Немного о неравноправии

Минхо всегда знал, что к омегам относятся не так. Что многие Альфы и, даже иногда, беты считают омег слабыми. Недостойными. Не имеющими права голоса. Теми, кто "позорит" свою пару неподобающим поведением. Что омеги только и умеют, что "работать" в постели и заботиться о своем Альфе. Минхо так не считает. Возможно, это потому, что он сам омега, но ведь Хенджин так не считает. Так не считают их друзья, которые общаются с Минхо на равных и но разу за семь лет дружбы не пытались пошутить над его вторичным полом, зная, как агрессивно Ли относится к неравноправию. Так не считают его родители и ученики в хореографическом центре. И Минхо даже почти забыл обо всем этом. Почти. Сейчас, когда он идёт домой, а за ним по пятам плетется целая компания из Альф и нескольких Бет, он очень хорошо помнит о гендерном разделении. Их всех человек восемь, а Минхо один. Он один и не знает, что делать. — Эй, как зовут тебя, красавица? — свистит один из них, кажется, бета, и Ли морщит миниатюрный носик, откликаясь на небрежное обращение. Толпа сзади гигикает противно, а Минхо пытается ускорить шаг. — Куда спешишь, м? — второй точно Альфа, лёгким бегом догоняет его и заглядывает в лицо с гаденькой ухмылкой. — Тебе сколько лет? Минхо правда старается держаться. Он с силой сжимает ледяные пальцы, пытаясь болью от ногтей отрезвить свой поплывший от пассивной злости мозг. Да, он может за себя постоять, не зря на бокс ходил. Но их восемь. — Ой какие мы, — глубокий бас сзади заставляет едва заметно вздрогнуть. — молчиииим, — как же гадко... Впереди виднеется поворот. Дорога будет длиннее, но, если удастся оторваться, безопаснее. — Вы только посмотрите! — улюлюкают за спиной, как только Минхо сворачивает. — Конфетка убегает прям у нас из-под носа! Пока все смеются, Ли удается уйти на несколько метров вперёд. Он все ещё их видит, если обернется, все ещё слышит их свист и люлюканья, но он уже впереди. Здесь безопасно... Дикие крики у поворота и громкий, приближающийся топот. Это становится последней каплей. Минхо резко оборачивается, тут же натыкаясь на двоих Альф, стоящих близко. Слишком близко. Их запахи, которые из-за стресса Ли не может различить, лезут ему в нос, заставляя едва не задыхаться. — Что вам нужно? — шипит он, натыкаясь на новый свист. Надоело. — Пацаны, он умеет разговаривать! — кричит один из них, не отрывая взгляда от перекошенного яростью лица Минхо. Сколько. Черт возьми. Можно. Ли срывается с места и быстрым шагом, едва не бегом идёт дальше. И... Ох, черт... Помните, Минхо говорил про последнюю каплю? Он ошибся. Потому что он готов прямо сейчас просто упасть на землю и кричать. Кричать максимально громко, чтобы сорвать голосовые связки. Кричать от безысходности. От злости, стыда. Кричать от того, что он не может защититься сам, а другие этим пользуются. Просто кричать. Потому что крики "деревенская шалава!" и "шлюха!" смешались в один ком. Потому что они кричат это на всю улицу. Они кричат ему в след и, кажется, эти крики становятся все громче. Но Минхо почти бежит, а они остались на месте. Его трясет так сильно, что приходится до боли стаскивать челюсти и прикладывать огромное усилие, чтобы хотя бы сделать шаг. Он встречает большую половину той компании в магазине через несколько минут. Они смотрят на него, показывают пальцами и, не стесняясь, лыбятся. Минхо хочется помыться с мочалкой, чтобы стереть все эти животные взгляды с лица. Никто из них не подходит, ничего не говорит. Слишком много людей. Но они смотрят. И это хуже, чем даже если бы они клеились. Минхо просто хочет домой. Обратную дорогу он не помнит. Все как в тумане. Лишь помнит дыхнувшее в замёрзшее лицо тепло квартиры и любимый запах обожженного дерева. Почему то сейчас родной запах дарит чувство опасности. Минхо закрывает дверь. Ставит пакет с покупками на новогодний стол. Медленно наклоняется, чтобы расстегнуть молнию на обуви. Разувается. — Привет, милый, — в коридор выплывает его альфа. "Мой альфа". Минхо не нравится эта мысль. — Ты все купил? — Хенджин с интересом заглядывает в пакет, будто не знает, что там лежит. Ли лишь кивает, так же медленно стягивая куртку, шапку и шарф. Хван поднимает на него взгляд. Смотрит пару секунд, а потом, что-то поняв, спрашивает: — Все в порядке? Минхо снова кивает. Он инстинктивно обхватывает плечи руками, стараясь таким образом сделать эмоциональное гнездо, обходит альфу и уходит в их комнату, не оборачиваясь. Хенджин смотрит ему в след, но ничего не говорит. Ли пришел в комнату, чтобы переодеться в домашние вещи. Но никак не для того, чтобы встретиться лицом к лицу со своим организмом и эмоциями, когда адреналин отпустил. Он правда пришел сюда не для того, чтобы медленно осесть на пол из-за подкосившихся коленей. Не для того, чтобы подтянуть ноги к груди и с силой впиться ногтями в колени, стараясь дышать ровно. Не получается. Дыхание сбито к чертям и с каждым вдохом становится лишь хуже. Тело колотит, бросает то в жар, то в холод, а картинка плывет из-за полных глаз слез. И нет, ему не страшно. Он просто невероятно зол, но не может никуда направить всю эту огромную бурю в груди, что пытается выйти через слезы. А ещё ему очень обидно. Мерзко. И Минхо ничего не может с собой поделать. Он сидит так минут пять, а может, пятнадцать. Он думает, что совладал со своими эмоциями и уже не на грани истерики, когда решает попить воды, чтобы полностью успокоиться. Минхо идёт на кухню. Он пытается прятать лицо, когда проходит мимо Хенджина, что нарезает купленные им помидоры в какой-то салат и берет графин. Дрожащей рукой наливает воду в стоящий рядом стакан и осушает его залпом. Со стуком ставит стекло на столешницу и снова пытается проскочить мимо альфы, как его останавливает сам Хван. — Минхо? — он встаёт перед ним и обеспокоенно заглядывает в лицо. Щеки красные, глаза опухшие и раздраженные, а взгляд разбитый. Про запах Хенджин вообще молчит - горечь настолько сильная, что он почувствовал ее сразу. Просто хотел дать Ли время остыть и самому все рассказать, но кажется, это не просто неловкое падение на льду при людях. — Что случилось, Мин-и? Минхо никогда не думал, что так быстро сдастся. Он просто услышал этот мягкий голос, искреннее волнение в запахе, и все его старания пошли коту под хвост. С губ тут же срывается до ужаса отчаянный стон. Ли, приняв поражение, моментально жмурится, а по его щекам текут крупные слезы, капая на уже мокрую от пролитой дрожащей рукой воды толстовку. Хенджин пугается. Инстинкты работают быстрее, чем афигевший от происходящего мозг - он резко хватает Минхо и прижимает крепко к своей груди, успев до того, как омега свалился бы на пол, ослабев. — Ох, Минхо, Омега, — бормочет он, невольно сильнее прижимая к себе. Он чувствует маленькие пальцы, что отчаянно цепляются за его футболку на груди, чувствует влагу на плече от слез Ли, слышит его плач и скулеж где-то между ключицами и его разрывает такая тревога изнутри, что хочется плакать вместе со старшим. — Малыш, что такое? Что тебя расстроило? — Их было... Около десяти, — сквозь истерику всхлипывает Минхо и Хенджину приходится напрячься, чтобы понять, что он говорит. — Я ничего... Не мог... Они приставали, просто... Альфа!.. — Чш-ш, все, все хорошо, я рядом, — шепчет Хван, сжимая толстовку на его спине. Ох. Он мало, что понял, но услышал точно - к его омеге приставали и их было явно больше, чем один Минхо. Ли успокаивается поразительно быстро. Он все ещё всхлипывает и стирает слезы с щек, но уже может связано говорить, когда Хенджин утаскивает его в гнездо на кровати в спальню. Минхо прижимается к нему совсем близко, с жадностью вдыхая запах дерева с его шеи и успокаивается почти полностью. — Что они сделали, Омега? — тихо шепчет Хенджин ему на ухо, мягко поглаживая по бедру на своей талии. И Минхо рассказывает все. То, что они привязались к нему ещё до того, как он дошел до первого магазина, как караулили его у здания, как пристали на обратном пути. Что он не знает ни одного из них, что они кричали ему в спину и пытались запугать тем, что бегали за ним. Рассказывает все, а Хенджин изо всех сил пытается успокоить свой запах, чтобы не травмировать Ли сильнее. Почему "деревенская"? Кто они такие? Что они вообще знают о Минхо, чтобы называть его "так"? Столько вопросов и ни одного ответа. Хенджин это исправит. —Ты помнишь их запахи? Хотя бы один? — спрашивает максимально спокойно, если так можно сказать в его положении. Ли кивает. — Какой? — Я помню мед и апельсины, — послушно отвечает Минхо, нежась в ласковом запахе своего Альфы. — Позвоним Чану? Пусть он соберёт остальных. — Хенджин невесомо касается губами его виска и хищно щитинится. — Съездим покатаемся, нужно кое-кого поздравить с Новым годом.