Снег который падает впервые

Я долго не мог решить — заходить или нет. Здание стояло так же, как всегда. Чужое и одновременно слишком знакомое. Серое. Слепое. С окнами, которые ничего не отражали. Офис не выглядел мёртвым. Он выглядел оставленным. Я открыл дверь, и она скрипнула — не громко, но достаточно, чтобы стало неловко, будто я нарушил чей-то сон. Запах сигарет всё ещё был здесь. Тяжёлый, въевшийся, словно стены отказались забывать человека быстрее, чем мы. Я сделал несколько шагов внутрь. Пол под ногами был холодным. Как будто помещение за время моего отсутствия решило стать честнее. На столе лежали бумаги. Те же самые. Не разобранные. Они так и не дождались своего «потом». Я смотрел на них и ловил себя на странной мысли: если ничего не трогать, если не двигать вещи, то, возможно, ничего и не изменилось. Но это была ложь. Рядом стояла Шики. Я отметил это не сразу. Скорее — понял, что всё это время знал, где она, и просто не смотрел. Она всегда умела быть рядом так, чтобы не мешать. И я к этому привык. Она не осматривалась. Не искала ничего взглядом. Не выглядела растерянной. Она стояла спокойно, как человек, который пришёл не вернуться, а попрощаться. — Здесь всё осталось как было, — сказал я, не потому, что это было важно, а потому что тишина стала слишком плотной. Шики чуть наклонила голову. Почти кивнула. — Кроме главного. Я понял, что она имеет в виду. Но взгляд сам собой скользнул к креслу. Пустому. И в тот же миг образ возник без усилия — словно ему и не нужно было разрешение. Токо сидела там, как всегда: лениво откинувшись, с сигаретой между пальцев, с тем самым выражением лица, которое означало, что работа ей мешает жить. Образ получился слишком живым. Почти болезненным. — Думаешь… — я замялся. — думаешь, нам стоит приходить сюда? Иногда? Я не знал, зачем спрашиваю. Наверное, хотел услышать, что всё ещё может продолжаться — пусть не так, но хоть как-то. Шики прошла вдоль стола, провела пальцем по пепельнице. Зола рассыпалась — лёгкая, как снег. — Я не вижу смысла, — сказала она. Спокойно. Без раздражения. Без боли. Я посмотрел на неё. — Почему? — спросил я. Она пожала плечами. — Это место больше ничего не держит. Я кивнул. Принял ответ. Как принимают погоду или время суток. Но что-то в её голосе заставило меня почувствовать неправильность момента. Я не стал уточнять. Не потому, что не было слов. А потому, что любое уточнение заставило бы признать — я чувствую больше, чем готов позволить. Это была моя первая ошибка.

Мы вышли вместе. Дверь за нами закрылась мягко, будто и сама не хотела привлекать внимание. На улице падал снег. Ровный. Спокойный. Он не скрывал город — он делал его ещё более пустым. Людей почти не было. Редкие прохожие двигались быстро, опустив головы. Каждый — куда-то в свою сторону. Я подумал, что теперь у нас больше нет места, куда мы приходим вместе. Офис был не просто работой. Он был оправданием. Способом быть рядом, не объясняя — зачем. Теперь этого не стало. Я посмотрел на Шики. Она шла немного впереди, глаза её были спокойны. — Ты в порядке? — спросил я. Она остановилась. Посмотрела на меня — слишком внимательно. — Да, — ответила она. — Просто… я больше не знаю, где моё место. Я улыбнулся. Неловко. Почти машинально. — Мы найдём что-нибудь. Она не ответила. И я снова не задал вопрос.

Позже, уже один, я поймал себя на мысли, что подумал о Шики как о чём-то само собой разумеющемся. Она была рядом всегда. Не навязываясь. Не требуя. Та, чьё присутствие я принимал как нечто неизменное — почти как фон, который замечаешь только тогда, когда он исчезает. Я считал это естественным. Я не заметил, что для неё это было выбором.

В ту ночь снег усилился. Он падал быстрее, чем днём, и город начал терять чёткость. Фонари расплывались. Дома становились одинаковыми. Улицы — бесконечными. Я шёл и думал, что, возможно, люди тоже исчезают так же — не резко, а постепенно, когда перестают быть увиденными. Тогда я ещё не знал, что этот процесс уже начался. И что я — его причина.