Избранные Эйвой

— Здесь! — Ао’нунг, знавший эти пещеры как свои четыре пальца, повел группу по узкому проходу. Он намеренно пропустил вперед Ло’ака, Тсирею, Ротхо и Кири, а когда Ши’ан собралась пройти следом, ловко встал рядом, блокируя узкое место. — Позволь, — сказал он, и в его голосе звучала не просто галантность, а некое право первенства.  Его движения было плавными и уверенными, жест «гостеприимства», от которого не отказаться, не обидев. Ши’ан на миг задержала взгляд на протянутой ладони, потом кивнула и приняла помощь. Его хватка была твердой, демонстрирующей силу. Задерживая её руку в своей на секунду дольше, он бросил быстрый, оценивающий взгляд через её плечо на Нетейама. — Спасибо, — сказала Ши’ан, мягко высвобождая пальцы. — Обращайся, — улыбнулся Ао’нунг.  Это была улыбка собственника, указывающего на границы своих владений.   Нетейам хорошо относился к Ао’нунгу, и за то время, что семья Салли жила на острове, даже успели стать друзьями, но было в его улыбке что-то, что заставило Нетейама невольно сжать челюсти. Что-то острое и неприятное кольнуло его под ребра. Он видел, как Ао’нунг не спешил убирать руку. И видел его быстрый, едва уловимый взгляд через ее голову — взгляд, в котором читалось: «Я здесь. Она моя». Они шли медленно, местами полу боком. Ло’ак и Тсирея шли впереди, о чем-то перешептываясь и смеясь. Кири, держась за стену, шла за ними, пока Ротхо ей что-то увлеченно рассказывал. Нетейам и Ши’ан оказались в середине, в самом узком месте, где невольно приходилось идти почти вплотную из-за того, что Ао'нунг ненавязчиво, но настойчиво задавал темп. Ши’ан чувствовала дыхание Нетейама у себя за спиной. Сосредоточиться на красоте пещер становилось все сложнее. Казалось, само пространство сжималось, подталкивая их друг к другу. — Береги голову, — голос Нетейама прозвучал совсем рядом, когда она наклонилась, проходя под низким сводом. Его рука возникла рядом, на всякий случай, готовясь подстраховать. Его касание было мимолетным и осторожным, в отличие от уверенной хватки Ао'нунга. Пройдя сужение, они вышли в просторный грот. Здесь воздух был свежее, а в центре бился маленький водопад, стекавший по мшистым камням в подземное озеро. Именно тут, на стенах, колыхались нежные, полупрозрачные растения, уже начиная излучать мягкое биолюминесцентное свечение. — О Эйва, это невероятно, — не удержалась Ши’ан. Это был искренний, детский восторг, пробившийся сквозь все ее защитные барьеры. Она сделала шаг вперед, к воде, забыв на секунду обо всем. — Никогда не прощу вам, что не показали мне это раньше.  Ротхо с Ао’нунгом усмехнулись, переглянувшись, а Тсирея мягко улыбнулась.  Нетейам же смотрел не на пещеру, а на нее. На ее лицо, озаренное синеватым светом, на широко распахнутые глаза, в которых танцевали отражения. — Красиво, правда? — сказал он, подходя ближе, и в его голосе была тихая надежда разделить этот миг. — Невероятно, — прошептала она. — У нас на острове есть подводные гроты, надводные пещеры и еще куча всего, но они… другие. Более суровые. А это… как сон. Но между ними, будто случайно, проскользнул Ао’нунг с красивыми и на вид сочными и вкусными фруктами. — Вот, попробуй, — он протянул один из них Ши’ан, перехватывая инициативу. — Эти фрукты растут только здесь. Моя сестра их обожает.  Это была мелочь. Пустяк. Но сделанный громко, на виду у всех, с непринужденной улыбкой хозяина. Ротхо, наблюдавший за другом, переглянулся с Кири, тихо хмыкнув. — Спасибо, — Ши’ан взяла фрукт в руки, сделала небольшой укус и улыбнулась Ао’нунгу. — Действительно, вкус необычный. Нетейам почувствовал, как сжимаются его кулаки. Он отступил на шаг. Но ему на радость их уединение длилось недолго. — Эй, полюбуетесь потом! — крикнул Ло’ак, уже погружая ноги в пещерное озеро. — Вода теплая! Кири, смотри! Началась общая кутерьма. Ши’ан, хоть и старалась держаться немного в стороне, но не смогла устоять, когда Тсирея, смеясь, обрызгала ее с ног до головы. Девушка ответила ей тем же, и через мгновение они уже дурачились, как дети. Ао’нунг не упускал возможности. Он «случайно» оказывался рядом.  Когда Ши’ан поскользнулась на мокром камне, когда чуть не порезалась об острый камень, оставался рядом чтобы перестраховать. Он объяснял ей названия светящихся моллюсков, его рассказ был полон деталей и легкого, самоуверенного юмора. Он был здесь своим, уверенным. В разгар веселья Нетейам, который стоял по пояс в воде, наблюдая за всем этим, почувствовал, как закипает. Он видел, как Ши’ан смеется с шутки Ао’нунга. И в этот момент она вдруг подняла взгляд и нашла его глаза. Ее улыбка не погасла, но в ней появилось что-то еще — понимание и легкое извинение. Мокрые волосы прилипли к ее плечам и щекам, на губах играла счастливая, беззаботная улыбка, которую он видел впервые. Она была не просто красивой. Она была сияющей. И в этот раз он не отвел глаз. Он улыбнулся ей в ответ — широко, открыто, всем сердцем. И будто в подтверждение его мыслей, одна из светящихся анемон прямо над ее головой вспыхнула особенно ярко, увенчав ее сияющим ореолом. А когда девушка отвернулась Нетейам позволил себе посмотреть подольше, оглядывая её с ног до головы. Длинные темно-коричневые , волосы были частично заплетены в дреды, частично распущенны или заплетены в косички с различными нитями и бусинами. Обычно девушка собирала верхнюю часть в хвост, нижнюю оставляя распущенной. Но сегодня её волосы были разбросаны по плечам и спине в хаотичном порядке. Они были распущенны. Цвет кожи, который мог показаться другим странным, у Нетейама вызывал лишь восхищение. Серовато-синий, который мог казаться светло-голубым, темно-серым или тускло-синим в зависимости от освещения. А при попадании солнечных или лунных лучей её кожа отливала серебром. Казалось будто она светится, как самая яркая звезда.  Телосложение у нее было заметно меньше, чем у остальных. Ши’ан была чуть ниже, более худая. Но не смотря на это у девушки хорошо виднелись мышцы.  Хвост чем-то отдаленным напоминал его собственный. Только чуть толще и длиннее, без видимой пушистой кисточки на конце.   Движения были плавными и аккуратными. Нетейаму в моменте даже захотелось посмотреть как она дерется, будет ли она так же плавна и грациозна.  И что еще привлекло его взгляд — татуировка на плече. По виду сделанная на Меткайина, но отличавшаяся более плавными и замысловатыми узорами. Он сравнил с её же татуировкой на бедре, про которую Ши’ан сама вскользь упоминала в разговорах. Стиль такой же. Но вряд ли они были сделаны здесь.  Но этот миг был недолгим.  Боль от созерцания их легкости с Ао'нунгом перевесила. Он не выдержал. Развернулся и прошел в узкий боковой туннель, чтобы перевести дух. Через пару минут, когда шум немного стих, в туннеле послышались шаги. Он думал, что это Ло’ак или Кири, но обернувшись, увидел Ао’нунга. — Что-то не так, брат? — спросил тот, прислонившись к стене. В его тоне не было открытой насмешки, только тихое, изучающее любопытство. И едва уловимая удовлетворенность. — Пещера не понравилась? — Пещера прекрасна, — отрезал Нетейам, не глядя на него. — А, понятно, — Ао’нунг сделал паузу, доставая небольшой фрукт из складки повязки и протягивая его другу, на что получил легкий отказывающийся кивок. — Ши’ан. Она интересная. Сильная. Не такая, как наши девушки. Чужеземный цветок, за которым интересно наблюдать… и ухаживать. Нетейам резко обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который видел в нем Джейк в моменты предельной концентрации. — Ши’ан не «цветок» для наблюдения, — его голос прозвучал низко и опасно тихо. — Относись к ней с уважением, которого она заслуживает как дочь вождя. Ао’нунг поднял брови, явно довольный реакцией. Он добился своего. — Конечно, с уважением, — он откусил кусочек фрукта. — А ещё больше я уважаю достойных соперников. Во всем. Он оттолкнулся от стены и ушел, оставив Нетейама одного с ясным осознанием: это не просто симпатия. Что-то более глубокое, сильное, почти осязаемое.  Когда Нетейам вернулся, Ши’ан сидела чуть в стороне от всех, отжимая волосы. Ао’нунг что-то рассказывал Кири и Ротхо, но его взгляд периодически перемещался в ее сторону. Нетейам подошел прямо к ней, перестав прятаться. Он сел рядом на камень, их плечи почти соприкоснулись. — Все в порядке? — тихо спросила она, бросая на него быстрый взгляд. Она чувствовала его напряжение. — Да, — он выдохнул. Потом, глядя не на нее, а на воду, добавил: — Просто иногда сложно быть гостем на чужой земле. Чувствовать, что все правила игры знает кто-то другой. Ши’ан внимательно посмотрела на него, потом ее взгляд перешел на Ао’нунга, который теперь демонстративно не смотрел в их сторону. Она все поняла. — Правила игры часто кажутся сложными, — так же тихо сказала она, и в уголке ее губ дрогнула тень улыбки. — Но иногда самые простые ходы — самые верные. Не нужно играть по чужим правилам. Нужно устанавливать свои. И прежде чем он успел что-то ответить, она встала. Ао’нунг, увидев, что она подходит, тут же включился, предлагая показать еще один туннель. Но Ши’ан на этот раз мягко, но твердо отказала. — Спасибо, Ао’нунг, но, думаю, солнце уже начало заходить. Нам, наверное, пора возвращаться, — сказала она, и в ее тоне была не холодность, а именно та самая «внутренняя сталь», та решительность, которая заставила умолкнуть даже его. Она посмотрела на Нетейама, все еще сидящего у воды. Не на Ао’нунга с его показной заботой, а на того, кто только что признался ей в своем смятении, не сказав ни слова. — Нетейам? Мы идем? Он поднял на нее глаза. И в тот миг, под легкий, почти незаметный вздох Ао’нунга, он понял, что только что одержал маленькую, но важную победу. Не силой, не показной вежливостью, а просто тем, что был собой. А она — той, кто увидела это и выбрала. Они плыли обратно в наступающих сумерках. Тишина между ними была уже иной — не неловкой, а насыщенной невысказанным. Сияние пещер, казалось, всё ещё висело в воздухе, смешиваясь с прохладой вечера. У родного пляжа Меткайины они начали расходиться. Ао’нунг и Ротхо первыми попрощались, скрывшись в тени. Кири и Ло’ак потащили Тсирею с собой, что-то быстро обсуждая, оставив Нетейама и Ши’ан на опустевшем берегу на несколько последних мгновений. Вода ласково омывала их ступни. Нетейам смотрел куда-то за горизонт, где последняя полоса заката догорала алым. — Спасибо, — вдруг сказала Ши’ан тише шороха волны. Он обернулся. — За сегодня. За… понимание. Он хотел сказать «не за что» или что-нибудь столь же простое, но слова застряли в горле. Вместо этого он только покачал головой, как бы отгоняя саму мысль о благодарности. — До завтра? — спросил он вместо ответа, и в этом одном слове был весь вечер, и взгляды, и тихий разговор в пещере, и немой вызов, который они оба почувствовали. Ши’ан улыбнулась. Это была не та смущённая улыбка, что он видел раньше. — До завтра, — кивнула она. Её пальцы, повинуясь какому-то неуловимому порыву, на миг легли на его запястье — прикосновение легче крыла ила, но от него по его коже пробежали мурашки.  Он проводил её взглядом до самого входа в Маруи. А когда она скрылась, он обернулся к океану. В темноте набегающих волн ему почудился отблеск синего, пещерного света. Он не видел другого огня — пары голубых глаз, наблюдавших за ним чуть поодаль. Ао’нунг не пошёл домой. Он ждал, сложив руки на груди, пока Нетейам наконец не вздохнул и не направился к себе. Только тогда меткайинец разжал челюсть, которую неосознанно сжимал, и тихо выругался, растворяясь в ночной тени. Их игра, шла, но правила, чёрт побери, уже явно писал не он.