Просто ахуел

У Дани учёба - Руслан ждет последнюю пару, двадцать минут езды до его собственного дома, после сообщения: «приезжай пожалуйста». У Дани отношения – Руслан молча скролит ленту инсты, с «очередной» бабищей, с дутыми губами и нарощенными волосами. Через месяц расстанутся, если не через неделю. Они только на оболочку местного гопаря клюют, думая что Данила совсем не тактильный, совсем не про дом и уют.  У Дани температура – Руслан стоит перед дверью его грустной студии, с пакетом лекарств и всякой хуйни, по типу мёда, яблоков. Мандарины и апельсины обходит стороной, помнится как рыжий жаловался на пятна. Аллергия, чё поделать?  У Дани…В общем то, всё, что случается у Кашина, так или иначе связано с Тушенцовым, который последние полтора года хвостиком за ним бегает, стоило обратить внимание на рыжую макушку в университете на смежной экономике. Руслан тогда подсел, нагло толкаясь коленкой под столом, ощущая на себе ахуевший взгляд. Именно ахуевший, потому что в последствии, для Данилы охуевший - значит обнаглеть, переступить границы. Ну, а ахуеть - просто удивиться.  – Я те две банки гаража взял, не было там твоей ссанины, – рыжий носом громко шмыгает, небрежно скидывая куртку в прихожей. Они зависли на его квартире, потому что в коммуналке Руслана никто покоя не даст.  – Ахуеть, а гараж типа не ссанина? – буркнул Руслан, переняв с прохладных рук две стекляшки. Ну, хоть вкус пина-колада, какие-никакие отголоски роскошной жизни.  Данила бубнит что-то про бабку с первого этажа, про ту продавщицу в ларьке, про Ленку из уника, но впервые Тушенцов ощущает гнетущее чувство от всего этого.  Руслан влюблен. Бесповоротно, ничтожно влюблен. И все это видят. Все даже догадываются, из-за чего он тогда бросил симпатичную Настю на втором курсе. Ведь теперь вместо того чтобы покупать ванильный капучино, он каждое утро с банкой адреналина ждет у ворот Кашина. А тот, ну, что? Отношения, температура, учеба.    Щас вот, сидит на просторном диванчике, что является единственным спальным местом в его квартире, вливая остатки третьей банки пива в себя. Хмельной, уставший, с разведенными коленями. Бля, ради бога, пусть вселенная подаст ему знаки, чтобы он сидел адекватно, иначе рано или поздно Тушенцов примет это за приглашение присесть. Примерно такие мысли лезут в пьяную голову, Руслана уносит с первой бутылки.  – Я лягу? – тормозит у тех самых, разведенных в разные стороны коленей. – Чё ты спрашиваешь? Ложись бля, конечно, – Данила подушку лишнюю убирает, под голову подкладывая, всё для удобства паренька, стоящего перед ним с щенячьим взглядом.  Его всегда как-то…умиляет? Да, умиляет это состояние Руслана, с очаровательным румянцем на щеках. Как девчонка.  С рук Данилы тут же тащат джойстик, под его же возмущенный взгляд.  – Я пидор, ты в курсе? – лениво бросает Руслан. Он уже улегся на чужую грудь, дыша точно в подбородок. Настолько унесло?  – Догадываюсь, Руслан спи, ок? Я тебе тыщу раз говорил что пиздить тебя за это никто не будет, мы пусть и в рашке, но в современном обществе, что-ли, – взгляд Данилы скатывается на расслабленное лицо Тушенцова.  – А девочки тебе не надоели? Ты же с ними..неделю-другую дружишь, ебешься, а потом как собаки грызетесь. М?  – Бля, ты ваще ебнулся? Главное же получаю что надо: разрядку, эмоции, мне ж с ними не семью строить, – рыжий напрягается, чувствуя как рука шатена скатывается ниже, к ребрам. Почти поддевает край кофты, но не решается.  – А что со мной? Со мной ты не получишь этого, а? – Тушенцов бросает бесконтрольные касания, привставая на локтях. Вся чёлка сбилась, взгляд плывет, он затягивается электронкой, даже не смотря на рыжего. Понял что ни к чему не приведет дурацкий диалог, Даня тоже понял, но как всегда сведет все в пьяный бред.  – Руслан, не знаю, – выпаливает Даня, для Тушенцова это удар ниже пояса. Обычно тот просто уходил от вопроса, а сейчас надежда вперемешку с глухой влюбленностью поселяется внутри.  Пальцы находят чужую ладонь, ведут по линиям, спускаются к запястью. Стрельнув взглядом, шатен обхватывает пальцами крепче, чтобы притянуть к себе. Данила растерял свою бдительность, поэтому легко поддается вперед, находясь в нескольких сантиметров от лица хмельного Руслана.  – Узнай, а? Я заебался быть героем песни «френдзона».  Паренек татуированную ладонь на веснушчатую щеку укладывает, большим пальцем поглаживая. Он уже долгое время мечтает потрогать каждую веснушку на теле рыжего, сцеловать с его губ маты, прервать какой-то диалог на повышенных тонах, греть его руки в своих после улицы. Если тот откажется от этого всего, Тушенцов будет ходить с мертвым грузом на душе, ибо так сильно никогда не влюблялся.   – Лады, – рыжий улыбается, его пальцы вплетаются в темные, отросшие волосы Руслана, он издевается, когда взглядом мечет от карих глаз, до пухлых губ. Наглючий, изводит как обычно. – Хуесос, – Руслан толкает его от себя, почувствовав себя униженным, в следующий момент чувствует как его подминают под крупное тело, горячее дыхание проходится по линии челюсти, поднимаются выше и он почти хрипит, когда губы Данилы находят его.  Пальцы сжимаются на плечах рыжего, да, Тушенцов всё-таки хрипит, удовлетворенно, как самый настоящий подросток. Путается невероятно, пиздец, по пальцам не пересчитать с кем он только не сосался, а тут объект всех мыслей над ним, отчаянно целует, руками забираясь под футболку, а он тупит.    – Всё норм? – отрывается Данила, глаза встревоженно бегают по лицу Руслана, рука под футболкой тоже тормозит, находя местечко на мягком боку, – ты даже не дышишь.  – Да, да, я просто ахуел, – Тушенцов взгляд уводит, губы кусая, – я думал, ты опять сольешь меня, сука. Ты это ща по приколу? От скуки? Я полтора года.. – Сохнешь по мне, я в курсе. Сорян, только щас созрел, продолжу?  Кареглазый ничего и не отвечает. Молча сам тянется, прикрывая глаза. Ему ахуенно, на губах - губы Данилы, в крови легкий алкоголь, а в голове наконец-то пусто.