Океанариум

День выдался туманным и прохладным, в Яньчэне часто было пасмурно, поэтому искать солнечный день для первого «нормального свидания» оказалось бессмысленно. Сероватая дымка окутала футуристический силуэт океанариума, делая его похожим на призрачный ковчег, выброшенный на бетонный берег мегаполиса. Ло Вэньчжоу, засунув руки в карманы излюбленной кожанки, уже десять минут топтался у входа, высматривая в толпе знакомую фигуру. На сей раз ему повезло с выходным, но Фэй Ду понадобилось срочно присутствовать в компании по призыву совета директоров, так что они договорились встретиться на месте. Фэй Ду приближался неторопливой, ровной походкой, в безупречно сидящем на нём бежевом пальто. Ло Вэньчжоу предпочитал думать, что он так хорошо выглядел ради него, а не потому, что привык выпендриваться. Ни единого штриха, выбивающегося из образа идеально собранного молодого человека. Ни тени любопытства или ожидания на сдержанном лице, его облик невольно напомнил Ло Вэньчжоу, как Фэй Ду вел себя с ним до того, как они оказались в отношениях. С той же самой манерой держать себя он явился тогда на место преступления в деле Хэ Чжунъи, не соизволив и слова ему сказать, словно Ло Вэньчжоу был декорацией. Сейчас же, заметив возлюбленного, Фэй Ду почти неуловимо изменился — уголки его глаз приподнялись, лёгкая улыбка напрочь рассеяла отстраненное выражение. — Итак, что мы здесь забыли? Ло Вэньчжоу для организации свидания сделал всего одно: отправил адрес с пояснением «встретимся здесь», — поэтому Фэй Ду даже не знал, что у них свидание. Если бы он не ведал и о том, что Ло Вэньчжоу не склонен к официозу, то решил бы, что в бюро снова понадобилась его помощь, а капитану надоело обсуждать детали дома и не хотелось делать это в отделе группы уголовного розыска. Этот вариант был невозможен, и Фэй Ду поставил на то, что капитану сегодня лень готовить, вот он и решил сменить обстановку. Желательно, лично. Пока Фэй Ду снова не заказал еду из ресторана прямиком к порогу. Навигатор проложил маршрут для молодого президента Фэя, только прибыв на место, он осознал, что, во-первых, рядом нет ни одной приметной забегаловки, где он бы рискнул перекусить, во-вторых, для человека, который просто хотел поесть, Ло Вэньчжоу выбрал локацию далековато от дома. А после увидел поблескивающую в туманной дымке вывеску океанариума. — Вспомнил, что у нас так и не было свидания. Тао Жаня ты всегда куда-то звал, а что насчёт меня, м? Решил взять дело в свои руки. Фэй Ду никогда не думал, что окажется в стенах океанариума с таким абсурдным аргументом. Его маршрут в детстве ограничивался школой и домом, а когда он вырос, то отпала необходимость. Он либо искал информацию о людях, с которыми работал Фэй Чэнъюй, подготавливая почву для мести, либо был в клубах с Чжан Дунлаем. В этом совсем не плотном графике можно было найти сотню окон, однако… Фэй Ду остался в том дне, когда осознал, что его желания не имеют права существовать. Фэй Чэнъюй всегда изъяснялся более чем красноречиво. Так что, получив и наследство, и время для осуществления всего, чего бы мог желать раньше, Фэй Ду не сделал и шага, чтобы себя порадовать. Ведь все эти «мечты» нужны были маленькому ребенку, который после первой ситуации психологического насилия был уверен, что «папа просто пришел с работы злой, этого не повторится». Папа стал зваться исключительно по имени. Ситуация повторилась. Мечты оказались ликвидированы. Маленький ребенок очень хотел спокойствия, друзей, простых радостей, семейных ужинов, походов в кино, океанариум или катания на лыжах или коньках. Двадцатидвухлетний Фэй Ду не хотел ничего. Завершение дела Фань Сыюаня освободило его, а отношения с Ло Вэньчжоу позволили полюбить себя, и все равно в голове как-то не щёлкнуло «а может». Зато у Ло Вэньчжоу щёлкнуло. Ему не нужно было слушать, как Фэй Ду проводил каждый день своей жизни, чтобы знать — с таким тираном, как Фэй Чэнъюй, мальчик мог насмотреться только на сломанные хребты животных. Ему неважно было, двадцать два Фэй Ду или десять — Ло Вэньчжоу не видел ничего постыдного в посещении океанариума. Разве это непременно детское развлечение? Многие приходят сюда ради атмосферы, от любви к воде или морским обитателям. Внутри царил полумрак, прохлада и густой, насыщенный запах солёной воды, водорослей и влажного камня. Главный тоннель-аквариум поглощал их сразу, как пасть древнего левиафана. Над головой, за арочным прозрачным куполом, медленно проплывала гигантская тень ската, похожая на инопланетный корабль. Свет из воды, мерцающий, зеленовато-синий, отражался на их лицах и стенах. Ло Вэньчжоу украдкой наблюдал за Фэй Ду краем глаза. Тот шёл рядом, не отставая и не опережая, держа руки в карманах пальто, выглядя при этом немного задумчивым. Его взгляд скользил по стайкам разноцветных рыб, по зарослям кораллов, похожих на окаменевшие кружева, по неподвижным, как изваяния, муренам в расщелинах. Ни восторженного вдоха, ни удивлённо расширенных зрачков, ничего, что выдало бы эмоции от увиденного. Но он и не отворачивался. — Смотри, луна-рыба, — Ло Вэньчжоу ткнул пальцем в толстое стекло, где нелепое плоское создание с маленькими плавниками висело под толще воды, будто она его и придавила.— Похожа на кого-то? — На неудавшийся бисквит, — подумав, отозвался Фэй Ду, не заметив, что манера его речи непроизвольно изменилась — ох уж эти защитные реакции, — однако уголок губ дрогнул. Ло Вэньчжоу счёл это за крошечную победу. Он успел выучить привычки Фэй Ду. Пусть они и были близки, каждый раз, сталкиваясь с чем-то новым или с тем, что раскрывало одну из его сторон, Фэй Ду бессознательно вёл себя так же, как когда ухаживал за Тао Жанем. Становился занозой в заднице, разве что «не той ещё». Пробная версия, урон поражения снижен. Если попытаться растормошить — можно снова увидеть расслабленного молодого человека, а не медленное превращение в «монстра, лишённого человеческих эмоций». Да, Ло Вэньчжоу любил подтрунивать на эту тему. Нужно же было ему как-то обозначить, что все «жуткие» обещания Фэй Ду абсолютно на нем не сработали, потому что кое-кто не тот, за кого хотел себя выдавать. Они вышли из тоннеля в зал с открытыми бассейнами. Здесь было светлее, слышался плеск воды и приглушённые голоса экскурсоводов. К скатам в этой зоне можно было прикоснуться под наблюдением персонала. И Ло Вэньчжоу, не раздумывая, закатал рукав и опустил руку в прохладную воду. К нему тут же подплыла серая тень, принявшая ладонь за возможный источник пищи. — Иди сюда, попробуй. На ощупь они… странные, — не подобрав правильного описания, Ло Вэньчжоу поднял взгляд и выразительно кивнул Фэй Ду. Тот колебался секунду. Сложно было сказать, что вывело его из этой мимолётной прострации: осознание, что он с возлюбленным, или мысль о том, что сомнения выдают его. Закатывать рукав дорогого пальто он не стал, лишь освободил запястье. Его движения были лишены суеты, но в них читалась непривычная скованность. Он приблизил кончики пальцев к воде, где уже кружил любопытный скат. Прикосновение было мимолётным. Фэй Ду отдернул руку не резко, но быстро, словно обжёгся не холодом, а самой текстурой чужой жизни. — Склизко, — констатировал он, не страдая проблемой с точностью описаний — и про себя полагая, что Ло Вэньчжоу выразился иначе, чтобы он не побрезговал, — вытирая пальцы платком, который извлёк из кармана пальто. — Зато живое, — парировал Ло Вэньчжоу, чувствуя, как нарастает странное напряжение. Он вёл его сюда, чтобы показать мир, но Фэй Ду воспринимал его как каталог, как коллекцию диковинок, к которым можно применить лишь критерии «интересно» или «нецелесообразно». Ло Вэньчжоу ошибся в выборе места? Или все же разучился толковать состояние Фэй Ду? Кульминацией стал зал с медузами. Круглая, тёмная комната, освещённая лишь неоновым сиянием аквариумов. Здесь царила неземная тишина, нарушаемая только смутным гулом систем. Медузы, как живые фонарики, пульсировали в толще воды — белые, розовые, голубые призраки с шелковистыми шлейфами щупалец. Фэй Ду остановился перед самым большим резервуаром. Ло Вэньчжоу, стоя в полушаге позади, наблюдая, как отражения мягкого света скользят по его скулам, по тёмным, неподвижным глазам. Не было ни вздоха восхищения, ни улыбки. Было лишь полное, почти гипнотическое поглощение. Он смотрел на этих существ, лишённых мозга и костей, плывущих в вечной невесомости, будто видел в них какую-то сокровенную, молчаливую истину. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. И в этой тишине, под мерцающий свет, Ло Вэньчжоу заметил, как незаметное для других напряжение в линии плеч Фэй Ду наконец-то исчезло. Это было сдачей позиций перед чем-то, что не требовало оценки, анализа или контроля. Того самого контроля, который пронизывал жизнь Фэй Ду с самого детства, который даже спустя год отношений с Ло Вэньчжоу частенько давал о себе знать. От него было невообразимо сложно избавиться. — Красиво, — наконец произнёс Фэй Ду, не отрывая взгляда. Его голос был низким и ровным, и неимоверно тихим. Наверное, если бы его не сопровождал сюда именно Ло Вэньчжоу, а на его месте оказался бы шумный Чжан Дунлай, Фэй Ду бы не позволил себе так высказаться. Не смог бы. Он думал, что та сдержанность, свойственная ему, когда он не изображал из себя богатенького избалованного представителя золотой молодежи, исчерпала себя. Как жаль. Требуется больше работы над собой. Капитано-терапия поступает ему в малых дозах, это недопустимо. Они живут вместе, а все ещё такой скромный прогресс. Это все потому, что Ло Вэньчжоу занят, нужно снова исправно наведаться ему на работу, талантливо действуя на нервы. Да, именно действуя на нервы, тогда барьеры точно падут. — Да, — коротко согласился Ло Вэньчжоу. Он не стал спрашивать «нравится?». Ответ и так витал в прохладном воздухе между ними. Он придвинулся чуть ближе, чтобы их плечи почти соприкоснулись в полумраке. — Похоже на тебя в понедельник утром. Безмозглое и гипнотизирующее. — Скорее, на тебя. Я-то просыпаюсь бодрым и полным сил, а ты позавчера не заметил дверной косяк, пока торопился на работу. Тон Фэй Ду был насмешливым, но улыбка — теплой, в глазах отразились знакомые смешливые искорки. Ло Вэньчжоу не собирался признавать поражение, тронув Фэй Ду за локоть, он с намеком произнес: — Пойдём. Есть ещё осьминоги. Один, говорят, вечно сбегает. Должен тебе понравиться. Они вышли из зала медуз обратно в шумный поток людей. Фэй Ду шёл рядом, руки снова в карманах, он не брал ладонь Ло Вэньчжоу в свою, но то и дело соприкасался с ним плечом. Возле вентиляционного отверстия, откуда тянуло прохладным потоком, он внезапно остановился. — Сяньшэн. — М-м? Ло Вэньчжоу не обернулся, прикидывая, какие ещё остроумные комментарии услышит, готовился отражать «нападение», вот только до него донеслось совершенно другое. — Спасибо, — сказал Фэй Ду, глядя куда-то поверх его головы, на вывеску с указателем. Это прозвучало намного тише, чем провокационные комментарии ранее, но Ло Вэньчжоу знал цену этим двум словам, вытянутым из него почти с усилием. По правде, он и сам был не из тех, кто говорит «спасибо» или «я люблю тебя», поступки всегда были лучше слов. Пусть у Фэй Ду были отчасти другие причины избегать произносить подобное вслух, Ло Вэньчжоу никогда не собирался требовать этого, и все равно сердце, как у впервые влюбившегося мальчишки, каждый раз сбивалось в ритме на несколько томительных секунд. И вот как это называется? Исключительность одного человека? — Не за что, — пожал плечами Ло Вэньчжоу, начиная двигаться дальше, вдруг припомнив длинный перечень того, что один молодой уважаемый господин не ест, пусть попкорн в нем не упоминался, удержаться было без шансов. — На следующей неделе — кино. Там попкорн липкий и слишком солёный. Будешь ныть? — Буду, — без колебаний согласился Фэй Ду, поспевая за ним. В его голосе зазвучала знакомая, едва уловимая нотка вызова. — Если купишь колу со льдом, которая наполовину состоит из воды, начну скандал прямо в зале. Какой неприкрытый блеф! Этот человек даже скандалить не умел, только нос морщить. — Мечтать не вредно, богач, — фыркнул Ло Вэньчжоу, но уже нащупывал в кармане ключи от своей старой, видавшей виды машины, в которой Фэй Ду всегда ворчал на жёсткость сидений, но садился без промедления. В таких ситуациях, когда они оба приезжали на машинах, Фэй Ду обычно вызванивал Лу Цзя, отдавая ему свою. Тот иногда шутливо бурчал, что дело осталось позади, а он все ещё перегонщиком машин подрабатывает, и всё-таки не акцентировал внимания — он сам хотел остаться подле президента Фэя. Они вышли на улицу, где туман сменился ленивым моросящим дождём. Воздух пах асфальтом и влажным бетоном. Океанариум остался позади, светящийся призрачным кубом в наступающих сумерках. Фэй Ду, стоя под зонтом, который Ло Вэньчжоу раскрыл с привычной небрежностью, — дежавю, и все же обычно это делал Фэй Ду, а не капитан, — и бросил последний взгляд на здание. — И что, — спросил он с притворным безразличием, — какой следующий пункт в твоём списке «образования недотроги»? — Следующий, — задумчиво протянул Ло Вэньчжоу, направляясь к парковке, — Парк аттракционов? Чтобы ты узнал, что такое настоящая тошнота. Фэй Ду лишь фыркнул, но шаг его был ровным, а в полуприкрытых глазах таилась не уже знакомая насмешка, а нечто трепетное — знание того, как выглядит океан изнутри, и как тёплая, чуть шершавая ладонь Ло Вэньчжоу ощущается на локте, когда возлюбленный ведет сквозь толпу к чему-то новому и простому. Тому, что для других было непримечательной обыденностью, а для Фэй Ду — до сих пор непознанным. Если честно, «спасибо» не выражало и половины чувств, которые он испытывал.