Это что простите было?☆

Ори сидел в библиотеке, перебирал книги, периодически отвлекаясь на что-то интересное. Он сидел полностью один, все были заняты восстановлением Эребора, но Король Торин, теперь Король. Попросил, даже не приказал, попросил разобраться с книгами. Его взгляд падал на свечи, которые были зажжённые, чтобы не было не одного намёка на темноту, а потом в воспоминаниях появились светлые волосы... Фили был немного недоволен таким, пытался поменять мнение Торина, на что Ори немного обиделся. Он понимал, Что наследный принц хотел, чтобы всё восстановили Эребор, поэтому и пытался переубедить своего дядю. Ну, как ему объяснил Кили, который знал своего старшего брата как облупленного. Ори почему-то вновь вспомнил голубые глаза принца, которые расширились после слов брошенных одного из семейства Ри. — Фили, если ты такой сильный, смелый и храбрый, то сам и разбирайся в завалах! Я не сильный, мне далеко до тебя, поэтому я буду заниматься делами, не достойными твоего внимания! Он сказал это резко, а потом убежал, нет, не ушёл, именно убежал в библиотеку. Сейчас же Ори сидел в самом дальнем углу библиотеки, проверяя книги. Он не слышал ничего, просто летал в облаках. А потом почувствовал объятия, такие резкие и грубые, что дыхание сбилось. Летописец попытался выбраться из чужой хватки, но это было почти невозможно, поэтому он попытался хотя бы повернуться, до того момента, как его прижали грудью к стене. — Ори, хватит вырываться. Он замер, это был голос Фили. Грубый, тихий и спокойный. А потом переворот. Ори был прижат спиной к стене. А над ним возвышался старший принц Эребора. — Чего тебе, Фили? Это всё на что хватило летописца. Свечи слегка дрогнули, отчего Ори вздрогнул. После похода он стал бояться темноты, но рассказал об этом только Дори и Нори, а последний в свою очередь Бофуру, а тот уже дальше и дальше, по итогу всё из компании знали про страх летописца. — Ори... Я.. — Отпусти! Летописец увидев, как свечи стали гаснут, попытался вырваться. Ему было страшно.. Просто страшно. Но Фили не отпускал, он держал крепко, пытаясь понять в чём проблема. — Ори, я тебя не отпущу. Объясни, что случилось? — Ты прекрасно знаешь, что! Ори пытался вырваться, в моменте, дернув так сильно, что смог отойти от Фили. Но когда старший принц стал приближаться, то младший стал отступать, хотя это была очень плохая идея. Летописец почувствовал вновь хватку на запястье, дёрнулся, как ошпаренный. Две свечки, единственное, что спасало Ори от кошмара, потухли. Другие свечи уже давно потухли, словно Фили своим приходом их потушил. Ори замер. Старший принц же не понимал, он посмотрел на летописца, который должен был видеть всё более-менее нормально. Тёмное зрение гномов, они же в темноте всё видят как при тусклом освещении. Ори стал дрожать, он отступил на пару шагов назад, пытаясь не слишком бояться. Хотя Фили всё прекрасно видел, но не понимал. — Ты боишься темноты? Летописец вздрогнул. Всё же знали... Или нет? — Боюсь... — А как же темное зрение? Ори замялся. Он же чуть младше Фили и видел всё не так хорошо. Надо бы напомнить этому... — Ты. Надменный, неприятный, ужасный, мерзкий, противный.. Придурок! Я вижу хуже тебя, потому что младше! Мне страшно! А ты... ты... Фили смотрел на Ори, не понимая, как такой стеснительный гном мог такое говорить, поэтому он не сдержался. Старший принц Эребора не знал, как заставить молчать кого-либо, этого ещё дядя не объяснял. Единственное, что он мог сделать, это поцеловать. Поэтому Фили накрыл губы Ори горячим поцелуем. Летописец смотрел на принца в упор. Часто ли вы влюбляетесь в наследного принца? Глупый вопрос, но Ори действительно его задал. В самом начале их похода к Одинокой Горе, Фили, защищал его, помогал. Быть может, это и стало началом, но сейчас у летописца есть дела поважнее, чем думать про любовь, которой не суждено быть ответной. Или суждено? Этот вопрос он задавал себе слишком часто, слишком часто, для обычного летописца. Ори пару секунд просто молчал и не двигался, даже не дышал, а потом ответил. Его руки больше не пытались сжаться в кулаки, но когда чужие руки легли на талию, стало не по себе. Поцелуй стал ещё жарче и чуть жёстче. Из-за чего летописец, чтобы найти точку опоры, положил руки на плечи принца. После же Фили чуть отстранился. — У тебя губы очень сладкие... Как будто мед ем. Но знаешь, даже неплохо. После принц потянулся за новым поцелуем, на который Ори ответил, так продолжалось ещё пару раз, пока летописец не унял свой гнев полностью. Фили же помог вновь зажечь свечи, но оставил Ори с глупым воспоминанием и недосказанностью. Для летописца это выглядело так: Фили ему подмигнул, со словами: — Я просто переживал, что с тобой в библиотеке может что-то случиться, к примеру, обвал или ещё чего похуже. Не принимай это так, словно я тебя ни во что не ставлю. Пожалуйста. А после развернулся и ушёл, продолжая облизывать губы, почти без остановки. А Ори ещё долго пытался понять, что конкретно произошло и как ему теперь смотреть на старшего принца Эребора... Но при воспоминаниях об этом на губах появилась тёплая улыбка.