Мне нужно одно желание

Адам уже был полностью готов — сидел на диване в темных джинсах и черной рубашке с закатанными рукавами, верхние пуговицы которой были расстегнуты, подчеркивая его спортивное телосложение. Волосы, обычно слегка растрепанные, сегодня были аккуратно уложены — я настояла, чтобы он хоть немного расчесался перед встречей с моими родителями. Сам он, конечно, только пожал плечами, мол, "им-то какое дело, как я выгляжу?", но послушался. А вот я сама суетилась как угорелая. Надела красивую блузку с кружевами и светлые брюки, которые, как мне казалось, придавали образу строгость и одновременно женственность. Но несмотря на это, я все равно металась по комнате, поправляя волосы, проверяя макияж, перекладывая вещи на столе. — Ирэн, успокойся, — сказал Адам, наблюдая за моей суетой с дивана. Его голос был спокойным, почти ленивым, но в глазах читалась легкая улыбка. — Не могу! — выпалила я, снова проверяя, не размазалась ли помада. — Это же родители! Для меня это очень важно! Адам встал, подошел ко мне и, не говоря ни слова, обхватил за талию, притянув к себе. Его руки были надежными и уверенными, и я на секунду замерла, чувствуя, как его тело прижимается к моему. — Ирэн, — сказал он мягко, глядя мне в глаза. — Ну неужели если они будут против, это на что-то повлияет? Мы же вместе. И никто не сможет это изменить. Я вздохнула, но напряжение не уходило. — Нет, не повлияет… Но я очень хочу, чтобы ты им понравился. Адам улыбнулся и нежно провел пальцем по моей щеке. — Им не остается ничего другого, как полюбить меня, — сказал он с уверенной улыбкой. — Так что расслабься. Все будет хорошо. Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня ближе, а затем его губы коснулись моих — легкий, успокаивающий поцелуй. Но этого оказалось недостаточно. Его руки обняли меня крепче, а поцелуй стал глубже, нежнее, наполненным обещаниями. Я почувствовала, как его пальцы ласкают мою спину, как его дыхание смешивается с моим, и на секунду забыла обо всем на свете. — Адам… — прошептала я, едва отстранившись. Мои щеки горели, а сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Так я точно не расслаблюсь. Он усмехнулся, глядя на мое смущенное лицо, и еще раз нежно поцеловал меня в лоб. — Хорошо, — сказал он, отпуская меня. — Тогда давай просто выдохнем. Вместе. Я кивнула, пытаясь успокоить дыхание. Он прав — мы справимся. Вместе. И если родители увидят, как он ко мне относится, как заботится, как поддерживает — может, они и правда полюбят его так же, как люблю его я. Мы вышли из дома, и Адам помог мне сесть в такси, его рука все еще лежала на моей спине, как будто боясь, что я вдруг растворюсь в воздухе от нервов. По дороге в ресторан я кусала губы, глядя в окно, а его пальцы нежно перебирали мои, будто напоминая: "Я здесь. Все будет хорошо." Ресторан был уютным, с приглушенным светом и мягкой музыкой. Мы решили приехать заранее, чтобы хоть немного прийти в себя перед встречей с родителями. Официант провел нас к столику у окна, и мы уселись, сказав, что закажем, когда придут остальные. Я снова начала кусать губу, и Адам мягко сжал мою руку. — Ирэн, — сказал он тихо, заставляя меня встретиться с ним взглядом. — Все будет хорошо. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Надо было мне не выдумывать про Рэндалла, — призналась я, качая головой. — Сама виновата, что теперь родители переживают из-за резких перемен в моей жизни. Адам мягко рассмеялся, поглаживая мою руку большим пальцем. — Не вини себя. Мы вместе справимся. Они увидят, что я не Рэндалл. И что я тебя люблю. Я улыбнулась ему, и это было так искренне, что даже мои нервы немного утихли. Он прав. — Спасибо, — прошептала я, сжимая его руку в ответ. Резкий, радостный вскрик разнесся по залу, и я мгновенно обернулась к входу. В дверях ресторана, словно порыв теплого ветра, появилась Соня. Она буквально впорхнула внутрь, ее глаза сияли от счастья, а лицо светилось такой радостью, что я не удержалась — встала и, обогнув столик, поймала ее в крепкие объятия. Соня была ниже меня, хрупкая, как фарфоровая куколка, которую нужно оберегать от каждого сквозняка. Ее длинные русые волосы были аккуратно заплетены в косу, а стильные очки придавали ее лицу особый шарм. Она обняла меня в ответ, ее тонкие руки сжали меня так крепко, как только могли. — Иришка! — воскликнула она, отстранившись и глядя на меня восторженными глазами. — Как я соскучилась! — И я по тебе, — улыбаясь, ответила я, гладя ее по спине. Затем ее взгляд переместился на Адама, который уже встал из-за стола. Соня протянула ему руку с широкой улыбкой: — Вы, наверное, Адам! Я Соня, младшая сестра Иры. Очень приятно наконец познакомиться! Адам улыбнулся и крепко, но аккуратно пожал ее руку: — Адам. Рад познакомиться, Соня. Ирэн много о тебе рассказывала. Соня зашептала мне на ухо, едва он отпустил ее руку: — Иришка, он точь-в-точь как персонаж с твоих рисунков! Такой же… ну, такой он. Я смущенно кивнула, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Слишком сложно объяснить, что образ Адама и был взят с моих рисунков, чтобы он помог исполнить мою мечту. Поэтому проще согласиться с тем, что этот крутое совпадение. Мы сели за стол, и я сразу спросила: — А где родители? — О, они паркуются, — махнула рукой Соня. — Здесь так сложно приткнуться, все места заняты. Но они скоро будут! Она продолжала щебетать, рассказывая, как они долетели, какой классный отель им попался, как ей понравился город. Ее голос звенел от восторга, и я не могла не улыбаться, слушая ее. Она была такой живой, такой светлой — и я вдруг осознала, как безумно соскучилась по ней. По ее болтовне, по ее смеху, по тому, как она всегда находила радость даже в мелочах. Адам наблюдал за нами, улыбаясь, и я поняла, что он тоже чувствует эту теплую, семейную атмосферу. И это было так приятно — видеть, как он легко вписывается в мою жизнь, как будто всегда был ее частью. Когда дверь ресторана открылась и вошли мои родители, мои нервы мгновенно натянулись, как струна. Отец как всегда ворчал: — Ну и город! Пришлось на другом конце улицы парковаться, как на каторге! Мама спокойно ответила, поправляя сумку на плече: — Дима, так везде в больших городах. Ничего страшного. Я встала, чувствуя, как сердце бьется быстрее, и пошла обнимать их. Мама сразу обняла меня крепко, а отец хлопнул по плечу, как всегда, будто я все еще подросток. — Ирка, как ты прекрасно выглядишь! — воскликнула мама, отстранившись и окидывая меня оценивающим взглядом. — Наконец-то оделась как женщина, а не ходишь в этих своих бесформенных балахонах. Я смущенно улыбнулась, чувствуя, как Адам встает рядом. Он протянул руку отцу, а затем, когда отец пожал ее, обернулся к маме и улыбнулся: — Анна, очень приятно познакомиться. Ирэн много рассказывала о вас. Мама расплылась в улыбке, а отец сразу съязвил: — Ну что, уже друг семьи, да? Адам лишь улыбнулся, пожав плечами: — Надеюсь, стану еще ближе. Отец хмыкнул, бросив на меня взгляд, полный подозрений: — Посмотрим еще. Мы уселись за стол, и после заказа еды и вина воцарилось неловкое молчание. Мама первой решила его нарушить, обратившись к Адаму с вежливым, но проникающим вопросом: — А чем ты занимаешься, Адам? Адам спокойно отложил салфетку и ответил, не теряя уверенности: — Сейчас подрабатываю грузчиком, а так — убираюсь и готовлю дома. Отец фыркнул, отрезая кусок хлеба: — Нахлебник, значит. Я резко обернулась к нему: — Пап! Но отец только махнул рукой, как будто отгоняя муху. Мама, не обращая внимания на его комментарий, продолжила: — А твоя семья? Чем они занимаются? Адам на секунду замер, его улыбка стала менее яркой, но голос остался ровным: — Семьи у меня нет. Но есть Ральф. Он бездомный, живет недалеко от нашего дома. Дает крутые советы по жизни. Молчание, которое последовало, было таким густым, что его можно было резать ножом. Отец откашлялся, бросив на меня недоуменный взгляд, а мама слегка нахмурилась, не зная, что сказать. Я почувствовала, как мои щеки горят от стыда и разочарования. Провал. Абсолютный провал. Я даже не знала, как теперь выкрутиться из этой ситуации. Внезапно раздался тихий, но отчетливый смешок Сони. Она отложила салфетку и, глядя на родителей, сказала с легкой улыбкой: — А я пару лет назад потеряла кошелек в парке. Так его мне вернул как раз бездомный. Очень хорошие люди, между прочим. Мое сердце мгновенно наполнилось такой нежностью и благодарностью к сестре, что я едва сдержала слезы. Она пыталась помочь, сгладить неловкость, защитить Адама. Он благодарно кивнул ей, его улыбка стала теплее. — Совершенно согласен, — сказал он, глядя на моих родителей. — Если бы не Ральф, я бы точно пропал. Он меня многому научил. Отец отпил вина, его лицо оставалось каменным. — Да не представляю, как бомж может кого-то спасти, — пробурчал он, ставя бокал на стол с легким стуком. Мама, пытаясь сохранить видимость вежливости, аккуратно положила руки на стол и спросила, ее голос звучал мягко, но настойчиво: — Ириш, а как так вышло, что вы расстались с Рэндаллом? Неужели… ты изменила ему с Адамом? Я резко вдохнула, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Вопрос был как нож, вонзившийся прямо в сердце. Адам рядом со мной напрягся, его пальцы сжали край стола. — Мам, это некорректный вопрос при Адаме, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя голос дрожал. Адам фыркнул, его глаза сузились. — Рэндалл не заслуживает, чтобы за него кто-то вступался, — сказал он твердо, глядя на мою мать. — Он не уважал Ирэн. И это все, что нужно знать. Мама не отступала, ее тон стал более настойчивым: — Но все же, Ириш… Жаль ведь, вы столько времени вместе были. У вас были такие планы — и работа, и семья, и будущее. Как же так получилось? Соня, которая до этого молчала, вдруг проворчала, скрестив руки на груди: — Мам, пап, вы ведете себя несовременно. Нельзя так давить. Отец резко обернулся к ней, его брови сошлись на переносице: — Несовременно? А с бомжами дружить — это современно, да? Я больше не могла терпеть. Внутри все кипело от возмущения и обиды. Я резко хлопнула ладонью по столу, заставляя посуду дребезжать. Все обернулись ко мне, удивленные моей реакцией. — Достаточно, — сказала я, вставая. Мой голос дрожал от гнева. — Вы ведете себя ужасно. Это не смотрины, не допрос, не суд. Это знакомство. Я выбрала Адама. И вы либо смиритесь с моим выбором, либо… — я сделала паузу, глядя им в глаза, — либо мы перестанем общаться. Мне вот это все не нужно. С этими словами я развернулась и быстро пошла прочь от стола, чувствуя, как слезы жгут глаза. Соня мгновенно встала и бросилась за мной, ее шаги отзывались эхом в тихом ресторане. — Иришка, подожди! — позвала она, догоняя меня у двери в туалет. Я вошла, прикрыв за собой дверь, и наконец позволила слезам пролиться. Соня обняла меня, прижимая к себе, как в детстве. — Прости, Ириш, — прошептала она. — Они не хотят тебя обидеть. Они просто… боятся за тебя. — Я знаю, — выдохнула я, уткнувшись ей в плечо. — Но они не могут так со мной разговаривать. И тем более с Адамом. Соня кивнула, гладя меня по спине. — Я знаю. Давай я поговорю с ними? Я слабо улыбнулась сквозь слезы. — Спасибо, Сонь. Но я сама разберусь. Просто… дай мне минутку. Соня продолжала гладить меня по спине, пока мои слезы постепенно утихали. Затем она отошла, достала из сумочки салфетки и аккуратно вытерла мои щеки, поправляя сбившийся макияж. — Ну вот, теперь ты снова красивая, — сказала она с мягкой улыбкой, отступая, чтобы оценить результат. — А теперь расскажи мне, что на самом деле произошло с Рэндаллом. Я нервно выдохнула, оперлась о раковину и опустила взгляд. Руки сами собой сжали край умывальника, будто искали опоры. — Рэндалл… он никогда меня не любил, Сонь, — начала я, голос дрожал, но слова вырывались наружу, как будто их слишком долго держали в плену. — Для него я была… спором. Как быстро он сможет затащить меня в постель. Он хвастался этим, стоя рядом со своей настоящей девушкой, они смеялись над моими чувствами. Соня ахнула, ее глаза расширились от ужаса. — Ирочка, но… я думала, такое бывает только в книгах! — воскликнула она, прижимая руку к груди. — Как ты вынесла это? Я горько усмехнулась, глядя на свое отражение в зеркале. — А что мне оставалось? Я верила ему с самого начала. Думала, что если буду достаточно хорошей, достаточно любящей, кто-то увидит во мне человека, а не замухрышку. Соня обхватила себя руками, ее лицо побледнело. — Боже, Ир… я не знала. Я вздохнула, вспоминая тот вечер, когда все закончилось. — Но потом… Адам узнал. — Мои пальцы сжали край раковины сильнее. — Он его тогда… знатно отмудохал. Рэндалл даже не сопротивлялся, просто сидел на полу, держась за лицо, а Адам стоял над ним и говорил, что если он еще раз ко мне приблизится, то узнает, что такое настоящая боль. Пафосно, но в тот момент я была им восхищена. Соня замерла, ее глаза заблестели. — Вот оно что… — прошептала она. — Поэтому ты так его защищаешь. Я кивнула, чувствуя, как грудь сжимается от эмоций. — Да. Потому что Адам… он всегда был рядом. Всегда заботился. И когда Рэндалл ушел из моей жизни, я подтвердила для себя, что любила не его. Я всегда любила Адама. И оказалось… — я улыбнулась, несмотря на слезы, — оказалось, что он тоже любит меня. Всегда любил. Соня обняла меня, прижимая к себе. — Ириш, я так рада за тебя, — прошептала она. — Ты заслуживаешь такого счастья. И пусть родители не понимают этого сейчас… они обязательно поймут. Увидят, какой он замечательный. Я кивнула, обнимая ее в ответ. Да, возможно, они поймут. А если нет — что ж, у меня есть Соня. Есть подруги. И есть Адам. И этого достаточно. Когда мы с Соней вернулись к столику, я ожидала увидеть натянутые улыбки, неловкое молчание или, в худшем случае, продолжение допроса. Но вместо этого нас встретил громкий, заразительный смех. Адам сидел, откинувшись на спинку стула, и с улыбкой что-то живо рассказывал, мама элегантно смеялась, прикрывая рот салфеткой, а отец — отец! — даже улыбался. Не саркастично, не насмешливо, а по-настоящему. Соня и я переглянулись, удивленно усаживаясь на свои места. Что за колдовство тут произошло? Нас же не больше десяти минут не было! — Ну наконец-то, — сказала мама, улыбаясь мне. — Мы уже думали, вы решили сбежать через окно туалета. — Адам, оказывается, тот еще шутник, — добавила она, кивая в его сторону. Я растерянно кивнула, не зная, что и сказать. — Да, его цирк тут забыл, вот я его и подобрала, — съязвила я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Мама рассмеялась, а Адам только улыбнулся шире. — Я им рассказал о своих планах стать фитнес-тренером, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — А еще поделился историей о том, как мы с тобой первый раз сходили в зал. Мое лицо мгновенно залилось краской. — Адам! — зашипела я, шлепая его по руке. — Такое не рассказывают! — Мой стендап на эту тему очень оценили, — продолжил он с довольной улыбкой. Мама отмахнулась, улыбаясь: — Ах, Ирэн, ты у нас с детства такая. Помнишь, как в садике на утреннике ты должна была играть снежинку, а вместо этого стала дирижировать оркестром? Встала посреди зала и начала размахивать руками, как будто без тебя музыканты не справятся. Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку: — Мам, я была ребенком! — А как ты в школе на уроке химии перепутала пробирки и устроила маленький взрыв? — вмешался отец, наконец-то расслабившись. — Учительница тогда так испугалась, что чуть не упала в обморок, а ты стояла с таким видом, будто это и было частью эксперимента. — Пап, это было не смешно! — запротестовала я, но уже смеясь. — А помнишь, как ты в лагере пыталась научить всех девочек из отряда играть в волейбол, а сама постоянно била мячом по деревьям? — продолжала мама, утирая слезы смеха. — Вожатая сказала, что ты единственный человек, кто смог сделать из спорта лесозаготовку. Соня хохотала, уткнувшись в салфетку, а Адам смеялся вместе со всеми, глядя на меня с такой нежностью, что я почувствовала, как сердце сжимается от счастья. — Ну ладно, хватит уже, — сказала я, но улыбалась во весь рот. — Адам, теперь твоя очередь. Рассказывай, как ты в детстве поджигал муравейники. Он рассмеялся, поднимая руки в знаке капитуляции: — О нет, я лучше промолчу. А то еще подумаете, что я пироман. Мама махнула рукой: — Ах, да ладно вам. Главное, что вы оба выросли нормальными людьми. Ну, почти нормальными. Мы все рассмеялись, и в этот момент я поняла: все будет хорошо. Родители, наконец, увидели в Адаме не угрозу, а человека, который заставляет их дочь сиять. И это было самое важное. Вечер прошел легко и непринужденно — смех, шутки, воспоминания. Мама явно таяла от общения с Адамом, ее глаза сияли каждый раз, когда он рассказывал что-то смешное или внимательно слушал ее истории. Отец все еще держался немного настороженно, но уже не с таким скептицизмом, как в начале вечера. Видно было, что он прислушивается, оценивает, но не отвергает. А Соня просто светилась от счастья — она то и дело бросала на нас с Адамом восторженные взгляды, особенно когда наши пальцы переплетались под столом или когда мы обменивались теми самыми взглядами, которые говорят больше любого слова. Когда десерт был съеден, а вино допито, мама неожиданно спросила: — А вы завтра не против прогуляться с нами? Здесь такой красивый парк недалеко, можно пойти туда. Я замялась, бросив взгляд на Адама. Он, не раздумывая, обнял меня за плечи и сказал: — Конечно, с радостью присоединимся. Мама улыбнулась, довольная, а отец кивнул, не выражая особого энтузиазма, но и не протестуя. Расплатившись за ужин, мы решили проводить родителей с Соней до машины. На улице было прохладно, но приятно — городские огни мерцали, создавая уютную атмосферу. Мама шла рядом с Адамом, продолжая болтать о чем-то, а Соня, взяв меня под руку, шепнула: — Ириш, он просто супер. Я так рада за тебя. Я улыбнулась ей, чувствуя, как внутри все сжимается от счастья. У машины мама обернулась к нам и сказала: — В следующий раз вы должны приехать к нам в гости. Надо же показать, где ты выросла, Иришка. Адам тут же кивнул, улыбаясь: — С удовольствием, Анна. Я улыбнулась, но внутри что-то екнуло. Документов-то у него нет. Как мы объясним родителям, что он не может просто так сесть на поезд или самолет? Что у него нет паспорта, нет ничего, что подтверждало бы его личность? Но сейчас не время об этом говорить. Сейчас важно наслаждаться этим моментом — теплым, светлым, полным надежд. — Обязательно, мам, — сказала я, обнимая ее на прощание. — Рано или поздно приедем. Отец кивнул нам, все еще сдержанно, но уже без прежней настороженности. Мы махнули им на прощание, глядя, как их машина отъезжает. Адам обнял меня за плечи, прижимая к себе, и я облокотилась на него, чувствуя, как его тепло согревает меня даже в прохладном вечернем воздухе. — Ну что, — сказал он тихо, — поехали домой? Я кивнула, улыбаясь. Да, сегодня был хороший день. И завтра будет еще лучше. А что касается документов… мы как-нибудь разберемся. Вместе. Мы вызвали такси и домой ехали в приятной тишине. Я рада, что вечер прошел так, как прошел. Не без изъянов, но на то мы и люди — мы не можем быть идеальными. Добравшись до дома, мы вышли из такси и я уже представила, как понежусь в ванне с пеной, но остановилась. Рэндалл стоял под фонарем, его фигура отбрасывала длинную тень на асфальт. Лицо его было почти зажившее — лишь легкие желтоватые пятна напоминали о той ночи, когда Адам "поговорил" с ним на языке кулаков. Он выглядел спокойным, даже немного уставшим, но в глазах читалось что-то новое — не та прежняя самоуверенность, а что-то более серьезное, почти раскаяние. Адам мгновенно встал передо мной, как каменная стена, его плечи напряглись, а голос стал холодным и резким: — Что ты здесь забыл, Рэндалл? Тот не спеша подошел ближе, руки были спрятаны в карманах брюк, взгляд устремлен на меня. — Хочу поговорить с Ирэн. Наедине. Мое сердце сжалось. Я обхватила себя руками, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Мне нечего с тобой обсуждать, — сказала я твердо, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ирэн, пожалуйста, — его голос был тише, чем обычно, без той наглости, к которой я привыкла. — Мне действительно нужно сказать тебе кое-что. Адам фыркнул, его кулаки сжались. — Ты слышал, что она сказала? Сваливай, пока я не сделал тебе новый макияж. Рэндалл раздраженно выдохнул, но не отступил. Вместо этого он посмотрел мне в глаза — и в них не было ни тени прежнего высокомерия. — Я хотел извиниться, — сказал он просто. Это застало меня врасплох. Я высунулась из-за спины Адама, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, не шутка ли это. — Извиниться? — повторила я недоверчиво. — За что? Рэндалл поерзал, впервые за все время нашего знакомства выглядит неуверенным. — За все, — ответил он, потирая затылок. — За то, как я с тобой обращался. За то, что использовал тебя как ставку в своем идиотском споре. За то, что не ценил тебя. Мой рот открылся от удивления. Я не ожидала услышать это. Никогда не ожидала. Люди не любят признавать своих ошибок, Блэйк прекрасный пример этому. — Что… что изменилось? — спросила я, не веря своим ушам. Он взглянул на Адама, затем снова на меня. — После той ночи, когда твой… — он кивнул в сторону Адама, — видимо теперь парень отмудохал меня, я долго думал. Понимаешь, я никогда не встречал человека, который бы так за кого-то вступился. Даже я сам никогда так не делал. И тогда я понял, что ты заслуживаешь куда больше, чем то дерьмо, что я тебе устраивал. Я молчала, не зная, что и сказать. Адам обнял меня за плечи, его хватка была твердой, защитной. — Поздно извиняться, — сказал он холодно. — Ты уже потерял право говорить с ней. Рэндалл кивнул, как будто ожидал этого. — Я знаю. Но я все равно хотел, чтобы она услышала это. Ирэн, я правда сожалею. Я взглянула на Адама, затем снова на Рэндалла. Внутри все кипело — и от обиды за то потерянное время, и от облегчения, что он наконец-то понял. Но простить? Не уверена, что смогу. — Ладно, — сказала я тихо. — Я приняла твои извинения. Но больше не появляйся перед моими глазами. Рэндалл кивнул, не пытаясь спорить. — Хорошо. Прощай, Ирэн. Он развернулся и пошел прочь, его шаги медленно растворились в ночи. Я обернулась к Адаму, который смотрел на меня с беспокойством. — Ты в порядке? — спросил он, гладя меня по щеке. Я кивнула, прижимаясь к нему. — Да. Просто… не ожидала. — Он правда идиот, — пробурчал Адам, обнимая меня крепче. — Но хотя бы осознал это. Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Да. И теперь это в прошлом. Адам поцеловал меня в макушку. — Точно в прошлом, — подтвердил он. — А теперь пойдем домой. У нас завтра прогулка с твоими родителями, не забывай. Я рассмеялась, чувствуя, как все внутри наполняется теплом. — Помню. И знаешь что? Я думаю, завтра будет еще один хороший день.

***

Я сидела на скамейке в парке, скрестив руки и надув губы, как обиженный ребенок. Отвратительный день. Новые туфли, которые я надела специально, чтобы поблистать перед родителями, натерли мне ноги до крови. Красивое платье, аккуратная прическа — и все это испорчено из-за какой-то глупой обуви. Я даже не могла идти дальше, каждая попытка встать вызывала резкую боль. Соня сидела рядом и осторожно гладила меня по руке, пытаясь успокоить. — Ирочка, не расстраивайся так, — говорила она мягко. — Бывает. Мама уселась с другой стороны, вздохнув: — Дочка, это вечная проблема новой обуви. Все через это проходят. Отец устало выдохнул, потирая лоб: — Ну и как ты теперь дальше пойдешь? Даже с пластырем далеко не уйдешь. Я виновато опустила голову: — Простите, я не подумала… Соня тут же махнула рукой: — Да все нормально! Зато мы все вместе сидим, наслаждаемся солнечным днем. Главное — компания! Я слабо улыбнулась, но внутри все еще кипело от досады. И тут Адам прибежал, держа в руках аптечный пакетик и какой-то большой пакет. — Держитесь, спасение здесь! — сказал он, усаживаясь передо мной на корточки. — Что там? — поинтересовалась я, глядя на большой пакет. Адам аккуратно открыл купленные коробочки и начал обрабатывать мои окровавленные мозоли антисептиком. Его пальцы были нежными, но уверенными. — Купил еще один выход из ситуации, — сказал он, не отрывая взгляда от моих ног. Соня не выдержала и залезла в большой пакет. Достала оттуда мягкие, удобные тапочки на резиновой подошве. — Адам, что это?! — вскрикнула я, глядя на них с ужасом. — Ты не сможешь дальше идти в этих туфлях, — объяснил он, поднимая глаза. — Поэтому я взял тебе обувь удобнее. — Но я буду выглядеть смешно! — закапризничала я, представляя, как буду шлепать по парку в этих тапочках. Адам активно закивал: — Да, будешь. Поэтому я взял себе такие же. Чтобы мы выглядели смешно вместе. Соня радостно заверещала: — Ой, как романтично! Даже мама улыбнулась, глядя на нас: — Ну надо же, какой молодец. Я не смогла сдержать улыбку, чувствуя, как раздражение тает. Адам протянул мне тапочки, и я, смеясь, надела их. Они действительно были невероятно удобными. Адам надел свои и встал, протягивая мне руку. — Ну что, красавица, идем дальше? Я взяла его руку, вставая на ноги. Боль утихла, а на душе стало тепло. Да, день начался неудачно, но теперь он определенно стал лучше. Потому что Адам всегда знал, как сделать так, чтобы даже в самой глупой ситуации я улыбалась. И это было бесценно. Я никогда не думала, что день, начавшийся с крови на ногах и испорченного настроения, может превратиться в один из самых теплых и смешных дней в моей жизни. Но именно так и случилось. Мы шли по парку в этих дурацких, но невероятно удобных тапочках, и я не могла удержаться от смеха, глядя на Адама. Он шел рядом, гордо выпятив грудь, будто наши тапочки были последним писком моды, а не дешевой обувью из ближайшего ларька. Соня бегала вокруг нас, делая кучу фотографий на телефон, и кричала: "Улыбайтесь! Это на память!" Мама смеялась, глядя на нас, а отец лишь качал головой, бормоча что-то про "молодежь и их странности", но в его голосе уже не было прежней строгости. Мы остановились у лотка с семечками, и Адам, не раздумывая, купил большую пачку тыквенных, чтобы покормить голубей. — Смотрите, как они слетятся! — сказал он, размахивая пакетом. Отец взял семечки, чтобы раскрыть упаковку, но его пальцы, как нарочно, дрогнули — пакет порвался, и семечки высыпались ему прямо на колени. Голуби, будто по команде, ринулись к нему со всех сторон. Отец замахал руками, пытаясь отогнать пернатых, но они упорно клевали его штаны, не обращая внимания на его ворчание. — Дима, стой спокойно! — хохотала мама, пытаясь сфотографировать эту сцену. — Да они меня заклюют! — возмущался отец, отмахиваясь от голубей, как от назойливых мух. Мы все смеялись до слез, а Соня даже упала на траву, катаясь от смеха. Адам обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, чувствуя, как мое сердце наполняется теплом. Потом мы дошли до небольшого пруда, где Соня, пытаясь выглядеть стильно, надела свою любимую шляпку с широкими полями. Но ветер, будто специально, подхватил ее и унес прочь. Шляпка закружилась в воздухе и застряла на высокой ветке дерева. — Ой, нет! — запричитала Соня, глядя на нее с отчаянием. — Это же моя любимая шляпа! Адам, не раздумывая, подошел к дереву и начал карабкаться вверх. Я замерла, наблюдая за ним с замиранием сердца. Он был таким смешным — его тапочки скользили по коре, руки цеплялись за ветки, но он упорно лез все выше. Наконец, он дотянулся до шляпки, но в этот момент ветка, на которой он стоял, опасно прогнулась. — Адам, осторожно! — крикнула я, зажимая рот рукой. Он ухватился за ствол, пытаясь сохранить равновесие, и наконец, с победным криком сорвал шляпку с ветки. Но на спуске его нога соскользнула, и он чуть не упал, успев в последний момент зацепиться за ветку. Мы все вскрикнули, а Соня зажмурилась, но Адам благополучно спустился на землю, держа шляпку как трофей. — Вот, принцесса, — сказал он, отдавая шляпку Сонье с поклоном. Она визжала от радости, нахлобучивая ее обратно на голову, а я подбежала к Адаму и обняла его, смеясь и одновременно испуганно целуя в щеку. — Ты сумасшедший! — сказала я, но в голосе звучала только нежность. — Зато ты довольна? — спросил он, улыбаясь. — Да, — ответила я, целуя его еще раз. Мы продолжили прогулку, и каждый момент казался особенным. Мама рассказывала смешные истории из нашего детства, отец, несмотря на свое ворчание, иногда вставлял свои комментарии, и даже они смеялись вместе с нами. Соня все время что-то фотографировала, а Адам держал меня за руку, иногда шепотом подбадривая: "Смотри, как они на тебя смотрят. Они любят тебя." И я понимала, что он прав. Сегодняшний день, несмотря на все нелепости, был идеальным. Потому что мы были вместе — я, моя семья и человек, который сделал мою жизнь ярче. И даже если завтра все пойдет не так, даже если снова будут ссоры или недопонимания, сегодняшние воспоминания останутся со мной навсегда. Вдруг мое сердце снова сжалось от этого знакомого, душащего страха. Слишком счастлива. Слишком хорошо, слишком легко, слишком идеально. Я бросила быстрый взгляд на Адама, будто он мог растаять в воздухе, если я хоть на секунду перестану верить в эту хрупкую реальность. И тогда, почти инстинктивно, я со всей силы ударила больной ногой о деревянную скамейку. — Ай! — вскрикнула я, чувствуя, как боль пронзает ногу, заставляя глаза слезиться. Мама и Соня мгновенно подскочили ко мне, их лица исказились от испуга за меня. — Иришка! Что случилось?! — воскликнула мама, хватая меня за плечи. — Ты в порядке?! — Соня присела рядом, осматривая мою ногу. Я глупо засмеялась, пытаясь скрыть дрожь в голосе: — Да все нормально! Я просто такая неуклюжая. Отец скрестил руки на груди, его взгляд был пронзительным. — Не похоже, что ты не заметила скамейку. Смотрелось так, будто ты специально ударилась. Мама резко обернулась к нему: — Дима! Не говори глупостей! Но Адам не отвел взгляда. Он хмурился, его глаза сузились, и я поняла — он тоже видел. Он знал. — Ирэн, — сказал он тихо, но твердо, беря меня за руку. — Нам нужно поговорить. Наедине. Он отвел меня в сторону, подальше от семьи, его хватка была крепкой, но не болезненной. Когда мы остановились под большим дубом, он обернулся ко мне, его взгляд был серьезным, почти строгим. — Зачем? — спросил он, не давая мне соврать. Я отвернулась, кусая губу. — Я не заметила скамейку, — повторила я, но голос дрожал, выдавая меня. — Ирэн, — его голос стал мягче, но не менее настойчивым. — Перестань. Перестань себя калечить. Это глупости. Мое сердце содрогнулось, как будто он ударил меня. — Не глупости, — прошептала я, сжимая руки в кулаки. — Ты не понимаешь. Мы не знаем, что будет, если мое желание исполнится. Я не дам себе быть слишком счастливой, потому что… потому что если я буду, ты можешь исчезнуть. Его лицо помрачнело, но затем он вздохнул, прижимая меня к себе. Его руки обняли меня крепко, как будто пытались согреть, защитить от моих же собственных страхов. — Я не исчезну, — сказал он, его дыхание касалось моих волос. — Я всегда буду рядом. Даже если твое желание исполнится, я найду способ быть рядом. Всегда. Мне хотелось верить ему. Так сильно хотелось. Но страх все еще грыз меня изнутри, как ржавчина. — Обещай, — прошептала я, цепляясь за его рубашку. — Обещаю, — ответил он, целуя меня в макушку. — Клянусь. Но даже его обещание не смогло полностью успокоить меня. Я все еще дрожала внутри, как будто стою на краю обрыва, и один неверный шаг — и все рухнет. Адам прижал меня крепче, будто чувствуя мои мысли, и я закрыла глаза, пытаясь хотя бы на секунду поверить, что все будет хорошо. Что он останется. Что мы останемся. Вместе. Мой телефон завибрировал в кармане, и я достала его, ожидая увидеть сообщение от Сони или мамы. Но вместо этого в нашем общем чате с Тишей и Амелией горело уведомление. Тиша: Привет, мои хорошие! Мне подарили билеты в аквапарк за рекламу в блоге, но муж не сможет пойти. Так что приглашаю вас! Амелия, Ирэн — вы со мной? Можешь прихватить с собой Адама! Амелия почти сразу ответила. Амелия: Конечно! Я давно хотела туда сходить! Я скривилась, глядя на экран. Конечно, я стала смелее, но предстать перед всеми в купальнике? Мое тело сразу покрылось мурашками от одной мысли. Я же не модель, у меня есть комплексы, которые я предпочитаю прятать под одеждой. Адам, который стоял рядом, тоже увидел сообщение. Он посмотрел на меня с улыбкой: — Ирэн, давай согласимся! Будет весело. Никогда не был в аквапарке. Я тут же замотала головой: — Нет, я не смогу. — Почему? — спросил он, его улыбка слегка поблекла. — Ты не умеешь плавать? — Умею, — пробормотала я, отводя взгляд. Не хотелось говорить ему о своих комплексах, о том, как я стесняюсь своего тела, как боюсь осуждающих взглядов. Адам вздохнул и нежно обхватил мое лицо ладонями, заставляя посмотреть на него. Его зеленые глаза были серьезными, но теплыми. — Ирэн, все пройдет круто, — сказал он мягко. — Нам нужно пойти и повеселиться, пока лето. Это же просто вода, смех, адреналин. Никаких забот. Я закусила губу, чувствуя, как внутри все сжимается от сомнений. — Давай сходим сегодня с Соней и выберем тебе купальник, — предложил он. — Ты найдешь тот, в котором будешь чувствовать себя уверенно. Я вздохнула, зная, что он прав. Может, действительно, стоит попробовать? Ведь если я не попробую, то так и останусь в этом страхе. — Ладно, — неохотно согласилась я, набирая сообщение в чат. Ирэн: Хорошо, мы с вами. Адам улыбнулся и обнял меня, целуя в макушку. — Вот и молодец, — сказал мой принц. — Будет классно, увидишь. Мы вернулись к родителям и Соне, и я немного смущенно улыбаясь, сказала: — Извините, что задержались. Отец махнул рукой, улыбаясь: — Да не страшно, мы как раз билеты в музей купили. Завтра сходим. Я поинтересовалась: — Кстати, когда вы улетаете? Отец ответил: — Послезавтра. В обед. Я удивилась: — Так рано? Я думала, вы еще побудете. Мама мягко улыбнулась, гладя меня по руке: — Мы хотим еще успеть на море, дочка. Да и видно, что у вас тут все хорошо. Не хочется мешать. Я поняла, что это их способ сказать, что они довольны тем, как все сложилось. И тогда мне пришла в голову идея: — А что, если Соня останется с нами завтра? Мы идем в аквапарк с друзьями, было бы здорово, если бы она пошла с нами. А вы с папой сходите в свой музей вдвоем, отдохните. Соня тут же оживилась, ее глаза загорелись от радости: — Да?! Это было бы так здорово! Отец посмотрел на маму, та кивнула с улыбкой: — Ну, если Соня не против, то почему бы и нет. — А еще, — добавила я, — Соня может переночевать у нас. Мы с ней давно не болтали как следует. А потом мы довезем ее до аэропорта. Соня визжала от счастья, ее улыбка стала еще шире. Было видно, как она хочет провести время со мной, и мое сердце наполнилось теплом. Адам поддержал идею: — Кстати, мы как раз собирались сходить и помочь Ирэн выбрать купальник. Соня, присоединяйся! Соня тут же закивала, ее глаза сияли от восторга: — Конечно! Это будет так весело! Родители улыбнулись, видя наше единодушие. Мама сказала: — Хорошо, тогда так и сделаем. Мы с папой сходим на ужин, а вы, девочки, наслаждайтесь шопингом. На этом и сошлись. Я обняла Соню, чувствуя, как внутри все наполняется радостью. Сегодняшний день действительно стал особенным, и завтра обещало быть не менее замечательным.