Анатомия греха | Anatomy of sin

Шотландское нагорье встретило их суровым величием. Старинный замок, высеченный из серого камня, стоял на самом краю обрыва, где соленые брызги Атлантики взлетали высоко в воздух, разбиваясь о скалы. Это было место, где небо сливалось с океаном, а тишину нарушал лишь крик чаек и шум прибоя. Беллатрикс не хотела шумной церемонии в Лондоне с фотовспышками папарацци и фальшивыми улыбками бизнес-партнеров. Она хотела, чтобы этот день принадлежал только им — и тем немногим, кто действительно имел значение. В комнате невесты пахло лавандой и старым деревом. Гермиона стояла перед зеркалом в полный рост. На ней было платье цвета слоновой кости из тончайшего шелка, с открытой спиной и длинным шлейфом. Никакой пышности — только безупречный крой, подчеркивающий её хрупкость и новообретенную силу. На шее сияло колье, которое Белла подарила ей в пентхаусе. Гермиона сделала глубокий вдох и медленно прошлась по комнате. Она намеренно выбрала туфли на шпильке. Это был её личный триумф — каждый шаг был уверенным, четким, без малейшего намека на слабость. Церемония проходила в старой часовне замка, освещенной сотнями свечей. Вместо традиционного алтаря — огромное стрельчатое окно, за которым бушевал шторм, создавая драматический фон для их союза. Беллатрикс уже ждала её. Она выглядела ошеломляюще в приталенном черном костюме, который сидел на ней как влитой. Её волосы были уложены в сложную, слегка небрежную прическу, а в глазах, когда она увидела Гермиону, вспыхнуло такое неприкрытое восхищение, что у присутствующих перехватило дыхание. Гермиона шла к ней через весь зал. Без поддержки, без трости, с гордо поднятой головой. Каждый её шаг отдавался глухим стуком каблуков по древним плитам, и для Беллатрикс этот звук был прекраснее любой музыки. Когда Гермиона подошла ближе, Белла протянула ей руки, и их пальцы переплелись. — Ты выглядишь… — голос Беллатрикс на мгновение дрогнул, что было почти невозможно для женщины её закалки. — Ты выглядишь как богиня, которая решила спуститься к простому смертному. Хотя мы обе знаем, что я далеко не простая. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как тепло от рук Беллы разливается по всему телу. — Я иду к тебе сама, Белла. На своих ногах. И это самое важное. Священник, приглашенный специально для этого случая и явно напуганный репутацией одной из невест, начал церемонию, но его слова были лишь фоном. Они не сводили глаз друг с друга. Когда пришло время клятв, Беллатрикс заговорила первой. Её голос стал низким и властным, разносясь под сводами часовни. — Я не обещаю тебе тихой жизни, Гермиона. Я не обещаю тебе покоя, потому что покой — это не про нас. Но я клянусь, что стану твоим щитом против любого врага, твоей опорой в любой шторм и твоим самым преданным союзником. Моя империя — твоя. Мое имя — твое. Мое сердце… оно и так всегда принадлежало тебе, даже когда я пыталась это отрицать. Гермиона сжала её ладони. — Я принимаю твой вызов, Беллатрикс. Я не буду твоей тенью, я буду твоим светом. Я обещаю направлять твою ярость в нужное русло и напоминать тебе о милосердии, когда ты о нем забудешь. Я выбираю тебя — со всеми твоими демонами, потому что мои демоны наконец-то нашли с ними общий язык. Они обменялись кольцами под рев океана за окном. В этот момент, когда Беллатрикс надела кольцо на палец Гермионы, казалось, что сам воздух вокруг них наэлектризовался. — Теперь ты моя, — прошептала Беллатрикс, прежде чем притянуть её для поцелуя. — Официально. По всем законам этого мира. Поцелуй был долгим, запечатлевшим их договор. Гости — несколько верных людей из охраны Беллы и пара коллег Гермионы, родители и Джинни — взорвались аплодисментами. Позже, в главном зале замка, у огромного камина, начался праздничный ужин. Играла виолончель, подавали лучшие вина из погребов Беллатрикс. Но настоящим моментом истины стал их первый танец. Беллатрикс положила руку на талию Гермионы, осторожно, словно боясь, что та всё еще может быть хрупкой. Но Гермиона сама повела её в танце. Они кружились по залу под медленную, тягучую мелодию. Гермиона двигалась плавно, её нога больше не подводила её. Она чувствовала себя живой, сильной и бесконечно любимой. — Ты не устала? — тихо спросила Белла, вглядываясь в её лицо. — Мы можем присесть. Гермиона покачала головой, прижимаясь щекой к её плечу. — Нет. Я хочу танцевать всю ночь. Я хочу, чтобы ты видела: я не просто стою рядом с тобой. Я иду в ногу. Беллатрикс улыбнулась — той самой редкой, искренней улыбкой, которую видела только Гермиона. Она закружила её в быстром темпе, и шлейф платья взметнулся, как белое крыло. В этот вечер в старом замке на краю Шотландии началась новая глава их истории — история двух женщин, которые нашли друг друга в темноте и вместе создали свой собственный, ни на что не похожий мир. Когда музыка смолкла, Беллатрикс нехотя выпустила Гермиону из своих объятий, но продолжала держать её за руку, переплетя их пальцы. Они направились к главному столу, где среди немногочисленных гостей сидели те, чье присутствие было для Гермионы жизненно важным и одновременно пугающим. Мистер и миссис Грейнджер выглядели так, словно всё еще пытались осознать реальность происходящего. Для простых стоматологов из пригорода Лондона этот замок, эта роскошь и, прежде всего, эта женщина рядом с их дочерью казались чем-то из другого мира. — Мама, папа, — Гермиона подошла к ним, и её лицо смягчилось. Миссис Грейнджер тут же поднялась, со слезами на глазах обнимая дочь. Она коснулась её плеч, словно проверяя, настоящая ли она. — Ты… ты идешь так легко, дорогая. Я не могу поверить. Это чудо. — Это не чудо, — раздался холодный, но на удивление вежливый голос Беллатрикс. Она стояла чуть позади Гермионы, заложив руки за спину. — Это лучшие нейрохирурги Европы и железная воля вашей дочери. Я лишь обеспечила… логистику. Мистер Грейнджер поднял взгляд на Беллатрикс — Благодарю вас, Беллатрикс, — официально произнес он, кивнув. Гермиона слегка сжала локоть Беллатрикс, призывая её к порядку. — Белла, мы договаривались. Никаких «темных властелинов» за обеденным столом. Беллатрикс фыркнула, но промолчала, что само по себе было величайшим актом смирения в её жизни. В этот момент к ним подошла Джинни. Она была в темно-красном платье, которое подчеркивало её огненные волосы. В её руках был бокал крепкого шотландского виски, и она смотрела на Беллатрикс так, словно та была опасным экспонатом в музее, который в любой момент может ожить и откусить голову. — Выглядишь чертовски хорошо, Грейнджер, — сказала Джинни, игнорируя Беллатрикс. — Если бы я не знала, через что ты прошла, я бы решила, что ты просто решила сменить имидж на «роскошную жену мафиози». — Джинни! — укоризненно воскликнула Гермиона, но в её глазах заплясали искорки смеха. — А что? — Джинни наконец перевела взгляд на Беллатрикс. — Слушай, Блэк. Мы не подруги, и вряд ли ими станем. Но если я узнаю, что ты используешь её слабость или что она снова окажется в больнице по твоей вине… никакие твои связи тебе не помогут. Охрана Беллатрикс, стоявшая у стен, заметно напряглась, но сама Белла лишь расхохоталась. Этот смех, резкий и искренний, отразился от каменных сводов. — Мне нравится эта девчонка, — Беллатрикс повернулась к Гермионе. — У неё есть зубы. Не беспокойся, Уизли. — Джинни, спасибо, что приехала. Для меня это важно. Вечер продолжался. За столом велись светские беседы, которые Гермиона умело направляла в мирное русло. Она видела, как её отец постепенно расслабляется, обсуждая с Беллатрикс архитектуру замка (оказалось, Белла знает историю каждого камня в этом здании). Она видела, как Джинни, несмотря на свою враждебность, с интересом слушает рассказы Беллатрикс о тонкостях управления международными активами. Когда десерт был закончен, Беллатрикс встала, привлекая внимание присутствующих. Она подняла свой бокал. — Я не мастер длинных речей, — начала она, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — В моей жизни было много побед. Я брала то, что хотела, и уничтожала тех, кто стоял на пути. Но самая большая битва, которую я видела, произошла не на поле боя и не в зале суда. Она произошла в реабилитационном центре, где одна упрямая женщина заставила свое тело подчиниться своей воле. Она посмотрела на Гермиону с такой нежностью, которая казалась почти болезненной. — За твою силу, Гермиона Блэк-Грейнджер. Пусть этот мир боится тебя так же, как он боится меня. Или даже больше. Гости подняли бокалы. Гермиона чувствовала, как её сердце переполняется странной смесью гордости и любви. Она знала, что их жизнь не будет спокойной. Знала, что фамилия Блэк принесет ей столько же проблем, сколько и возможностей. Но, глядя в безумные, обожающие глаза своей жены, она понимала: она бы ни на что это не променяла. Позже, когда родители ушли отдыхать, а Джинни, изрядно захмелевшая, отправилась исследовать библиотеку замка, Белла и Гермиона остались одни на террасе. Шторм утих, и над океаном взошла огромная луна. Беллатрикс подошла к Гермионе со спины, обнимая её за талию и кладя подбородок ей на плечо. — Ты счастлива? — прошептала она. — Да, — выдохнула Гермиона, откидываясь на неё. — Но завтра утром мы летим в Лондон. У меня назначена встреча с архитекторами по поводу нового центра. И ты обещала не вмешиваться в смету. Беллатрикс усмехнулась, целуя её в шею. — Посмотрим, миссис Блэк. Посмотрим. Но сегодня… сегодня забудь о сметах.