нежное электричество

— эрен, друг мой, — нервно выдыхает армин, сжимая телефон перед собой на всякий случай покрепче, ведь руки покрылись мелкой дрожью, — это пиздец. на экране какое-то время неловко молчат, а потом до арлерта доносится тяжёлый, такой же обеспокоенный вздох. — я даже представить боюсь, что могло довести тебя до мата, армин. — армин тревожно ойкает, даже не заметив за собой ругательства, и покусывает палец. — что случилось? — тревожно спрашивает эрен, хмуря брови. — я... я стану папой! — слетает с губ армина взволнованно, и он весь вздрагивает, шумно вбирая воздух носом. к глазам подступают слёзы, и он не может сдержать порыва заплакать. он опускает телефон на живот, ставя в опору ему бёдра, и спешит накрыть лицо ладонями. по телу рассыпаются странные мурашки, он сам не понимает, что чувствует. — по... поздравляю, армин?! ох, это же потрясающе, ты же давно этого хотел! — эрен, мягко говоря, ошарашен, и по нему это видно — армин выглядывает из своего имитированного укрытия, смотря сквозь пальцы. но тот счастливо и поддерживающе улыбается, говоря с теплотой и глядя с трогательностью в изумрудном взгляде на парня, отчаянно пытающегося сдержать и протереть слёзы с щёк. — ну же, не раскисай! — смеётся йегер, приближаясь к камере. — надеюсь, это слёзы счастья. — ох, я и сам не знаю... так тревожно почему-то... — армину всё же удаётся остановить слёзы, и он звонко шмыгает. — я имею в виду, разве это не катастрофа? я... я не чувствую, что готов, боже, я совсем не готов!.. — армин, жан знает? — прерывает его беспокойный бубнёж эрен. — нет... ещё нет. моя течка внезапно спала на третий день, хотя обычно, ты знаешь, идёт дольше, и я отправил его на работу со словами, что справлюсь сам. а потом, занервничав, побежал в магазин, купил тесты и... и... — он вновь шмыгает, губы берёт дрожь, и армин мычаще стонет, опять стараясь не разреветься. впрочем, у него это не получается, и горячие капли обжигают щёки, солённостью попадая на губы. — армин, родной, из-за чего ты переживаешь? — мягко спрашивает йегер, надеясь, что не давит. — как из-за чего? это же ребёнок! новый человек... это будет так сложно, нужно будет подготовиться к родам, — начинает перечислять армин, загибая пальцы, — найти хорошую больницу, много обследоваться, узнать, что можно, а что нельзя, чтобы беременность протекала спокойно, ох, а потом ещё воспитывать, следить за ним, растить хорошего, здорового человека и... — и для начала нужно сказать жану, — перебивает его эрен, напоминая, и спокойно улыбается, чуть приподнимая брови над переносицей. — ох, точно, ещё нужно сказать жану... — кажется, эти слова приводят его в ещё большее отчаяние. что скажет жан? что, если он отвернётся от него с ребёнком? — армин, всё будет хорошо, уверяю тебя. — ты правда так думаешь? — даю свою голову на отсечение, — убеждает его эрен, всё также умиротворённо улыбаясь. — я хочу тебе верить, но это так сложно сейчас. чёрт, я уже стал таким нервным. — это совершенно нормальная и естественная реакция. но просто поговори с жаном, я уверен, он тебя по-своему поддержит, — подмигивает друг, делая глоток кофе. — жан придурок, но очень любящий тебя придурок. выкидывай давай из своей светлой головушки всё, что успел напридумывать. оно не сбудется, я знаю. — спасибо, эрен, — подуспокоившись, произносит на выдохе армин. — ты правда замечательный друг. извини, что так переживаю и вываливаю это всё на тебя. я совсем это не контролирую. — всё хорошо, армин, я тебя понимаю. о, доброе, — эрен отворачивается на шорох открывшейся двери и лучезарно улыбается, наверняка увидев своего сонного возлюбленного. — отвлекаю? — доносится до армина хриплый голос леви. — да не, мы уже заканчиваем, — эрен поворачивает просветлевшую моську обратно к арлерту. — прости, лёвушка проснулся после ночной смены. — всё хорошо. спасибо тебе ещё раз, — мягко улыбается армин, слыша негромкое цыканье, вероятно, на это прозвище. — я правда безумно рад за тебя. и жану можешь мои поздравления передать, — закатывает он глаза. — о нет, лучше не стоит. он расстроится, что узнал не первый, — тихо смеётся армин. — я просто... мне просто нужно было с кем-то поделиться. срочно. — а я хочу посмотреть на его ревнивую рожу, когда он узнает об этом, — ухмыляется эрен. в кадре появляется рука леви, укоризненно взъерошивающая волосы парня. армин вздыхает. — привет, леви. — здравствуй, армин, — парень наклоняется и быстро, по-бытовому целует эрена в висок, сразу отходя за стаканом воды. — ну что, до связи тогда? — армин согласно кивает. — пока-пока, береги себя, — эрен посылает ему воздушный поцелуй и сбрасывает первым. уставший, но уже чуть более воодушевлённый, нежели до звонка другу, армин откладывает телефон в сторону и укладывает ладонь на живот. он не может это точно почувствовать, но знает наверняка: там, прямо в нём сейчас зарождается новая маленькая жизнь. и совсем скоро по их с жаном квартире забегают крохотные детские ножки, а комнаты заполнятся звонким плачем ребёнка и, вероятно, тихим — армина. но что, если всё-таки жан его оставит? парень знает, что этого не может произойти, он не глупый, он прекрасно видит отношение кирштейна к нему, но отчего-то эти противные сомнения вновь лезут в голову, наполняя и набухая болезненной опухолью в груди. сердце взволнованно бьётся, его охватывает столько разных чувств, эмоций, мыслей и переживаний, что, кажется, словно он весь такой маленький и хрупкий и точно с этим напором не справится. хотя армин совсем не такой уж хрупкий, и жан с друзьями сотню раз ему это в голову вбивали. он поднимается, уходя на кухню за чаем, и успокаивает себя тем, что не стоит думать наперёд, нужно дождаться возвращения жана, что придёт уже через час, и просто рассказать ему всё, как есть. нет смысла прокручивать различные неприятные сценарии в голове, нет смысла заранее переживать о том, чего ещё не случилось. он ведь знает, как работает тревога, и лучше ей не поддаваться, ведь это то, что можно проконтролировать, если постараться. так, попытавшись создать для себя максимально благоприятные условия, он заваливается с кружкой зелёного чая на кровать и включает какой-то незамысловатый фильм на ноутбуке, отвлекая всё скребущееся внутри внимание на картинку перед глазами. и почти не замечает, как за просмотром пролетает необходимое ему время и шуршит ключ в замке двери. он тут же убирает ноутбук с колен, вскакивая с места, чуть не проливая остатки остывшего напитка, и, надевая тапочки на босые ноги, бежит встречать парня. завидев его широкую спину в пальто, армин боязно закусывает губу и слегка хмурится. жан закрывает дверь и поворачивается на его шаги. — привет, детка, — он расплывается в нежной улыбке и принимается стягивать ногой кроссовок с пятки. — как прошёл твой день? — нервно, — выпаливает армин, не успевая даже подумать. — что-то случилось? последствия течки? — в голосе жана слышится беспокойство, он становится серьёзнее и, наконец, справляется с первым кроссовком. что ж, ошеломлять жана этой новостью прямо с порога, пожалуй, будет не очень культурно и вежливо... ох, нет, армин просто не может больше терпеть. — жан... ты станешь отцом, — проговаривает он на робком выдохе, чуть зажмуриваясь, словно реакция жана определённо должна ударить по нему. он всё-таки не смог сдержать своё волнение. и теперь, если жан будет против и попросту развернётся, он ещё и предстанет перед ним таким разбитым, маленьким и жалким. но жан только шумно выранивает пакет с купленными продуктами, поражённо уставившись на армина с нечитаемыми эмоциями на лице. он в одно мгновение ока, прямо в одном не снятом кроссовке оказывается рядом и сжимает вздрогнувшего армина в объятии. — я так счастлив, — хрипит он, трепетно и крепко обволакивая его тело руками. — господи, я так счастлив, армин... до него доносится рваный вздох, а руки оборачиваются вокруг спины ещё плотнее. жан утыкается носом ему в шею, опаляя жгучим дыханием, и у армина начинают слезиться глаза. он сцепляет руки в замок на родной талии, совсем теряясь от переполняющих, пока ещё не разборчивых чувств. — ты не расстроен? ты не сердишься? ты меня не бросаешь? — засыпает он взволнованными вопросами, надеясь удостовериться в том, что его предположения — верны. — что? ты с ума сошёл? — жан отстраняется, заглядывая в мокрые глаза. армин видит его непонимающее лицо сквозь застилающую взгляд пелену, и первые слезинки скатываются по лицу, разъедая кожу. — армин, — серьёзно произносит жан, укладывая руки ему на щёки и поглаживая. — я люблю тебя. больше всего на свете. люблю от луны и обратно. если я знаю, что такое любовь, то только благодаря тебе, слышишь? я люблю тебя, чёрт возьми, так сильно, что это крадёт значение у всех других слов. я... — прекрати-и-и, — стонет армин, не сдерживая улыбки, сквозь плач счастливо смеясь и прячась носом в его груди. он потирается о неё щекой, вслушиваясь в бешеные удары сердца за клеткой рёбер и вжимаясь пальцами в ткань пальто. жан всегда умел слишком искусно смущать его своими глупыми посредственными фразами, которыми в очередной раз стремился доказать ему, насколько крепки его чувства, насколько армин любим и ценен. и каждый раз этого было на самом деле настолько достаточно, что становилось обратно недостаточным. но армин не мог слушать это вечно, его разрывало на части от трепета и взаимной любви, он просто не выдерживал её количества в своём теле и переполненной чувствами душе. как и сейчас, особенно когда ко всему навязчиво присоединились эмоции по поводу беременности. жан долго целует одним дыханием светлую макушку, оглаживает спину и подрагивающие лопатки и в итоге спускается носом к виску, расправляя чёлку, утыкаясь в тонкую кожу. заманивает к поцелую, и армин слушается, сейчас особенно перед ним распалённый, и аккуратно встаёт на носочки, соприкасаясь с его губами. они начинают медленный вальс, переплетаются, неторопливо перехватывая друг друга поочерёдно. — я так переживал... — горячо говорит армин ему в губы. — это всё беременность... — тебе надо отдохнуть, — жан снова провоцирует нежный поцелуй, — расслабиться, — и за словом следует ещё один — в краешек губ. а потом он подхватывает армина на руки, удерживая за бёдра, и парень восхищённо ахает, оплетая его поясницу голенями. ему всегда нравилось, когда жан брал его на руки и он оказывался немного выше, глядя в шоколадно-золотистые глаза сверху вниз. нравилось, когда жан брал его своими прекрасными руками. от этой развязной мысли тело пробивает волной наслаждения, скатывающейся приятным спазмом внизу живота. — нам можно? — говорит он, не называя, ведь знает: жан поймёт с полуслова. — в моём положении?.. — можно, — улыбается жан хитро и чмокает в линию челюсти. — я провёл большой ресёрч на эту тему. — ты сделал что?.. — опешив, армин широко округляет глаза. — хорошо изучил эту тему, — мурлычит жан, мягко прикусывая вздёрнутый кончик носа. — армин, детка, я должен тебе признаться, — произносит он, не отводя ласкового, но чуть посерьёзневшего взгляда. — обещай, что не будешь сердиться. армин слегка хмурится, ничего не понимая, но медленно кивает. как на жана вообще можно злиться? он в этом эрена никогда не поймёт... — я подменил твои противозачаточные. — ты сделал что?? — повторяется армин, не веря в произнесённое. — но зачем? почему? в смысле, что вообще?? — обещал же не сердиться, — улыбчиво хмыкает жан, вздыхая. — я не сержусь, я просто... просто не понимаю, жан... — глупый армин, я же видел, как ты смотрел на ту крохотулю, когда мы гуляли по магазинам на позапрошлых выходных. я сразу всё понял, когда ты грустно и умилённо прижался к моей спине, вздыхая. — почему ты просто не обсудил это со мной? — дуется армин, поджимая губы уточкой. — такие вещи нужно планировать. — не нужно, когда по одному блеску в глазах всё видно. я хотел добавить этому... случайности. — поэтому случайно подменил противозачаточные, — закатывает глаза парень, но в итоге прыскает тихим смехом. — ну и кто из нас глупый? — он стискивает его щёки в ладонях, пощипывая. — любовь к тебе делает меня глупцом, творящим абсурд. — ох... — армин чувствует прилив жара к лицу. жан никогда не перестанет столь безбожно воровать у него смущение всем своим существом. — прости? — улыбается жан виновато, прикусывая губу. — но ты же на самом деле счастлив? прошу тебя, не говори мне, что я ошибся. — ты не ошибся... — шепчет армин, и в теле разрастается пожар. он правда счастлив. но ещё... ещё он боится, сдаваясь сомнениям и волнениям. — я очень рад. особенно тому, что счастлив ты. но ты понимаешь, какая это ответственность? — да. и я готов взять её на себя ради тебя. ради нас. армин расплывается в самой глупой улыбке на свете. тепло разливается по каждой клеточке, перегружая собой разум и одновременно делая тело по ощущениям таким лёгким, что кажется, будто он сейчас оторвётся от всё ещё держащих его рук и взлетит в воздух. — я тоже тебя люблю, жан, — зарываясь в длинные русые волосы, смеётся он и, когда все вопросы, наконец, остаются разрешёнными, благодарно целует. жан приоткрывает рот, проводя кончиком языка по нижней губе, ласково просясь внутрь. и армин легко ему позволяет, отзывчиво переплетаясь в мягком танце языками и ощущая движение по коридору в сторону спальни. его бережно, как самое ценное сокровище, коим он в жизни жана и является, опускают на кровать, и армин терпеливо дожидается, пока парень скинет с себя рюкзак и пальто, оставив неряшливо висеть на спинке стула. он вновь наклоняется к нему, нависая над грудью, и опускается поцелуями на шею, срывая с губ арлерта уже не первый шумный выдох. — ты — моё главное и единственное очарование в жизни. моё обожание. моя любовь. жан рассыпает тихие, но такие громкие слова параллельно поцелуям и прикусывает нежную кожу сбоку шеи, вдыхая начавшие ярче выделяться феромоны. — самый сладкий на свете. комната растворяется в свежей сладости ландышей, слегка охлаждающей и глубоко нежной, с приторными нотками ванили. армин горячо вдыхает собственный аромат, всегда — до появления в его жизни жана — вызывавший в нём отвержение, но сейчас кажущийся таким приятным и радостным, словно приход тёплой, цветущей весны, что вот-вот стучалась в окно. а следом к нему так правильно примешивается терпкий, крепкий аромат кофе с лесным орехом, и армин окончательно тает, подставляя теперь тяжело вздымающуюся грудь, ведь жан успел приподнять домашнюю мешковатую футболку, тёплым, влажным губам. он исследует её осторожными поцелуями, задерживаясь на потвердевшем соске, покусывая его и мигом успокаивающе зализывая. затем подбирается повыше, смыкая зубы на ключице, и широко облизывает её, останавливается у краешка, распуская алый цветок засоса, так что армин судорожно вздрагивает, и кожа загорается, приятно потягивая. он приподнимается, стягивая с себя футболку и откидывая прочь. кажется, та сползает по краю кровати на пол, но он того не замечает, порывисто цепляясь за волосы жана, что прижимается губами к животу. они скользят по мышцам пресса, что они с жаном тренировали вместе, и пальцы армина с блаженством перебирают пряди, вновь слишком отросшие с последней стрижки. а армин только рад: он любит его волосы, ему слишком бесстыдно нравится играться с ними, расчёсывать по утрам, заплетать в полухвостик или наматывать на кулак во время поцелуев, чтобы потом оттягивать и вдыхать распалённый воздух между ними, заглядывая в кофейные, любимые глаза. или как сейчас — не грубо оттянуть за них, чтобы жан оторвался от его прохладной кожи и посмотрел в васильковые глаза, увидел, насколько сильно армин наслаждается им. от встречи взглядов пролетает тёплая искра, и арлерт закусывает губу, в удовольствии откидываясь на подушки. жан последний раз чмокает его в напрягающийся от каждого нового касания живот и отстраняется, спешно и оттого неэффективно принимаясь расстёгивать рубашку. армин успевает заскучать без его внимания и подтягивается наверх, целуя в губы. жан с отзывчивостью отвечает, у него нет желания не отвечать. а после руки скользят по его широким, оголённым плечам, и армин опускается на его шею, глубоко вдыхая феромоны, прикусывая кожу, тоже оставляя розоватый след. пальцы проскальзывают к соскам, зажимая меж собой и отпуская, и жан шелестяще выдыхает ему на ухо, прогоняя тем самым наэлектризованные мурашки по телу. ладони ложатся на крепкую грудь, обнимают, спускаются к мощным бокам, соединяются в середине, щекоча солнечное сплетение, и губы жана жадно находят его, вновь опрокидывая на кровать. руки нетерпеливо срывают вниз шорты армина, и грубоватая ткань брюк потирается об обнажённые ноги. — жан... — с мольбой в голосе выдыхает армин, окончательно запутавшись в его волосах за время очередных поцелуев, и жан, всё без слов понимая, скользит дыханием вниз по всему телу. стоит ему прокатиться по члену под тканью боксеров, армина прошибает током, но он знает, что сейчас не его очередь. сейчас — жан прикусывает тонкую кожу упругого бедра с внутренней стороны, и армин желанно, по привычке поднимает ногу к его лицу, мгновенно несдержанно простанывая во весь голос. жан поочерёдно целует прохладные кончики пальцев, щекотно-возбуждающе поглаживая голень ладонью, и разгоняет психологическое и физическое тепло по всему армину. он сжимает свободной рукой его лежащее бедро, чтобы армин меньше дёргался, и пальцами другой неторопливо, играючи проводит по всей ноге едва ощутимым прикосновением, останавливаясь на ступне, проходясь пальцем по впадинке посередине. армин почти задыхается от привычных, любимых движений и чувствует, как смазка увлажняет насквозь боксеры и спереди, и сзади. он не сразу признался жану о своей особой чувствительности в ногах и своём пристрастии к таким играм, хотя, если быть вернее, жан просто сам всё заметил, и в итоге это стабильно вошло в их жизнь, навсегда закрепившись в сексе, став его неотъемлемой частью. и вот жан тепло массирует его стопу, попутно засасывая большой пальчик в рот. армин сдавленно стонет, прикрывая рот рукой и выгибаясь в пояснице. это ощущается отчего-то особенно интимно; ноги — довольно уязвимая часть тела, и подобный контакт вызывает в армине полное доверие, ассоциируясь со сладостным подчинением своему партнёру. и это делает его по-настоящему счастливым, вместе с тем возбуждая неимоверно сильно. член напряжённо дёргается, вжимаясь в ткань, что дополнительно стимулирует головку своим тугим давлением, и армин постыдно застывает с распахнутыми губами, беззвучно кончая и мелко подрагивая всем телом. — в следующий раз, — жан выпускает его поджимающиеся пальцы изо рта, — не сдерживай себя. я люблю, когда ты стонешь из-за меня, детка. — ты сам... сдерживаешься, — приводя дыхание в порядок, произносит армин и на вопросительно выгнутую в ответ бровь опускает ногу и давит ступнёй на твёрдый бугорок, заметно сильно выпирающий под брюками. ох, жан наверняка сейчас вспоминает, как армин впервые ласкал его ступнями, каким неопытным и неаакуратным он тогда был. как необузданно, но бережно старался доставить ему высшую степень удовольствия от всего этого уровня доверия, что заполонило сантиметры между ними. вспоминает, как в следующие разы армин становился всё более умелым и в самом деле доводил его до пика и бесконечной дрожи одной этой невероятной лаской. жан срывается на тихий рык и наклоняется к его губам, впиваясь страстным, соскучившимся, словно неделю его не видел, поцелуем, параллельно срывая пуговицу и отпуская молнию брюк вниз. он вновь отстраняется, чтобы на этот раз стянуть с себя все остатки одежды — и рассудка. армин не медлит, тоже стягивая с себя бельё, и мелодично стонет ему в губы, благодарно поддаваясь новому поцелую. — жан... хочу тебя. всего. без остатка. — как дёшево, — усмехается жан, соприкасаясь лбами. — я тоже. — какие мы дешёвые шлюхи, — смеётся армин низковато для его тембра, и жан дрожаще выдыхает ему в губы. — только друг для друга. — да... армин прикусывает красивую горбинку на его носу, что всегда считал особенно сексуальной, и инстинктивно, не успевая сообразить, раздвигает ноги шире, когда жан опускается вниз. — ах, жан... давай так. вчера ведь... армин не успевает договорить, как его пробивает горячей волной удовольствия. жан широко проводит языком по анусу, по шву на яичках, а затем — по всей длине розоватого аккуратного члена, обхватывая на кончике губами и насаживая на себя до самого основания, упираясь носом в светлые волоски на лобке. армин сжато скулит, сжимая его бёдрами и запрокидывая голову назад. жан приподнимается, ища его взгляд, и стоит их глазам пересечься, из армина выплывает нежный стон, ласкающий уши, а член легко проскальзывает обратно, упираясь в горло. жан покачивает так головой ещё несколько раз, пока не устанет — о, нет, ему никогда это не надоест — любоваться армином, и всё же выпускает член из обжигающей тюрьмы, напоследок интенсивно пососав головку, поиграв с уздечкой кончиком языка. а потом язык вновь опускается и ложится между ягодиц, слизывая смазку с ложбинки. — клянусь, ты самый сладкий, — горячо говорит он, опаляя чувствительную кожу. — повторяешься, жан... — хрипло выдыхает на это армин. — рефрен — это очень поэтично. а учитывая, что я готов писать тебе поэмы... — боже, жан, пожалуйста! — взвывает арлерт, кусая губы, загораясь в очередной раз от его слов. жан нежно хмыкает, смотря на него с любовью, и занимает, наконец, язык более полезным и важным сейчас делом. насколько бы незащищённой и уязвимой ни была эта поза — армин чувствует себя самым защищённым образом на свете. влажное колечко мышц податливо впускает в себя язык и, пульсируя, сжимает его в себе, сгорая от ласковой неги. трепет и нежное электричество — вот, что чувствует армин, зажатый крепкой хваткой на бёдрах с горячо толкающимся в него языком. его так любят и ценят. жан показывает это каждым своим действием и добрым словом, каждым своим вздохом, подаренном ему. это позволяет армину расслабиться в его руках максимально сильно и отдаться полностью ощущениям, в которые жан его погружает. подустав, жан приподнимается, целуя в дрогнувшее бедро, оставляя мягкий засос на коже, и вновь возвращается к ласкам сочащегося смазкой члена, попутно проникая своими изящными — армин сходит от них с ума — пальцами, сразу двумя, внутрь. армина пронзает особой волной жара, член почти болезненно пульсирует, язык давит на уздечку, губы то и дело стимулируют уретру, а пальцы — слишком быстро и легко нащупывают простату. жан знает его тело уже как свои пять пальцев левой ноги. он точно понимает, куда стоит надавить, где задержаться, куда поцеловать, когда приостановиться, а когда наоборот ускориться. и мысль об этом окончательно сводит армина с ума. — жан, я так больше... — он вздыхает, чувствуя сильное давление внутри живота и нечто похожее на позыв к мочеиспусканию. — жан!.. армин приподнимается на ослабевающих локтях и поспешно отрывает его за волосы от своего члена. пальцы на ногах поджимаются, он откидывается обратно на подушки, стискивая пальцами одеяло, и задушевно стонет, наконец, отпуская себя и позволяя случится неминуемому. телесная жидкость быстрой, высокой струёй продолжительно извергается из члена, пропитывая собой одеяло и брызгая жану на лицо. стоит ей закончится, жан, заворожённо наблюдающий, нервно дёргает пальцами внутри, слишком чувствительно задевая простату, и армин выгибается, обессиленно мыча и даже ругаясь. жан, понимая, что до оргазма остаётся целое ничего, быстро обхватывает губами член и посасывает исключительно головку, доводя армина до предела. он громко и звонко стонет, изливаясь ему в рот и дёргаясь в оргазменных судорогах. жан глотает и приходит в себя первым. — армин, детка, — он наклоняется к его лицу, кажется, не веря в произошедшее, — ты сквиртанул? армин, пытаясь наладить дыхание, в отчаянии прикрывает лицо тыльной стороной ладони. глаза предательски слезятся. — детка, — жан щекотит пальцами его раскрытую ладонь и начинает громко, восхищённо смеяться, — ты сквиртанул, представляешь?! — я просто... очень надеюсь на то, что я не обоссался... — отрешённо проговаривает парень, бурно краснея под своим укрытием. жан смеётся ещё звонче и, кажется, счастливее. — детка, ты потрясающий! теперь мне стыдно, что до этого я не доводил тебя до такого. — давай мы свалим это на беременность?.. — умоляет армин, всё ещё не отходя от произошедшего. ему было слишком убийственно хорошо, и отчего-то признать это оказывается сложным. — ты теперь про всё так будешь говорить? — без обиды спрашивает жан и мягко целует его в ладонь. — или просто, пожалуйста, перестанем говорить об этом... — продолжает армин, сгорая. — армин, милы-ый, — жан всё же отрывает его руку от лица и видит скатывающиеся по щекам капли. — ты что, стыдишься? — я не знаю, что это было, — стонет тот, закрывая глаза, лишь бы не смотреть во взгляд напротив, в котором, к слову, никакого осуждения он не нашёл. — это было нечто невероятное, и мы это обязательно повторим. жан опускается с поцелуями на его подрагивающие веки, на носик, на пылающие мокрые щёки и затем увлекает в осторожный, убаюкивающий поцелуй. — давай... мы просто... — пытается вставить слово между поцелуями армин. — продолжим. — нет, пока я не убежусь, что ты не стыдишься, — строго припечатывает его новым поцелуем жан. — я люблю тебя, — ещё один чмок. — и все твои проявления чувств, — и ещё один. — и даже если ты помочишься передо мной после моей ласки — ничего не изменится, — он собирается было снова его поцеловать, но армин прерывает, напряжённо вцепляясь в плечо и накрывая его рот ладонью. во взгляде уже теплится веселье и бесконечное восхищение своим любимым. — хорошо! хорошо!.. я понял! боже, жан! ты невыносимый! — хохочет армин, уже сам потягиваясь за поцелуем. жан роняет его голову обратно на подушки, обнимая лицо ладонями. армин проскальзывает языком внутрь, провоцируя переплестись. изучает им нёбо и передние зубы и позволяет жану сделать то же самое, юрко проникнув уже в его рот. они долго обмениваются поцелуями, и жан аккуратно привстаёт, не разрывая связь, и подставляет влажную головку ко входу, осторожно проталкивая внутрь. армин тоже готов его принять любым, и от этой покорности оба скоро совсем потеряют голову. армин закидывает ноги ему на спину, член легко проходит в растянутое тело, и жан сразу проникает до упора, ловя довольное мычание в губы. он приподнимается с армином, обнимая его за талию и притягивая к себе ближе. — хочешь поуправлять процессом, детка? армин лукаво улыбается и целует в нос, вновь оказываясь выше жана. переходит губами на лоб и приподнимается, плавно опускаясь обратно. мягкие стоны армина и хриплые, бархатистые — жана заполняют комнату, позванивая в ушах, оглушая взаимным удовольствием. армин то ускоряется, резче и глубже садясь на парня, то замедляется, тягуче нежно расправляя кожу по члену, играясь пальцами с сосками жана. следит внимательно за его ощущениями и подлавливает моменты, когда стоит приостановиться, чтобы насладиться чужой судорогой в бёдрах и несдержанным полутолчком навстречу. — ты охуительно горяч... — простанывает жан, крепче цепляясь за его бёдра, и неожиданно голос становится серьёзнее. — детка, могу я сказать это сейчас? — он загадочно смотрит в голубые глаза, и армин обеспокоенно ведёт бровью. — сказать... что? жан медлит пару секунд, сглатывает, и армин инстинктивно начинает серьёзно нервничать. — будь моим, — слетает с губ парня тихое, но твёрдое. — ч-что?.. но я... я уже твой. весь, — намекая на метку и их эмоциональную близость, произносит армин непонимающе и нервно улыбается, потирая шею сзади. проверяя, не рехнулся ли и на месте ли метка, которую жан возобновлял каждые несколько месяцев. — чёрт, я не так выразился. я... я имею в виду... армин ошарашенно округляет глаза, наблюдая, как парень наклоняется к своим брюкам, чтобы что-то оттуда достать. — прости, это совсем не романтично выходит... я дурак. я не ожидал, что мы и сегодня займёмся сексом. думал приготовить позже роскошный ужин и... в общем. армин судорожно глотает воздух, вздрагивая всем своим существом и тесно сжимая жана внутри себя от напряжения. жан раскрывает перед ним чёртову белую бархатную коробочку, из которой посверкивают кольца насыщенно голубым и прозрачным камнями. — не могу больше это сдерживать внутри себя. армин, выходи за меня, — выдыхает жан, полностью оглушая армина этими словами. он поражённо продолжает, как заворожённый, смотреть на кольца, пока нижняя губа не поддёргивается, а глаза не застилают внезапные слёзы. он поднимает их на жана и, не веряще, утыкается порывистым, косым поцелуем ему куда-то в губы. слёзы отчаянно стекают по щекам, но ему сейчас так плевать на свой растерянный, растроганный вид. в груди полыхает пожар из чувств и эмоций, которые не переложить в слова, не объяснить, их нужно только переживать и ощущать, ведь это — самое главное. — да... да, конечно да! — он смеётся ему в грудь сквозь слёзы и чувствует, как жан ярко, счастливо улыбается в ответ, оставляя тёплое прикосновение губ на лбу. — я в восторге от них, жан! и от тебя! боже!.. — я рад, если ты правда счастлив. я волновался, что ты скажешь, что слишком рано для этого или не тот момент... — для этого не может быть правильного момента. главное, что наши сердца друг друга слышат. — ох, ну и кто у нас после этого заядлый романтик? — игриво щиплет его в бок жан. — всё равно ты! всегда был и будешь. — а, и я не договорил. — прости, что перебил, — озорно дуется армин. — ну как ты можешь быть настолько сладким? в общем, я подумал... раз уж у нас ребёнок, — жан бережно укладывает руку ему на живот, — то и это дело откладывать нельзя. ну и... — ладонь перемещается к кольцам, доставая то, что с голубым камнем. — я правда хочу прожить с тобой долгую жизнь вместе, — армин протягивает ему руку, позволяя надеть кольцо на палец. идеальное, точно под цвет его глаз. — хочу дожить с тобой до старости лет и слушать, как ты будешь шепеляво говорить о том, какой я щексуальный, — жан едва сдерживает широкую улыбку, шумно набирая воздух через ноздри. — жан! — армин звонко прыскает со смеху, смотря на него, как на идиота. на самого-самого дорогого его сердцу идиота. — я люблю тебя безумно. — и я тебя, детка, — жан протягивает ему руку в ответ, просовывая палец в кольцо. и армин подносит её к себе, сцеловывая мурашки с изящных длинных пальцев своего художника сердца. а после жан всё же валит его обратно на подушки и продолжает то, что они так и не успели завершить по его вине. он горячо целует армина в губы и переплетает пальцы, сверкающие драгоценными камнями в свете закатного солнца. правда, самое драгоценное в своей жизни они уже давно обрели и отпускать ни при каких обстоятельствах не станут.