Его опора ее безумие.

Юля совсем не вовлекалась в то, что происходило утром. Яна и Артем крутились вокруг стола и Артем собирался в школу, Яна в садик, а Арсений завтракал. Юля продолжала читать и перечитывать сценарий. Она оторвала мутный взгляд от сценария, и подойдя к холодильнику в этой дикой суете достала клубнику и спешно вымыв ее, с наслаждением откусила кусок от ягоды. - Серьезно? Опять?- ее мысли прервала няня, которая была с детьми с самого начала, она кинула укоризненный взгляд на клубнику. Юля потупилась и спрятала взгляд. Она почувствовала, как шум и хаос захватывает ее с бешенной скоростью. Игра Артема из телефона сообщала о том, что пройдено новое задание и теперь нужно двигаться дальше. Кукла Яны что-то говорила своим механическим и искусственным голосом, бормотал Арсений. Юля снова обратила внимание на сценарий и погрузилась в черные буквы. - Так вышло,- совсем тихо пробормотала она. – Вы в последние время жили, как любовники, и еще без презерватива. - Я не хочу это сейчас обсуждать,- она кинула спасительный взгляд на часы. – Все, я ушла. Наспех поцеловав всех детей она села в такси. Снова строгий черный облегающий костюм, высокие шпильки, розовые длинные ногти крепко сжимали сценарий и сдавливали бумагу, которую она перечитывала уже в сотый раз и уже окончательно теряла суть происходящего в истории. Они остановились перед частной кликой. Юля боязливо огляделась по сторонам, как будто боялась при выходе столкнуться с тысячью камерами папарацци. Она бросила взгляд на часы. До съемок ее два часа. Она записалась на самый ранний утренний прием. Клиника встретила ее тишиной и ее стуком каблуков. Белая дверь кабинета и она лишь неловко остановилась в дверях. - Здравствуйте, я на осмотр,- она не поднимала глаз, словно чувствуя стыд от того, каким образом был зачат этот ребенок. - Здравствуйте, да проходите на кресло. Сейчас вас осмотрю,- ответила ей молодая девушка. Глаза Юли тонули в голубом цвете стен, она лишь запрокинула голову вверх и теперь взгляд слепили яркие лампы своим бело-желтым светом. - Да, у вас действительно беременность. Срок пять недель. Поставим вас на учет и назначим дополнительные обследование,- радостно щебетала девушка, Барановская лишь кивала и смотрела на чистые листы ее карты, которые теперь быстро заполнялись корявыми и скачущими буквами. Юля лишь кивала и выйдя из клиники почувствовала, как в лицо подул прохладный сентябрьский ветер, она обняла себя руками и почувствовала, как холод пробирается под ее блузку и тонкие плащик не спасает. Она потянулась к телефону и ее пальцы неловко замерли, когда она нажала на иконку сообщения. Такси подъехало, когда холод стал совсем невыносим и появилось острое желание в горячем кофе, но оно теперь было под запретом. В теплом автомобиле через чье затонированное стекло она наблюдала серые и громоздкие тучи, которые нависли над Москвой. Она не знала, что делать. Рука, как по привычке потянулась к тому, чтобы написать Аршавину и все ему рассказать. Но она с ужасом понимала, что от этого не будет никакого толка. А еще она понимала, что он сразу догадается, как получилась беременность. И с ужасом для себя осознавала, что он не чувствует никакого раскаяния за произошедшее. Она помнит, как обсуждала произошедшую ситуацию с лучшей подругой и делилась с ней тем, что порой ей страшно от того, что она может опорочить его ситуацию этим заявлением. Но подруга только сказала, что он этого не помнит это точно, она сказала, что такие мудаки, как он очень быстро забывают такие ситуации, он даже не считает это изнасилованием. И Юля сейчас не понимала, что ей делать. С одной стороны хотелось до боли сообщить, чтобы вызвать хоть какие-то чувства в нем, чтобы пробудить остатки мнимой совести и стыда, но она понимала, что это уже точно не будет. Это дверь была закрыта надолго и навсегда. Но сейчас она чувствовала безумно опустошенной и истерзанной. Она всегда так мечтала о полной семье, о том, что у ее детей всегда будет любящий отец, а он просто променял ее на чиксу, которая была чуть моложе ее. И ей было безумно больно за этого малыша, он не виноват в том, как он зачался, но она понимала, что это уже начало безумно болезненной истории. Она безумно любила малыша, но ей было безумно больно вспоминать эти события. И теперь она понимала, что она навсегда останется внутри себя, что она не сможет позволить себе некому рассказать то, что произошло в тот спектакль у Яны. В студию приехала за тридцать минут до эфира, по этой же причине поймала недовольные взгляды. И лишь Гордон быстро среагировал. - Юль, в гриммерку быстро, тебя уже там ждут. Готовность через тридцать минут начинаем. Глаза Юли вновь бегут по строкам сценария. Она лишь нервно кивает и стуча каблуками замирает на площадке, когда понимает, что все уже началось. Она только нервно замирает и боязливым взглядом смотрит на Александра, который быстро берет ситуацию под контроль. - Добрый день, хотя можно ли назвать его добрым я очень сомневаюсь. Учитывая, что сегодняшняя программа посвящена насилию. И это лишь малая часть этой истории. Насильнику по итогу ничего не было. - Сегодня в нашей студии Дарья. Дарья, расскажите, что произошло? Гордон лишь кивает и ободряюще улыбается. Юля смотрят на фото на экране и не может сдержать слез, которые вмиг смахивает с изрядно побледневшего лица. - Ну и она, как бы сама ко мне полезла и… - Как ты можешь говорить, о том, как она на тебя полезла, когда ей всего десять?! Ты вообще понимаешь, о чем ты сейчас говоришь?! - Юля, дай слово нашим экспертам, которые тоже хотят высказаться. Прошу! - Насчет вас Дмитрий, я выскажу сейчас непопулярную позицию, но я скажу, что вы молодец должны бороться за свою свободу, сейчас десятилетние правда могут быть… - Стоп! Кто его пустил сюда! Выходите из студии сейчас же! Юль, я разрешаю тебе забрать у него микрофон. Юля выбегает из студии первая, она ничего не чувствует кроме того, как ее трясет. Холодный озноб пробирает до костей, лицо в капельках пота, руки тряслись, к горлу подкатывал отвратительный ком. Юля влетела в гримерку, а за ней Александр. - Юль, Юль, тихо смотри на меня,- он чуть сжал ее плечи. - В сумке,- она лишь кивнула на черную миниатюрную сумочку. Нервно шарится в ней, быстро достает бутылку воды и помогает сделать ей пару глотков. Его взгляд останавливается на на белом блистере с капсулами. - Витамины для беременных?- читает он в слух, увидев ее взгляд полного ужаса, быстро закрывает гримерку на ключ с громких хлопком. Тихо присаживается рядом с ней поглаживает ее по спине и чуть сжимает ее холодные пальчики. Рука невольно тянется к ее укладке, осторожно выпуская шпильки из прически, локоны мягко спадают на плечи, а девушка лишь нервно сглатывает. - Только не говори не кому, пожалуйста,- тихо просит она, вцепившись в его руку. – Они выгонят меня отсюда к чертям, как только узнаю это. - Юль, Юль, успокойся. Можешь объяснить, что произошло? Нет, я итак понимаю, но можешь дать хоть какие-то подробности по этой ситуации? Это… - Случайно получилось,- она поджимает губы. – Тогда произошел внезапный секс и… Так вышло,- она тяжело выдохнула. Она не могла сейчас все рассказать ему и у нее не было никакого желания рассказывать реальную причину зачатия. - Аршавин знает?- серьезно спрашивает Гордон. - Нет, нет я не говорила ему,- судорожно вздыхает. – Саш, я правда сейчас не хочу… - Я понял, я подвезу,- сухо говорит он, подавая ей руку и крепко сжимая ее. Юля прислонилась к прохладной поверхности окна в машине и прикрыла глаза. Беременна? Теперь было понятно, почему вчера она отказалась от вина, а сегодня пила чай вместо кофе. Срок ведь еще совсем маленький, чтобы что-то заметить. Увольнение? Он сомневался, что Эрнст ее уволит, сразу, как узнает о беременности. Не смотря на то, что Юля сегодня не смогла вовремя вступить в начале. Он понимал, что рейтинг они сделали сегодня. Его журналистическое чутье еще, никогда не подводило. Но сообщать о беременности пока явно было не лучшей идеей, вариант замены был слишком безжалостным. Хотя, он тогда отказывался вести это шоу. Аршавин еще не знает о том, что у него появится четвертый ребенок. Черт, ей итак тяжело, а тут еще и беременность неожиданная, которая совсем не вписывалась в планы. Сейчас смотря на нее, он чувствовал неосознанное желание защитить ее. В его жизни было много женщин, но не с одной из них он не испытывал такое острое желание. Они как будто не нуждались в защите. Если на Юлю так посмотреть, то она как будто тоже входила в их категорию, но он видел ее насквозь. Он видел в ней беззащитную девушку, которая нуждалась в его поддержке. И ему хотелось подарить ей это новое чувство, которое она уже давно успела забыть. Он не понимал пока, откуда такое желание, но он знал, что его чувства пока не разу его не обманули. Юля лишь вяло улыбалась и благодарила Александра, когда он осторожно помог ей выбраться из автомобиля и проводил до лифта. Стены сильно давили и как будто сжимали сознание. Все вокруг плыло с дикой силой, квартира то сужалась, то расширялась и все было одновременно и сразу. Привычные белые стены стали противного бежевого цвета. В квартире было безумно тихо, не было слышно не криков детей, не их разговор. Мертвая тишина. Именно это и насторожило Юлю. Которая брела из своей спальни в детскую. Именно там было тихо. Она застыла на пороге, прикрывая рот рукой. Словно не веря в этот отвратительный спектакль. Они лежали вместе в один ряд. Белая простыня с огромными пятнами крови, которая уже начала сворачиваться и твердеть. Запах крови проникал в нос и отдавал ароматом железа. Юля тихо застыла на пороге, только сейчас осознавая, что держала в руке. Она понимала, кто там лежит. Она понимала, что они все там под этой простыней. Она понимала, что они уже мертвы. С ее губ пытается сорваться крик, но она зажимает себе рот рукой. Она тяжело дышит. А потом понимает. Она не в спальне. Она находится в холле прислонившись спиной к стене. Она не в спальне. Она вскакивает хватает телефон. - Я кажется сошла с ума,- тихо шепчет она в трубку.