отражение в зеркале заднего вида чаще, чем того требовала дорожная обстановка. Она не пялилась в окно, как обычный пассажир, а внимательно слушала их с Сэмом тихий, насыщенный терминами разговор, лишь изредка переводя взгляд с одного брата на другого. Сэм, устроив ноутбук на коленях, листал сканы рукописных манускриптов из библиотеки. — Судя по оплавленным краям, но без полного уничтожения ткани, это мог быть не классический контракт с рядовым демоном-сборщиком, — рассуждал он вслух. — Там, где замешана особая жестокость, часто стоит демон более высокого ранга, с личной мотивацией. Может, тот, кто заключал сделку, позже попытался её… оспорить? Или нарушил дополнительные условия. — Вроде «не рассказывай подружкам»? — предположил Дин, нарочито легкомысленно. — Вроде «попытайся найти охотников», — парировал Сэм. Дин вновь бросил взгляд в зеркало на Луну. Она встретила его взгляд и не стала отводить глаз. — Кейт была не глупа. В последние недели она была параноидально напугана. Говорила, что чувствует, как за ней следят. Что «запах серы» преследует её даже дома. Она пыталась найти информацию, ходила в библиотеку, рылась в интернете. Полагаю, это и было нарушением какого-то негласного правила. — «Не умничай», — хмыкнул Дин. — Любимое правило всей нечисти. — Значит, наш мистер Силас — не просто курьер, — хмыкнул Дин, сверля взглядом дорогу. — Он, скорее всего, и есть тот самый демон, с которым она имела дело. Надсмотрщик. Любит всё держать в своих руках лично. В салоне на минуту повисла тишина, нарушаемая только рёвом мотора и хриплым вокалом с кассеты. — Так, Луна, — раздался голос Дина, явно чтобы эту тишину разрядить. — Кроме как выслеживать демонов-библиофилов, чем в Хартсдейле народ балуется? Боулинг, свидания в сквере, продажа душ по средам со скидкой на вторую? В зеркале он увидел, как она чуть улыбнулась, глядя в боковое окно на проплывающие поля. — В основном читают, работают на сырной фабрике на выезде и… хоронят друзей. Не самый весёлый досуг. — О, поверь, — Дин бодро отозвался. — Ничто так не скрашивает будни, как спасение мира и творение добра. Адреналин, драйв, чувство выполненного долга… и потом отличный бургер в какой-нибудь дыре вроде этой. — Он жестом обозначил окружающую пустоту. — Звучит захватывающе, — её голос прозвучал с лёгкой, едва уловимой иронией. — Ещё бы. А парень у тебя есть, кстати? Чтобы скрашивать эти скучные вечера между похоронами? Для совместного… изучения демонологии, например? — Дин бросил в зеркало свой самый бесстыжий, игривый взгляд. Сэм тихо прошептал «Боже…», закрыв лицо ладонью, и покачал головой, всем видом показывая, что брат безнадёжен. Луна, кажется, уже привыкла к этому тону. Она обернулась, чтобы встретиться с его взглядом в зеркале, и её карие глаза блеснули. — Нет, — ответила она просто, без жеманства. — Последние полтора года было как-то не до того. Слишком много… реальных проблем. А у вас? — Она перевела взгляд на Сэма, а потом обратно на Дина. — Девушка в каждом штате, как у знаменитого рок-музыканта? Дин засмеялся, довольный, что разговор завязался. — Что-то вроде того, да. Но всё мимолетно. Романтика дороги, понимаешь? Заскочил в город, спас мир (или просто убил парочку зомби), развлекся с официанткой из закусочной, утром — снова в путь. Удобно, ничего не привязывает. — Удобно, — повторила она, и в её тоне было не осуждение, а скорее спокойное понимание. — Не надо ни перед кем отчитываться. Никого не подводишь, когда уезжаешь на задание. Эта неожиданная проницательность заставила Дина на секунду замереть. Он встретился с её взглядом в зеркале и увидел там не насмешку, а что-то похожее на грустную осведомлённость. Будто она видела насквозь этот его защитный механизм. — Э… точно, — пробормотал он, внезапно почувствовав неловкость, и нажал на газ, будто пытаясь убежать от этого взгляда. — А вы, Сэм? — Луна повернулась к младшему Винчестеру, который сразу насторожился, как школьник, к которому неожиданно обратился учитель. — Тоже предпочитаете… мимолётность? Сэм закашлялся, отчего Дин фыркнул. — О, у Сэмми тут целая история. У него была девушка. Настоящая, с домом, собакой и белым забором. Правда, потом её убили монстры, дом сгорел, а собаку, кажется, усыпили. Не самая счастливая история для первого свидания, да, брат? — Дин, — предупредительно сказал Сэм, и в его голосе прозвучала настоящая боль. Луна посмотрела на Сэма с таким искренним, немым сочувствием, что даже Дин почувствовал укол стыда за свою грубость. — Мне жаль, — тихо сказала она. И это прозвучало настолько тепло и искренне, что Сэм после паузы кивнул, принимая соболезнования. — Спасибо, — ответил он, и в его голосе не было обиды на брата, лишь усталое принятие. Чтобы сменить тягостную тему, Дин снова включил своё обаяние на полную. — Так что, Луна, а как ты сама-то во всём этом разобралась? Не каждый житель захолустья знает про адских гончих и демонов в костюмах. Она вздохнула, её пальцы бессознательно теребили край холщовой сумки. — После того как мама Кейт «чудесным образом» выздоровела, а сама Кейт стала замкнутой и испуганной, я начала копать. Сначала из любопытства, потом из страха за неё. Она что-то бормотала про «книги антиквара» и «цену». Я полезла в интернет, на самые тёмные форумы, о которых нормальные люди даже не слышали. Нашла там… странных людей. Говоривших о сделках, знаках, запахе серы. Сначала думала, это всё бред. Пока не нашла Кейт. И не увидела… то, что увидела. После этого бред стал единственной реальностью. Её голос дрогнул на последних словах. Дин в зеркале увидел, как она стиснула челюсть, заставив себя взять под контроль эмоции. В нём снова шевельнулось уважение. Не многие могли так быстро принять ужасную правду и не сломаться. — Ну, добро пожаловать в наш весёлый клуб, — сказал он, на этот раз без иронии. — Правило номер один: не верь всему, что видишь. Особенно если это улыбается и предлагает исполнение желаний. — Правило номер два, — добавил Сэм, — всегда носи с собой соль, серебро и огромный запас паранойи. Луна кивнула, усваивая информацию. Потом её взгляд упал на внушительный арсенал, разложенный на полу «Импалы» у её ног: обрезы, шотган, бутылки с какой-то жидкостью, свёртки с травами. — А это всё… работает? — Большая часть, — Дин усмехнулся. — Остальное просто здорово выглядит и пугает местных. Главное — не перепутай бутылку со святой водой и виски. Проверено, разочаровывает и в том, и в другом случае. Она коротко рассмеялась. Этот смех — высокий, чистый, похожий на звон — неожиданно заполнил салон «Импалы». И Дин почувствовал странное тепло под грудиной. Этот звук был таким живым, таким человеческим, таким неуместным в их мире пыли, крови, соли и вечного страха. Он заставил его на секунду забыть про боль в плече от старого шрама, про тяжесть на душе, про следующий заказ в досье. Сэм, услышав этот смех, украдкой посмотрел на брата и увидел, как тот задержал взгляд в зеркале чуть дольше, чем нужно. Уголок его рта дрогнул в едва заметной, понимающей ухмылке. «Импала» свернула на грунтовку, ведущую вглубь лесистой местности. Дорога стала хуже, машину подбрасывало на ухабах. Сумерки сгущались, окрашивая небо в грязно-лиловые тона. — Скоро будем на месте, — сказал Сэм, сверяясь с GPS. — Перекрёсток в полумиле впереди, за этим холмом. Атмосфера в машине мгновенно переменилась. Всё игривое и лёгкое улетучилось, сменившись холодной, профессиональной концентрацией. Дин выключил музыку. Воцарилась тишина, нарушаемая только рёвом мотора и скрипом рессор. — Ладно, команда, — сказал Дин, и его голос стал низким, командным, тем самым «рабочим» голосом охотника. — Луна, ты остаёшься в машине. Замки не спасут, но создадут ощущение безопасности. У нас с Сэмом работа. Если услышишь или увидишь что-то странное — не кричи, не высовывайся. Бьёшь в гудок три раза коротко. Понятно? Она хотела было возразить, видно было по её лицу, но, встретив его стальной взгляд, кивнула. — Понятно. — Сэм, берём обрез, соль, «желтуху» и ту штуку с пентаклем,что я взял в доме Бобби Сингера. И камеру с полным спектром. Проверим активность. «Импала» остановилась в сотне метров от перекрёстка, за высокой стеной кустарника. Место и правда было гиблым. Две грунтовки пересекались у старого, покосившегося придорожного креста, обмотанного истлевшими ленточками. Рядом — развалины чем то похожие на часовню, от которой осталась лишь груда камней да полукруглый провал, бывшее окно-розетка. Воздух был неподвижен и холоден, хотя день был тёплым. Тишина — абсолютная, ни птиц, ни насекомых. — Чувствуешь? — тихо спросил Сэм, вылезая из машины. — Как будто в морге, — кивнул Дин, натягивая кожаные перчатки. — Классика. Ладно, поищем знаки. Они разошлись, двигаясь осторожно, как сапёры. Дин сразу направился к старому кресту. И почти сразу нашёл. На обратной стороне деревянного столба, у самой земли, был выжжен аккуратный, сложный символ. Это не было похоже на дьявольскую ловушку, а что-то иное, переплетение линий и углов. — Сэм, глянь, — позвал он. Сэм подошёл, сфотографировал символ на телефон. — Похоже на печать привязки. И это явно не для удержания, скорее для… призыва в конкретное место. Чтобы существо знало дорогу. — Значит, наш мистер Силас тут действительно «подзаряжается». Как батарейка от адской розетки, — проворчал Дин. В этот момент со стороны развалин часовни донесся лёгкий шорох. Оба брата замёрли, руки мгновенно потянулись к оружию. Дин жестом показал Сэму обойти слева, сам двинулся направо, держа обрез наготове. Из-за груды камней показалась человеческая фигура, сутулая. Старик в поношенной одежде, с пустым взглядом, копошился у стены, что-то бормоча себе под нос. — Бродяга? — шепотом спросил Сэм. — Или приманка, — так же тихо ответил Дин. — Эй, дед! Эй! Старик медленно обернулся. Его лицо было покрыто грязью и морщинами, его глаза были остекленевшими, пустыми. — Он… здесь… — прохрипел старик. — Кормится… тишиной… и страхом… Он придёт… с заходом солнца… — И, не закончив, он вдруг испуганно затряс головой и, путаясь в ногах, побежал прочь, в сторону леса, продолжая бормотать. — Очаровательный местный колорит, — пробормотал Дин, но напряжение в его плечах не спало. — Ладно, солнце садится. Пора готовить сюрприз. Они вернулись к «Импале», где Луна сидела, прижавшись лбом к стеклу. Она вышла навстречу. — Что там? — Ничего хорошего, — коротко сказал Дин, открывая багажник. — Но всё по плану. Сэм, доставай мешки с солью. Делаем круг побольше, с разрывом для входа. Он достал несколько стеклянных колб, заполненных густой, маслянистой желтой жидкостью — горючей смесью на основе серы и особых смол, эффективной против низших демонов. Пока Дин расставлял колбы по периметру, а Сэм высыпал непрерывную линию соли, Луна стояла рядом, наблюдая за их слаженными действиями. — Чем я могу помочь? — наконец спросила она. Дин, не отрываясь от работы, кивнул на ящик в багажнике. — Достань оттуда коробку с патронами, те, что с крестами на гильзах. И не тряси, там не конфеты. Она послушно выполнила просьбу, её движения были точными, без лишней суеты. Она передала коробку Сэму. — Спасибо, — сказал Сэм, и она в ответ кивнула. Последний луч солнца скрылся за горизонтом. На перекрёстке воцарилась кромешная, давящая тьма. Они встали в центре соляного круга, спиной к спине. Дин с обрезом, Сэм с камерой и книгой заклинаний. Луна стояла чуть позади них, как и договорились, но Дин заметил, что она сжала в руке тяжёлый фонарь, как дубину. Готовилась к бою. Упрямая, подумал он снова, но уже с тёплой, одобрительной ноткой. — Ну что, — тихо проговорил Дин, вставляя в обрез патрон с крестом. — Пора принимать гостей. Надеюсь, он оценит наши скромные приготовления. Из темноты... донёсся мягкий, почти учтивый голос, но в нём теперь чувствовалась лёгкая, металлическая примесь. — О, оценю. Поверьте, я всегда ценю… внимание к деталям. Особенно когда моё имущество пытаются испортить. И Майлз Торн — или тот, кто скрывался под этим именем — шагнул в тусклый свет. Но что-то изменилось. Его походка стала увереннее, почти хищной, а в чёрных, как смоль, глазах исчезла последняя претензия на человеческое warmth. Теперь это был взгляд хозяина, оценивающего непокорный скот. — Можно, я буду использовать своё рабочее имя? — сказал он, и его губы растянулись в улыбке, лишённой всякой теплоты. — Силас. Так честнее. Глава 4: Первая кровь, первый след Силас выглядел так, будто вышел не из руин проклятой часовни, а из дорогого столичного клуба. Костюм из тёмной шерсти сидел безупречно, туфли блестели в свете фонарей, несмотря на пыль грунтовки. Его лицо было приятным, почти красивым, если бы не глаза. Чёрные, как две провалившиеся в бездну пуговицы, они не отражали света, а будто поглощали его. В них было холодное, безразличное любопытство. — Прекрасный вечер для столь… архаичных ритуалов, не находите? — демон сделал шаг вперёд, его взгляд скользнул по соляной линии, по колбам, по оружию в их руках. Улыбка не сходила с его лица. — Соль. Серая жесть. Святая вода, полагаю, в тех симпатичных фляжках. Какая трогательная преданность традициям. — Заткнись и не двигайся, — рявкнул Дин, поднимая обрез. Голос его был низким, лишённым всякой игривости. Это был голос охотника, отбивающего территорию. — Ты в ловушке. Попробуй шагнуть — получишь ожог похуже, чем от солнечного света. Попробуй исчезнуть — печать на кресте притянет тебя обратно, как пса на цепь. Силас рассмеялся. Звук был слишком ровным, слишком правильным, чтобы быть человеческим. — О, я и не собирался уходить. Меня, знаете ли, заинтриговало ваше появление. И особенно появление… нашей общей знакомой. — Его взгляд, тяжёлый и липкий, перешёл на Луну, стоявшую за спинами братьев. — Привет, Лунушка. Я слышал, ты очень старалась. Рылась в моих делах. Луна не дрогнула, но Дин заметил, как её пальцы вцепились в фонарь так, что костяшки побелели. — Ты убил её, — сказала она, и её звонкий голос звучал теперь холодно и чётко, как удар лезвия о лёд. — Я? — демон приложил руку к груди с преувеличенным оскорблением. — Я всего лишь взыскал долг. Чётко по контракту. А то, что происходит после… это уже вопрос эстетики. Надо же как-то напоминать остальным о неизбежности расплаты. — Где контракт? — вмешался Сэм, держа перед собой наготове книгу с заклинанием экзорцизма. — Милый мальчик, — Силас покачал головой. — Контракты хранятся не в карманах. Они впечатаны в плоть и выжжены в душе. Но если ты так хочешь что-то увидеть… — Он медленно расстегнул манжет рубашки и отогнул её. На внутренней стороне запястья, прямо над синими прожилками, которые лишь имитировали вены, зловеще чернел тот же символ, что и на кресте — печать привязки. — Он здесь не только «подзаряжается», — быстро сообразил Сэм, не отрывая глаз от символа. — Он привязан к этому месту. Это его якорь в этом мире. Без перекрёстка он слабеет. — Умно, — кивнул Силас, снова застёгивая манжет. — Но бесполезно. Вы думаете, этот соляной кружочек меня удержит? Он сделал ещё один шаг вперёд. Его кожаный ботинок коснулся линии соли. Раздался резкий шипящий звук, будто раскалённое железо опустили в воду. От подошвы повалил едкий дым, пахнущий палёной кожей и… серой. Силас даже не моргнул, лишь его улыбка стала шире, обнажив слишком ровные, слишком белые зубы. — Ой-ой-ой, — прошептал он. — Колется. И он шагнул через линию. Соль взметнулась в воздух, будто от взрыва. Белая сплошная полоса разорвалась, превратившись в бесполезную кучку пыли. Силас стоял теперь внутри круга, в двух метрах от них. Запах серы стал удушающим. — Всем оставаться на местах! — крикнул Дин, но было уже поздно. Демон не стал нападать на них. Он повернулся к Луне. Его рука взметнулась в её сторону не для удара, а в изящном, почти театральном жесте. Воздух вокруг Луны сгустился, заколебался, и она вскрикнула — не от страха, а от внезапной, обжигающей боли. Она схватилась за лодыжку, и сквозь ткань носка проступили четыре чётких, обугленных следа, будто от клыков огромной собаки. Крови не было — плоть вокруг ранок выглядела опалённой, мёртвой. — Нет! — проревел Дин. Инстинкт, выточенный годами, сработал быстрее мысли. Он не видел тварь, но знал — адская гончая. Невидимая. Неосязаемая. Но смертоносная. Он рванулся к Луне, грубо оттолкнув её в сторону, подальше от того места, где, как он думал, стоял невидимый монстр. В тот же миг невидимая сила с глухим хрустом ударила его в бок. Его отбросило на землю, вышибло дух из лёгких. Кожа на предплечье и под рёбрами вспыхнула адской болью — рваные, опалённые раны проступили на рубашке и кожаной куртке, прожжённые до мяса. Он застонал, пытаясь встать на колени, рука потянулась к серебряному ножу за поясом. Сэм, не теряя ни секунды, начал читать. Его голос, низкий и уверенный, зазвучал на латыни, наполняя пространство между камнями древней силой. — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus… Силас вздрогнул, будто его ударило током. Его изящная поза сломалась, спина выгнулась. Чёрные глаза на миг замерцали кроваво-красным. — Довольно… надоедливых… звуков! — прошипел он, но в его голосе впервые прозвучала боль. Луна, бледная как полотно, с перекошенным от агонии лицом, попыталась встать, опираясь на «Импалу», но снова вскрикнула, когда вторая невидимая рана рассекла ей плечо, прожгла ткань джинсовой куртки. Она рухнула на колени, зажимая рану ладонью, из-под которой проступала тёмная влага. Ярость, холодная и слепая, как ураган в замкнутом пространстве, затопила Дина. Игнорируя боль, пылая ненавистью к этому чёрному взгляду и невидимому хищнику, он поднялся. Он не видел цели. Он видел Луну, корчащуюся от боли. Видел Сэма, отчаянно читающего заклинание. И он действовал. Вместо того чтобы целиться в демона или в пустоту, он бросился между Луной и тем местом, откуда, по его чутью, исходила угроза. Он замахнулся серебряным ножом с начертанным на клинке пентаклем, разрезая воздух со всей силой. Раздался душераздирающий визг из пустоты. Звук был настолько противным, что у Дина заложило уши. Запах палёной плоти, волос и серы усилился в сто раз, стал невыносимым. Визг оборвался так же внезапно, как и начался. В этот момент Сэм закончил заклинание. — …in nomine Domini! Amen! Силас выгнулся в неестественной судороге, чёрный дым вырывался из его рта. Но даже изгоняемый, он не сводил с Луны своих темнеющих глаз, и на его губах играла жуткая, торжествующая усмешка. — Твой запах теперь вплетён в её память, девочка… — прошипел он, его голос расслаивался на десятки шёпотов. — Моя гончая будет идти по нему… через годы, через расстояния… А я очень, очень терпеливый коллекционер. Твоя душа уже имеет для меня особую ценность… Мы ещё встретимся. На условиях… покупателя. Сосуд рухнул. Демон был изгнан. Но его слова, словно ядовитый иней, осели в ночном воздухе. Наступила тишина. Глубокая, оглушительная. Даже ветер не смел шевелить листья на ближайших деревьях. Дин, тяжело дыша, опустился на корточки рядом с Луной. Его бок пылал, в глазах плавали тёмные пятна от боли. Она сидела на земле, прислонившись к колесу «Импалы», и смотрела на свою обожжённую, окровавленную ладонь, прижатую к плечу. В её больших карих глазах был шок, глубокая, всепоглощающая боль и то самое, невысказанное понимание. Понимание ужаса, который нельзя увидеть, но можно почувствовать на собственной шкуре. — Дин… — прошептала она, и её голос был хриплым от сдерживаемых стонов. — Всё… — он скривился, пытаясь ухмыльнуться, но получилась лишь гримаса агонии. — Всё в порядке. Просто царапины. Бывало и хуже. У тебя… как нога? Дай посмотреть. Он дотянулся до её лодыжки, но сам закачался, и ему пришлось опереться рукой о землю, чтобы не рухнуть. Сэм был уже рядом с огромной армейской аптечкой, которую вытащил из багажника. Его лицо было бледным, сосредоточенным. Луна, превозмогая собственную боль, которая заставляла её глаза заволакиваться влагой, молча взяла из его рук упаковку стерильных бинтов и антисептика. Её пальцы дрожали, но движения были выверенными, точными. Она не стала ждать, пока они её перевяжут. Она первой начала обрабатывать рваную рану на его предплечье. Лицо её было напряжённым, брови сведены, нижняя губа зажата зубами. Она сосредоточенно вылила антисептик на обожжённую плоть, заставив Дина вздрогнуть и скрипнуть зубами, а затем туго, профессионально начала наматывать бинт. — Я ничего не видела… но я чувствовала. Её дыхание. Оно было… горячим. И пахло гнилым мясом и пеплом. — Их не видно, — пояснил Сэм, опускаясь перед ней на колени, чтобы обработать укус на её лодыжке. — Адские гончие. Они существуют между мирами, пока не решат проявиться для убийства. Тебе чертовски повезло, что были только укусы. Она могла просто… — Знаю, — перебила она, и её голос внезапно окреп. Она подняла на Дина глаза. В них теперь горело не шоковое недоумение, а нечто более глубокое и страшное. Понимание цены. Понимание того, что он, не раздумывая, бросился под удар невидимого монстра, чтобы прикрыть её своим телом. — Ты спас мне жизнь. Снова. Хотя я была… обузой. И почти всё испортила. — Ты не обуза, — сказал Дин, и эти слова сорвались с его губ проще, прямее и искреннее, чем он когда-либо планировал. — Ты… безумно храбрая. Идиотски храбрая. Но не обуза. Она лишь кивнула, закончив перевязку, и принялась за свою собственную рану на плече, позволив Сэму помочь. Дин сидел, прислонившись к «Импале», и смотрел на её склонённую голову, на каштановые взъерошенные волосы, сведённые брови и закушенную нижнюю губу, словно сдерживающую стон боли. Жгучая ярость и адреналин отступали, сменяясь странным, тихим и бесконечно усталым спокойствием. И ещё чем-то… тёплым и тяжёлым, что щемило где-то под рёбрами, рядом с новой раной. Работа была сделана. Демон изгнан. Но слова, брошенные им напоследок, висели в воздухе тяжелее, чем трупный смрад. Он будет нюхать твой след… вечно… Охота только начиналась. Глава 5: Приговор и бегство Обратный путь в закусочную «Roadhouse 42» прошел в гнетущем молчании. Атмосфера в «Импале» была густой, как смог. Луна сидела сзади, прижавшись лбом к холодному стеклу, ее пальцы бессознательно терли свежие бинты под рубашкой. Дин в зеркале заднего вида видел, как она закрыла глаза, но по напряженной линии челюсти понимал — она не спит. Она перемалывает случившееся. Он сам чувствовал адское жжение в боку и странную, ноющую пустоту в груди. Нечто худшее, чем страх — чувство ответственности. Он впутал ее в это. Он позволил демону увидеть ее. «Он будет нюхать твой след… вечно…» Слова Силаса вертелись у него в голове. Надо было действовать. Быстро. Машина въехала на пустынную парковку у закусочной. Огни внутри уже были погашены, лишь мерцала тусклая вывеска. — Подожди тут, — коротко бросил Дин Луне, выключая двигатель. — Нужно обсудить кое-что с братцем. Она кивнула, вышла из машины, чтобы размять онемевшую от боли ногу, и отошла к краю освещенного круга, к своей старой «Хонде», будто проверяя, на месте ли ключи. Дин и Сэм остались в салоне. — Слушай, — начал Дин, не отрывая взгляда от ее силуэта в темноте. — Мы везем ее к Бобби. У него крепкие стены, обереги, он знает, как укрывать людей. Он спрячет ее так, что никакая адская псина не найдет. Сэм устало вздохнул, потирая переносицу. — Дин, подумай. Бобби — первое место, куда мы поедем, если что. И первое, о чем подумает любой демон, связанный с нами. Он уже нажил себе врагов из-за нас. Ты хочешь сделать из его дома еще и мишень? — Хорошо, есть другие идеи? — голос Дина стал жестче. — Отправить ее в самостоятельное путешествие? Она ранена, шокирована, у нее в кармане мелочь и травма от встречи с невидимым убийцей! Она не выживет и недели! — Выживет, — возразил Сэм. Его голос был тихим, но упрямым, как скала. — Ты сам видел — она не сломалась. Она умна, находчива. Ей нужно не убежище, Дин, ей нужно исчезнуть. Новое имя, новый город, новая жизнь. Далеко от всего, что связано с нами, с Кейтлин, с этим проклятым штатом. Чем быстрее она растворится, тем меньше шансов у этой твари взять ее след. — И бросить ее одну? С этой мыслью, что за ней может прийти невидимая хрень в любой момент? — Дин повернулся к брату, его глаза горели в полумраке. — Это не спасение, Сэм. Это отсрочка смертного приговора! — А у Бобби это спасение? — парировал Сэм. — Это гарантия, что однажды дверь выбьют и заберут ее прямо из-под носа усталого старика, который и так слишком много для нас сделал. Ты хочешь на его совесть еще и ее кровь? Дин с силой ударил ладонью по рулю. «Импала» глухо ахнула. — Черт возьми, Сэм! Она не очередной монстр в нашем досье! Она человек! И она здесь из-за нас! — Она здесь из-за подруги, и она знала, на что идет! — Сэм повысил голос. Редкость для него. — Мы не ее хранители! Наша работа — убивать нечисть, а не брать под опеку каждого, кто пострадал от нее! Иначе мы скоро обзаведемся целым приютом, и никому не сможем помочь! Глаза Дина сузились. — Так вот как? По-твоему, мы просто говорим ей «счастливого пути» и отправляем в ночь? — Лучший способ защитить ее — это стереть все связи, — Сэм отчеканил каждое слово. — А наши связи — самые опасные. Она должна уехать. Сейчас. И мы не станем искать ее. Для ее же блага. За стеклом, в метре от машины, Луна замерла. Она слышала каждый слово. Сначала она прислушивалась, надеясь… на что? На план? На спасение? А услышала спор о своем будущем, как о неудобном грузе. Слова Сэма резали, как лезвие. Но больнее всего было молчание Дина в ответ на это. Его гнев был яростен, но в нем не прозвучало самого главного — «я не позволю ей уйти». Не прозвучало «она останется с нами». Она посмотрела на свою «Хонду». Старую, надежную. На сумку на пассажирском сиденье, где лежали жалкие пожитки и распечатки о демонах. Она почувствовала жгучую боль в лодыжке и холодную пустоту внутри. Они решали ее судьбу, не спрашивая ее. Как с вещью. Она открыла дверь, села за руль. Двигатель завелся с первого раза, приглушенно урча. Не включая фар, она посмотрела в последний раз на «Импалу», на два силуэта, спорящих в ее салоне. На высокую фигуру Сэма и на знакомый, такой притягательный и такой недоступный сейчас, профиль Дина. Она включила первую передачу и медленно покатила по гравию к выезду на шоссе. Когда красные огни «Хонды» растворились в темноте, Дин резко обернулся. — Где она? Пустое место у края парковки было красноречивее любых слов. Сэм выдохнул. Проблема решилась сама собой. — Похоже, она со мной согласна, Дин. Дин вышел из машины, вглядываясь в пустую дорогу. В воздухе висел лишь запах пыли и бензина. Он сжал кулаки, и ярость в нем сменилась леденящим, беспомощным страхом. — Черт… Черт, Сэм! Ты доволен? — Нет, — просто сказал Сэм, выходя наружу. — Но, возможно, это было единственное правильное решение. Для нее. Дин ничего не ответил. Он просто сел обратно в «Импалу» и уставился в темноту лобового стекла. Внутри у него все кричало. Они только что подписали ей смертный приговор. Они оба были виноваты. Но чувствовал это только он. Глава 6: Три месяца тишины Шли недели, превращаясь в месяцы. Они не возвращались больше к этой теме. Работа была их единственным якорем. Полтергейст. Виндиго. Оборотень. Дин погрузился в ритм «увидел-убил-уехал» с таким остервенением, что Сэм начал коситься на него за рулем. Музыка в «Импале» гремела так, что дребезжали стекла, заглушая любое возможное слово. Разговоры свелись к сухому обмену фактами: «Соль есть?» — «В багажнике». «Координаты?» — «На карте». Тишина между ними была густой, как смрад над болотом, и оба знали, что копится на дне. Айова. Сельский вампир, стая из трех, устроившая на своей земле скотобойню. В номере мотеля пахло пылью, старым ковром и порохом. Сэм склонился над ноутбуком, его лицо в синем свете экрана было напряженным. — Шесть жертв за два месяца, — пробормотал он, прокручивая фотографии. — Все — местные активисты. Экологи, волонтеры… Вот, Мелинда Прайс. Организовывала приют для животных. — Он потер переносицу, закрыв глаза. — Всех нашли опустошенными. Без капли крови. Как сообщение. Дин, не отрываясь, натирал ветошью уже идеально чистый ствол «Кольта». Щелчок затвора прозвучал, как выстрел в тишине. — Значит, наш вампир — консерватор. Не любит, когда его болото мутят. Спланируем встречу. — Да, — Сэм отодвинул ноутбук, но не отрывал взгляда от стола. — Просто… иногда кажется, мы могли бы сделать больше. А мы просто приезжаем, когда уже все кончено. Ставим галочку. И едем дальше. Дин замолчал. Тряпка в его руке замерла. Он чувствовал, куда ветер дует. Он знал эту мелодию вины и сомнений. Но на этот раз она била по слишком свежему шраму. — У нас работа, Сэм, — наконец сказал он, и голос его был плоским, как лезвие ножа. — Не служба психологической помощи. — Я знаю, — Сэм поднял на него взгляд. В его глазах стояла та самая, знакомая Дину усталость — не от недосыпа, а от груза всех неспасенных. — Просто мысли вслух. Что, если бы мы… что, если бы кто-то пришел немного раньше? В комнате стало так тихо, что слышно было, как за стеной капает кран. Дин медленно опустил «Кольт» на стол с глухим звуком. — Прямо как для Луны, да? — спросил он. Тихо. Спокойно. Сэм отвел глаза. Это было ответом. Дин встал и подошел к мини-холодильнику, достал пиво. Открыл с шипением. — Три месяца, — произнес он в сторону окна. — Ничего. — Это хорошо, — сказал Сэм, все еще глядя в стол. — Значит, хорошо прячется. — А может, уже мертва, — парировал Дин, отхлебнув пива. — А мы об этом так и не узнаем. Потому что «так было правильно». Сэм резко поднял голову. — А что было «правильно» по-твоему, Дин? Заточить ее у Бобби? Сделать его дом мишенью? Или, может, возить с собой как багаж? Дин обернулся. В его взгляде не было ярости. Только та пустая, усталая горечь, которая появлялась, когда все аргументы заканчивались. — Хоть так она была бы на виду. — На виду у кого, Дин? — Сэм не повышал голос. Он смотрел прямо, и в его взгляде была та же тяжесть. — У нас? У демонов, которые следят за нами? У каждого, кто когда-нибудь захочет через нее до нас добраться? Дин ничего не ответил. Он смотрел на брата с каменным выражением лица. — Знать, где кто-то находится, — это не защита, — тихо, но четко сказал Сэм. — Это контроль. А контроль в нашем мире… он всегда дает сбой. Они замерли. Комната, казалось, съежилась до размеров этого разрыва между ними. В нем было все: и история Джессики, и тень их отца, и призрак всех, кого они пытались защитить и потеряли. Дин медленно кивнул, как будто что-то окончательно подтвердил для себя. Он поставил недопитое пиво на тумбочку. — Понял. — Одно слово. И в нем было все: «Ты прав. А ты знаешь, я ненавижу, когда ты прав». Он взял куртку. — Дин? — Сэм встал. — Куда ты? Дин уже был в дверях, натягивая вторую руку в рукав. — Ты справишься, — сказал он, не оборачиваясь. — Всегда справлялся. — А ты? Дин на секунду замер в дверном проеме. Его спина, обычно такая уверенная, казалась немного ссутуленной. — У меня незаконченное дело, — сказал он просто. И вышел. Дверь закрылась негромко. Сэм стоял посреди комнаты и слушал, как на парковке завелась «Импала». Сэм опустился на стул. Он смотрел на дверь, за которой только что был его брат, и на пустую бутылку из-под пива на тумбочке. Он был прав. Он знал, что был прав. Логика была безупречна, стратегия — верной. Но почему-то прямо сейчас его правота лежала у него в желудке холодным, неудобным камнем. Потому что он только что видел в глазах Дина не спор, а сдачу. И понял, что иногда быть правым — самая одинокая и бесполезная вещь на свете. Отличная глава! Я внесла небольшие стилистические правки, убрав повторения и сделав диалоги чуть острее и каноничнее. Посмотрите, пожалуйста: --- Глава 7: Исправление ошибок Рев «Импалы» смолк у дома Бобби Сингера. Дин заглушил двигатель, но не спешил выходить. Он сидел, сжав руль, и смотрел на потемневшее окно кабинета. Собирался с духом. Внутри было темно, только тусклый свет над верстаком. Он вошел без стука. Бобби, не отрываясь от разборки дробовика, только крякнул. — Дин. Где второй? — Отстал, — буркнул Дин, направляясь к холодильнику за пивом. — Убили? — Нет. — Сел? — Пока нет. — Тогда почему ты здесь один и смотришь, будто тебя всю ночь катали в бетономешалке? — Бобби наконец поднял голову. — Ничего. Просто… дела есть. — Дела. — Бобби положил отвертку. — Понятно. Три месяца — тишина. Теперь вдруг «дела». И без брата. Вы опять поругались. Дин ничего не ответил, отхлебывая пиво. — Конечно поругались, — продолжил Бобби. — Иначе ты бы не приехал сюда маяться. Что на этот раз? Из-за какого демона разошлись во мнениях? Из-за способа убийства? Из-за того, что кто-то в очередной раз забыл купить туалетную бумагу? Дин с силой поставил бутылку на стол. — Не в этом дело, Бобби. — А в чем? Говори. Если хочешь, чтобы я помог, придется выложить правду. Весь сыр-бор. Иначе катись отсюда и разбирайся сам. Дин замялся. Потом провел рукой по лицу, устало. — Ладно. Ладно. Дело в девушке. Бобби поднял бровь. — О. Новая знакомая Сэма? Он опять полез спасать всех подряд? — Нет. Не его. Моя… то есть не моя… — Дин запутался, разозлился на себя. — Мы с ней столкнулись в Канзасе. Во время дела. Демон перекрестков, Силас, адская гончая. Она полезла в это дело сама, чтобы отомстить за подругу. Мы ее втянули, она чуть не погибла. А потом… потом мы ее бросили. В глазах Бобби мелькнуло понимание. — Та самая. С перекрестка. Про которую ты трепался три месяца назад. Значит, она жива. — Не знаю. Но если да, то пока что, — хрипло сказал Дин. — Но гончая за ней. Если мы не вмешаемся, она не сможет прятаться вечно, Бобби. — А Сэм что? Против вмешательства? Дин кивнул, снова взяв бутылку. — Он сказал, что лучшая защита для нее — исчезнуть. Чтобы мы не тянули за собой лишний груз. Бобби задумался, почесал под кепкой. — Странно. Это не похоже на Сэма. Обычно он первый рвется спасать невинных. Даже когда это глупо. — Видимо, я его всё-таки заразил своим цинизмом, — мрачно пошутил Дин. — Или ты просто его не понял, — парировал Бобби. — Ну ладно. Теперь твоя очередь. Почему тебе это так важно? Почему не можешь просто махнуть рукой, как делал всегда? Девушка в каждом штате, помнишь? Дин долго молчал, смотря в темный угол комнаты. — Не знаю… Бобби. Сам не понимаю. Но… что-то изменилось. За все эти годы. Раньше я мог отключиться. Твердил что мы не можем спасти всех... А теперь… теперь эта мысль, что она там одна, с этой тварью на хвосте… Она не дает мне спать. Я чувствую себя последним подонком. Бобби внимательно смотрел на него. Потом медленно кивнул. — Значит, взрослеешь. Поздно, чертовски поздно, но взрослеешь. Ладно. Значит, план какой? Пристрелить гончую? Это задача не из простых. — Нет. Прижать того, кто ее послал. Но Силас — шестерка. Нужно идти выше. — Кроули, — мгновенно заключил Бобби. — Король Перекрестков. Если его подчиненный, Силас, ведет себя как у себя дома и привлекает таких назойливых мух, как ты, Кроули будет недоволен. Он прагматик. Ненавидит бардак в своем бизнесе. Можно сыграть на этом. — Вот и я так подумал, — сказал Дин, и в его глазах появилась искра надежды. — Нужно поймать Силаса. Живым. И предложить обмен. Бобби встал, пошел к полкам и потер переносицу, в уме перебирая факты. — Старая бумажная фабрика «Хемлок». Заброшена с семидесятых. По слухам, местные бродяги и сталкеры обходят ее стороной. Говорят, там творится что-то нехорошее, видят странные огни. Но дело не в призраках. Он подошел к карте, висевшей на стене, и ткнул пальцем в точку. — Два месяца назад в радиусе пяти миль от нее пропали три человека. Не вместе, в разное время. Все — мелкие жулики, должники, те, чье исчезновение не вызовет большого шума. Местный шериф списал на несчастные случаи или бегство от кредиторов. Но паттерн слишком четкий. И слишком знакомый. Дин нахмурился. — Знакомый? Как? — Пропажи концентрируются вокруг одного места, жертвы — не ангелы, но и не первоклассные цели для обычного маньяка. Это почерк демона, который обустраивает себе базу. Он очищает территорию. Убирает потенциальных свидетелей и… запасается «расходным материалом». — Бобби мрачно взглянул на Дина. — У демонов бывают гнезда. Особенно у тех, кто планирует задержаться надолго или занимается чем-то, что лучше прятать от глаз, в том числе и от начальства. Дин все понял. — Значит, Силас устроил там свою контору? Склад, штаб, что угодно. — Именно, — кивнул Бобби. — И если он там хранит что-то ценное — контракты, артефакты, души для сделок — он будет возвращаться. Это скорее всего его логово. Он порылся в стопке бумаг, вытащил смятую тетрадную страницу. — Вот. Ритуал пленения, не изгнания. Чтобы взять его живьем и иметь что предъявить Кроули. Ингредиенты. Корень мандрагоры в синей банке на третьей полке, остальное добудешь сам. Фабрика — идеальное место для засады. Запутано, много укрытий. И он почувствует себя там в безопасности. Это его слабое место. — Спасибо, Бобби. — Не спеши. Ты идешь один? — Да. — Самоубийственно. Но ты не послушаешь. — Бобби вздохнул. — Ладно. Катись. А я… я позвоню твоему брату-стратегу. Узнаю, что у него в голове стряслось. Как только «Импала» исчезла в ночи, Бобби набрал номер. Сэм ответил не сразу. — Бобби? — Он только что был здесь, — без предисловий сказал Бобби. — Весь на нервах. Собрался заключить сделку с Кроули один. Из-за той девчонки с перекрестка. Пауза. — Я знаю, — тихо сказал Сэм. — И что, твой гениальный план — отпустить его одного? — Бобби не повышал голос, но в его тоне была сталь. — Я помню время, Сэм, когда ты был тем, кто тащил за собой всех потерянных овец. Даже против воли Дина. А теперь что? Решил, что холодный расчет лучше? — Я думал, это будет безопаснее для всех, — голос Сэма звучал устало. — Что если мы уйдем, у нее будет больше шансов, Бобби. Мы сами как маяки для неприятностей. — И как, сработало? — спросил Бобби. — Она исчезла? А за ней все еще охотится адская гончая, а твой брат рвет на себе волосы из-за вины? Он изменился, Сэм. Пусть не до конца, черт возьми, но изменился. А ты… похоже... с ним поменялись местами. Ирония. Молчание в трубке. — Где он? — наконец спросил Сэм. — Заброшенная фабрика «Хемлок» под Спрингфилдом. Едет ловить Силаса в мышеловку, чтобы потом торговаться с Кроули. Без тебя он с большой вероятностью сам окажется в ловушке. Решай. — Я еду. — Вы оба балбесы, — бросил Бобби и положил трубку. Глава 8: Логово в цеху Фабрика «Хемлок» стояла в кромешной тьме, нарушаемой лишь редкими лунными лучами из выбитых окон. В огромном главном цеху царила гробовая тишина, но тишина эта была обманчива. Воздух был спертым и пах пылью, плесенью и чем-то едва уловимым — циничным равнодушием, которое оставляют после себя существа, для которых это не дом, а склад, казарма или тюрьма. Луна Риверс не зажигала фонарик. Она двигалась по памяти, которую наработала за три дня тайных наблюдений за периметром. Её шаги по бетону, покрытому слоем мусора и птичьего помета, были почти бесшумными. Её карие глаза, привыкшие к темноте, выхватывали очертания гигантских ржавых цилиндров варочных котлов, конвейерных лент, свисающих с потолка как лианы, и груды истлевшей макулатуры. И среди всего этого — следы чужого, недавнего присутствия: слишком чистый проход между стеллажами, сколы на ржавчине, словно что-то тяжелое таскали туда-сюда, и, наконец, то, что она искала — у дальней стены, в нише за массивной колонной, стоял старый металлический верстак. На нем, в полном беспорядке, лежали предметы, не имевшие ничего общего с производством бумаги: обрывки пергамента с выцветшими чернилами, грязные склянки с остатками непонятных жидкостей, горсть серебряных наконечников для пуль и несколько старинных монет. Рядом на полу валялись пустые консервные банки и бутылки. Это было логово. База Силаса. Луна поставила на пол холщовую сумку, достала мелок и начала выводить на бетоне перед верстаком первую окружность ритуального круга. Ее движения были уверенными, выверенными. Она не просто читала книги. Она практиковалась. На чердаке съемного домика она неделями чертила эти символы солевой пудрой, доводя движения до автоматизма. Она рассчитывала провести ритуал прямо здесь, в его же логове, там, где он чувствует себя хозяином. Это была дерзость, которую он не ожидал от загнанной жертвы. Она была так сосредоточена на символах, что не услышала приближающихся шагов. Только резкий луч фонарика, ударивший ей прямо в лицо, заставил ее вздрогнуть и зажмуриться. — Что за черт? — раздался хриплый, до боли знакомый голос, полный немой ярости. Дин Винчестер стоял в пяти шагах от нее, огромный и грозный в обрамлении ржавых ферм. Его лицо, освещенное снизу собственным фонарем, было искажено не столько злостью, сколько откровенным неверием. В правой руке он сжимал обрез. Конечно, вот продолжение. Луна встала, медленно, давая глазам привыкнуть. Она не отводила взгляда. — Угадай с трех раз, — её голос прозвучал ровно, но с той самой сталью, которую он слышал в закусочной. — Ты совсем рехнулась? — Дин шагнул вперед, и теперь между ними осталось два шага. Она запрокинула голову, чтобы встретиться с его взглядом. — Это не библиотека, куда можно прийти почитать! Ты залезла прямо в его логово! — О, я знаю! — её голос сорвался, и в нём прорвалась вся накопленная за месяцы ярость и обида. — Я знаю лучше тебя! Потому что я жила в этом аду каждый день! Пока вы… — она сделала резкий, рубящий жест рукой, — пока вы занимались своими делами, решив, что я «лишний багаж» — Ты должна была спрятаться, это единственный, шанс! — Какой шанс, Дин? — она фыркнула, и это звучало горько. — Шанс сойти с ума, прислушиваясь к каждому шороху? Постоянно слышать как она дышит за порогом? Это не шанс, Дин. Мне вынесли приговор. Но я вернулась, чтобы его обжаловать. Лично. Дин замолчал. Её слова, точные и острые, как серебряные иглы, вонзились прямо в сердце его вины. Он опустил фонарь, и в полутьме его лицо выглядело усталым. — Ладно, — выдохнул он, и в его голосе появилась первая трещина. — Хватит. Уходи. Сейчас. Я разберусь. — Как? — она не отступала. — Попросишь его по-хорошему? Скажешь, чтобы он передумал? — Это не твоя война! — ОН ОХОТИТСЯ ЗА МНОЙ! — крикнула она в ответ, и в этом крике была вся её боль. — это моя жизнь и моя проблема! Я устала бегать! Они стояли, тяжело дыша, измеряя друг друга взглядами. В её карих глазах он больше не видел той девушки из закусочной. Он видел охотницу. Израненную, напуганную, но несгибаемую. — у меня есть план, — проскрежетал он зубами. — Не драка. Ловушка. Кроули. Луна замерла. В ее глазах было неподдельное удивление. — Невероятно, я, думала о том же. Уголок рта Дина дрогнул. — Отлично. Значит, ты в курсе, насколько это идиотский план. — Не более идиотский, чем твой вид «героя-одиночки», — парировала она, но уже без прежней колкости. — У тебя есть ритуал пленения? Корень, собранный в новолуние? Он молча кивнул на сумку через плечо. — Тогда давай закончим круг, — сказала она, наклоняясь. — Пока его охрана не решила проверить периметр. В этот момент, как будто сама вселенная решила проиллюстрировать её слова, где-то в дальнем конце цеха с оглушительным грохотом рухнула тяжёлая металлическая дверь. А за ним, не спеша, мерно, послышались шаги нескольких днмонов. — Охрана, — прошептал Дин, мгновенно переключаясь в режим боя. — Пошли. Он не спрашивал. Схватил её за руку за запастье и рванул за собой вглубь цеха, к лабиринту старых станков. Его фонарик метался по стенам, выхватывая путь. Он затянул её в узкий проход между гигантским бумажным прессом и кирпичной стеной и втолкнул в глубокую нишу, образованную массивной фундаментной колонной и выступающей частью котла. Пространства не было. Совсем. Дин втиснулся следом, лицом к ней, и выключил свет. Абсолютная темнота сомкнулась над ними, оставив только одно — осязаемую, живую реальность друг друга. Луна оказалась прижата к нему так плотно, что между ними не осталось воздуха, только тепло и дрожь. Её горячее, прерывистое дыхание обжигало ему шею. Он чувствовал, как под его ладонью, прижатой к её спине, бешено колотится её сердце — маленькое, испуганное, хрупкое. Она казалась такой беззащитной в его объятиях, что в нём проснулся дикий, первобытный инстинкт: закрыть её собой, спрятать от всего мира. Он наклонился, прикрывая её ещё больше. И в этот момент запах её волос ударил его, как удар тока. Сладкий, чистый, совершенно неуместный в этой вонючей могиле. Этот запах пробился сквозь адреналин и паранойю. Он отвлекал. Мысли о демонах, о ловушке — всё поплыло, затуманилось этим манящим ароматом. В каждом штате — девушка. Мимолётный смех, быстрые прикосновения. Но так… так близко он ещё никогда ни с кем не был. Не так, чтобы чувствовать биение чужого сердца как своё собственное. Чтобы хотеть, чтобы этот запах, это дыхание остались рядом навсегда. И странное дело — в его железных объятиях Луна начала оттаивать. Паника медленно отступала, уступая место другому чувству — парадоксальному, невероятному. Она никогда в жизни — даже до всего этого кошмара — не чувствовала себя так защищённо. Не за каменными стенами, а вот так: прижатой к сильной, несгибаемой груди мужчины. Его запах — кожа, пот, что-то мужское и твёрдое — не пугал, а успокаивал. Голос, который только что рявкал на неё, теперь шептал одно слово, и в этом шепоте была не грубость, а такая сосредоточенная нежность, что от неё захватывало дух. Он был её щитом. И этот щит оказался тёплым и живым. — Тише, — прошептал он прямо в её волосы, и его голос был низким, густым, почти чужим. Она лишь чуть кивнула. Шаги приблизились. Замедлились прямо рядом с ними. Послышалось тяжёлое, хриплое сопение. Запах серы прополз по воздуху. Луна замерла. Дин почувствовал, как её пальцы впились ему в спину. Он не дышал. И в этот момент, с другого конца цеха, раздался голос. Громкий, ясный. — Эй, уроды! Ищете кого-то? Я тут! Сэм. Дин на миг зажмурился. Облегчение, острое и горькое. Он открыл глаза, попытался в темноте разглядеть её лицо, увидел лишь блеск широко раскрытых глаз. Он медленно, очень медленно поднял руку и приложил указательный палец к её губам. Горячим, мягким, чуть приоткрытым. Жест был красноречивее любых слов: «Молчи. Сиди. Жди». Потом, двигаясь с кошачьей осторожностью, он выскользнул из щели и растворился в темноте. Он нашёл Сэма в свете одинокого аварийного фонаря, отбивающегося от двух фигур с пустыми глазами. Дин не кричал. Он врезался в ближайшего сбоку, всей массой своего тела, сбивая с ног. Тот рявкнул и развернулся к нему, но Дин был уже готов. Он швырнул ему в лицо содержимое стеклянной ампулы — святую воду, смешанную с железными опилками. Демон вскрикнул, и его лицо задымилось. В этот момент Сэм, воспользовавшись отвлечением второго, ловко подсек его и всадил серебряный клинок с пентаклем прямо под ребра. Тот захрипел и рассыпался в пепел. Дин добил своего тем же ножом, который Сэм метнул ему под ноги. Тишина. Тяжёлое, хриплое дыхание. Сэм, опираясь на колено, поднял голову. — Дин, я… — Позже, — отрезал Дин, но его голос не был резким. Была лишь усталая срочность. — Она там. В укрытии. Они вернулись. Луна вышла, прислонившись к стене. Она смотрела на Сэма, и в её взгляде не было обвинения. Была глубокая усталость. Сэм неловко переступил с ноги на ногу. — Луна. Я… прости. Я был не прав. Она молчала секунду. Потом кивнула. — Ты здесь сейчас. Это главное. Дин, стоя чуть в стороне, хлопнул Сэма по плечу — коротко, сильно, по-братски. Никаких слов. — Ладно, — сказал Дин, его голос снова стал деловым. — Хватит болтать. Заканчиваем круг. Закатываем крысу в банку и вызываем начальство. Работа закипела. Сэм встал на пост, а Дин и Луна, действуя теперь как слаженная команда, дорисовывали ловушку. Дин выдавливал пасту из корня мандрагоры, Луна выводила заключительные сигилы. Их руки иногда соприкасались. Когда круг был замкнут, Дин встал в центр и начал читать. Слова были древними, гортанными. Воздух задрожал. Силас материализовался прямо перед кругом, в сантиметре от меловой линии. Его костюм был безупречен, но на лице не осталось и следа насмешки. Только голая, звериная злоба. — Охотник, — прошипел он, и его чёрные глаза сверкнули адским огнём. — И его… команда. Как трогательно. Вы пришли сдаваться? — Заткнись, — бросил Дин, заканчивая последние слоги заклинания. Энергия ловушки щёлкнула, очертив в воздухе бледное, мерцающее сияние — невидимый купол над символом. Но Силас стоял снаружи. — Оплошали, — демон усмехнулся, делая шаг вперёд, чтобы войти в круг и раздавить рисунок каблуком. Его нога коснулась меловой линии. Раздался резкий, оглушительный треск, будто лопнуло стекло. От линии ударила ослепительная вспышка. Силас вскрикнул — нечеловеческим, полным боли и ярости голосом. Его отбросило назад, прямо в центр круга, который он только что хотел осквернить. Теперь он пылал под ногами демона, как раскалённая плита. — Это… временно! — выкрикнул Силас, пытаясь подняться. Его пальцы скрючились, дымясь от соприкосновения с заряженным полом. — Достаточно, — холодно констатировал Дин. Он достал железную шкатулку, покрытую рунами, и начал второй, короткий ритуал. Силас бился в конвульсиях, пытаясь разорвать невидимые путы, но ловушка держала его крепко. Когда Дин произнёс последнее слово, демон издал протяжный, затихающий вой. Его тело потеряло форму, сжалось в клубок чёрного, вязкого дыма, который, будто втянутый воронкой, устремился в открытую шкатулку. Крышка с громким, финальным щелчком захлопнулась. В цехе воцарилась тишина. Потом Сэм выдохнул: — Теперь Кроули. Призыв потребовал не изящной костяной пыли, а того, что Бобби назвал «связующим звеном». Они использовали каплю крови Сэма — «самого чистого из вас, хоть это и звучит как шутка» — и сожгли её вместе с клочком пергамента, на котором было выведено полное имя и титул: Фергус Родерик МакЛеод, Король Перекрёстков. Пламя вспыхнуло зелёным, а затем фиолетовым, и воздух не задрожал, а будто загустел, наполнившись запахом дорогого виски, старой кожи и чего-то невыносимо сладкого, что щекотало нёбо. И Кроули просто оказался рядом, будто стоял здесь всё время. Он поправлял манжет, не глядя на них. — Винчестеры, — произнёс он, и его голос был гладким, как шёлк, и холодным, как лезвие. — Меня начинаете утомлять эти… вызовы. Надеюсь, вы потревожили мою прекрасную шизофрению по делу, которое можно уместить в одно предложение. Предложение о сделке. Дин, не опуская взгляда, поднял запечатанную шкатулку. — Сделка. Твой подчинённый, Силас. Нарушает твои правила. Устраивает цирк и привлекает наше внимание прямо на твоей территории. Порядку в твоём бизнесе это не помогает. Кроули медленно перевёл взгляд на шкатулку. В его глазах не было ни гнева, ни удивления — лишь холодный, расчётливый интерес бухгалтера, обнаружившего ошибку в отчёте. — Мой подчинённый, — повторил он, растягивая слова. — И вы поймали его. Живым. Чтобы предъявить мне как доказательство его… некомпетентности. — Он сделал паузу. — Он привлекал свет. Охотников. Это плохо для статистики. Мне это не нравится. — Забирай его. И оставь девушку в покое. Навсегда. Контракт аннулируется, — чётко произнёс Дин. Кроули смотрел на шкатулку, будто взвешивая её содержимое на невидимых весах. Наконец, он едва заметно кивнул. Щелчок пальцев. Шкатулка исчезла из рук Дина. — Считайте, что ваш неудачливый коллега переведён в архив на вечное хранение, — сказал Кроули. Его взгляд скользнул по Луне. — Гончая отозвана. Её след стёрт. Контракт… расторгнут по причине халатности и ущерба, нанесённого репутации фирмы. Я терпеть не могу, когда мои сотрудники портят мне репутацию. Вы довольны? — И если твои люди хоть раз… — Да-да, если они чихнут в её сторону, вы устроите истерику, — с преувеличенной усталостью перебил его Кроули. — Полагаю, теперь наша сделка завершена. Я и так оказал вам услугу, забрав мусор. Напоминаю, однако, что Король Перекрёстков ничего не делает просто так. Это был обмен. И я запомнил, что этот актив… — он снова посмотрел на Луну, — …вам небезразличен. Интересно. А теперь, если вы позволите, у меня три переговора по продаже недвижимости на мысе Код. Адиос, мальчики. И он растворился так же мгновенно, как и появился, не оставив после себя ничего, кроме сладковатого запаха и гнетущего ощущения, что их собственные козыри оказались в его колоде. В цехе повисла тишина. Луна стояла неподвижно. Потом её плечи дрогнули, и она медленно выдохнула, будто выпуская из лёгких воздух, которым не дышала три месяца. Она закрыла глаза. Огромное, всепоглощающее облегчение смыло с её лица всё напряжение. — Спасибо, — прошептала она, открывая глаза. Она смотрела на Дина, потом на Сэма. — Обоим. Спасибо. Дин кивнул, смотря куда-то мимо неё. Дело было сделано. Она была свободна. И теперь он снова стоял перед той же пустотой. — Ладно, — буркнул он, отряхивая руки. — Поехали. Отсюда воняет. Они вышли в холодную ночь. На парковке, заросшей бурьяном, стояли рядом две чёрные машины: «Импала» и старая «Хонда» Луны. Три фигуры замерли между ними. Минутой спустя. Луна стояла перед Дином. Тишина между ними была густой, живой, натянутой как струна. В его глазах шла та самая, немая битва, которую он проиграл еще в темноте, чувствуя ее сердцебиение. Он знал, что должен сказать. Не ради себя. Ради нее. — Слушай, — начал он, и голос его звучал непривычно тихо, почти грубо от напряжения. — Это… Это все. Конец пути. Она смотрела на него, не отрываясь, будто пытаясь запомнить каждую черту. — Ты должна забыть. Все это. Демонов, гончих, нас… Как страшный сон. — Он сделал паузу, сглотнув ком в горле. — Ты должна найти тихое место. И жить. По-настоящему. Спокойно. Без этого… ада. Обещай мне. Он смотрел на нее с такой суровой, почти отчаянной серьезностью, что возразить было невозможно. Луна медленно кивнула. И когда она заговорила, в ее голосе не было и тени лукавства или игры. Была только чистая, хрустальная искренность. — Обещаю. Я забуду. Буду жить тихо и мирно. Она сказала это так, что он поверил. В эту секунду ему показалось, что это возможно. Что она сможет стереть эти месяцы и стать той, кем была раньше. Она отвернулась от него и подошла к Сэму. Обняла его быстро, крепко, по-дружески. — Берегите друг друга, — просто сказала она. Затем вернулась к Дину. Поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Легкое, сухое, прощальное прикосновение. Она не сказала больше ни слова. Просто отступила, посмотрела на них обоих в последний раз, слабо махнула рукой, села в свою «Хонду» и уехала. Красные огни задних фонарей долго виднелись в темноте, пока не растворились полностью. Братья молча стояли у «Импалы». — И что теперь? — тихо спросил Сэм, не отрывая взгляда от пустой дороги. — Что с ней будет? После всего этого… Сможет ли она всё забыть? — Она обещала, — глухо ответил Дин, все еще веря в это. — Обещала жить мирно. Она справится. — Обещала, — повторил Сэм, и в его голосе зазвучали сомнения. — Дин, мы оба знаем, кто она. Она не та, кто будет сидеть сложа руки. Она видела истинное лицо мира. Можно ли это забыть? Или она… пойдет искать это снова? Тишина повисла гуще прежней. И в эту тишину, как лезвие, вонзилась мысль, которую Дин отчаянно пытался отогнать. Он посмотрел на Сэма, и в его глазах промелькнул тот же ужас, который отражался во взгляде брата. Вдруг его уверенность рассыпалась. А что если Сэм прав? Что если она не сможет? Она уже не та девушка, которая боится темноты! Представление о ней в уютном домике сменилось другим — одинокой фигурой на темной дороге, с фонариком и решимостью в глазах. И от этого образа у него похолодело внутри. Страх, острый и леденящий, снова сжал его горло. Страх за нее. За ту, которую он только что отпустил, думая, что спасает. Он резко развернулся, вынул ключи от машины. — В машину, — буркнул он, не глядя на брата. — нам пора. Они сели в «Импалу». Дин завел мотор, и привычный рык двигателя заполнил салон, но не смог заглушить тяжелую, давящую тишину между ними. Он смотрел на дорогу, но видел не асфальт, а темную ленту шоссе, по которой она скрылась. И с каждым километром тихий ужас в его груди нарастал. Он отпустил ее. И, возможно, только что подписал ей приговор, гораздо более страшный, чем демон или адская гончая. Приговор одиночества в мире, который они открыли для нее. Они ехали молча.