Ответ

      Шаг. Часы тихо отмеряли ритм, приближая роковое время.       Шаг. Человек плотнее прижал капюшон к голове, вынужденно вдыхая смог. Но это его совсем не тревожило. Настолько мёртвый покой присутствовал здесь разве что…       17:50. Безлюдная, словно пустыня, Авест-Нью напоминала о присутствии людей лишь поднятой в 9:00 пылью и мусором что гонял ветер. Небоскрёбы уже не блестели и не купались в солнце — стекло отражало только что уложенный асфальт и унылые одинокие скамейки.       В голове у парня всё звучала какая-то дурацкая песенка из рекламы, которую он услышал утром.       Чтобы хоть как-то развлечься, он бросил взгляд с конца дороги на другой, но, как и ожидалось, чудес не произошло: тёмные экраны не загорелись красками и на них не ожили человеческие силуэты.       Но он наслаждался этим моментом, ведь кислорода на улице скоро станет меньше. Рука парня медленно поднялась вверх.       Он посмотрел на часы, и лицо его изменилось в кислой улыбке. Глаза блестели в последнем сиянии заходящего солнца, отражая циферблат. И поднялся невероятный пронзительный гул, оседая прямо в висках.       18:00.       Голоса невольников, грохот множества шагов, стон измученных моторов — вот как на самом деле звучит Авест-Нью в конце рабочего дня, где заблудших душ столько, сколько не пересчитать звёзд на небе. Муравейник заполнил центр так естественно, будто поток измотанных людей в пиджаках всегда бесцельно бродил здесь. И словно предыдущей тишины и не было. Всё происходило так, как и должно для мегаполиса: воздух звенел от хаоса. Он посмотрел на экран телефона, автоматически обходя людей.       Новости. Одинаковые, муторные, мимолётные.       Убийства, заговоры, политические игры.       Как же это неинтересно.       Стоун убрал телефон. Полностью без мыслей. Возможно, именно это и спасло его от срыва с крыши. Без мыслей… И пока вечер забирал последние волны тепла и света, постепенно зажигалось уличное освещение, вместе с ним — сигареты в тёмных закоулках. Толпа постепенно рассеивалась, незаметно рассасываясь кто куда — продуктовые, бытовые, а также… Кабаки с борделями.       Марк окинул взглядом витрину, откуда, он был уверен, ему улыбнулась какая-то привлекательная куртизанка, с которой они на мгновение пересеклись глазами. Он успел лишь запомнить отсутствие на ней одежды. Марк вздрогнул. Но вечер не стал ни на йоту привлекательнее, ведь потом его внимание полностью захватило кое-что другое…       Он остановился. Ветер от быстро промчавшихся людей колыхал его одежду. Несколько человек по инерции задели его плечо, даже не заметив. Но он совсем не обращал на это внимания. Шпилька ударила его резко, словно мотоциклист, пронёсшийся в тот же миг размытым пятном на чёрном полотне, подняв вверх пыль. Пульс бешено ускорился, приказывая бежать. Марк почувствовал, как за его спиной смыкаются тысячи течений: жизнь бурного ночного мегаполиса, наполненного неугомонным гулом. В ушах свистело. Ветер толкал в спину, он почти сорвался на бег, но люди мешали.       Сколько же люминофорных вывесок, так и не замеченных его глазами, промелькнули мимо, в последнюю минуту отражаясь и растворяясь в голубизне глаз.       Жизнь проходила мимо.       Обрывки воспоминаний промелькнули перед глазами, наконец срывая занавес давно зарытой в глубине сердца тайны. Над городом медленно нависала грозная туча. Груз, упавший на плечи Стоуна, был страшнее ожидаемой августовской грозы. Он кое-что вспомнил, увидев припаркованную возле «Карамели» знакомую полицейскую машину.

…

      Стоун с трудом смог выровнять дыхание на подходе. Бег, нервы, страх и адреналин застревали, как кость в горле; его качало между волнами эмоций дряхлой лодкой, в которой он пытался удержать хоть какой-то баланс. И прямо перед дверью его встретило ледяное спокойствие. Настолько странное, что даже пугало. Он вызывал на дуэль разбитую судьбу, путался среди призраков прошлого и тернистых развилок, падал ниц перед злой тьмой в попытке ухватить спасительную ниточку для своей прокажённой души — ниточку, которая привела бы его к истине.       Смешно, что ветра принесли его именно сюда. Он окинул взглядом табличку с названием. Буря раскачивала её туда-сюда, вызывая тихий металлический скрип. В этом переулке всегда было безлюдно: «Карамель» пряталась среди одинаково неприметных жилых домов, которые тщетно пытались повторить величие Ренессанса. Если бы не слоган, среди готической лепнины вход в кафе едва ли можно было бы найти в одинаковой тёмной кирпичной кладке. Поэтому это место так любили городские фрики.       Он поднялся по ступенькам, отбрасывая любой голос здравого смысла. Открыв дверь, он встретил родной аромат свежего кофе и фирменных синнабонов. И ещё — тяжёлый запах кубинки. Здесь не изменилось ничего. В конце концов — как и сам Марк.       Накануне закрытия здесь всё ещё держалась рабочая атмосфера, хотя лишь одна официантка сновала между рядами к редким столикам. И эта фигура была ему до боли знакома. В темноте, при лунном свете, он хорошо запомнил её спину. Голосовые связки рефлекторно напряглись — поздороваться, — но он отпрянул.       Потом.       Парень подождал у входа, как зверь провожая официантку взглядом, пока её тень не скрылась за дверью служебного помещения. Медленно шагая, он слышал отзвук тяжёлых шагов под лёгкий джаз. Стоун шёл строго по линии, не оглядываясь по сторонам. Теперь он смог рассмотреть пару за столиком получше. Он взглянул на Майора: полицейские погоны и соответствующая звёздочка это подтверждали.       «В форме. Значит, он здесь скорее по делу».       Его тёмно-коричневые волосы едва заметно поблёскивали в полумраке, из-за чего казались почти чёрными, а карие глаза транслировали лишь безграничную усталость. И наконец его взгляд скользнул к именной нашивке — скорее автоматически, чем с целью узнать, потому что ошибки быть не могло. Да. Это Роял. Роял Кайзер. Встреча была бы приятной, если бы не один очень весомый нюанс. Этот нюанс — женщина, сидящая к Стоуну спиной. Блондинка. Каскадное каре цвета платины. Конечно, таких по городу полно — так и Марк утешает себя.       Но фигура слишком сильно напоминала одну персону, которая постоянно мелькает то тут, то там на агитационных листовках, так что ошибка почти исключена.       «Чёрт, пусть это всё-таки будет ошибкой…»       Марк подсознательно схватился за ворот худи, оттягивая его: дышать тяжело. «Держи. Себя. В руках».       Стоун на подходе скинул капюшон. Первое, что бросилось в глаза: удивлённое и одновременно испуганное выражение лица полицейского. Следом к Марку повернулась женщина — и тут всё мгновенно стало ясно. — Йоу, Роял.       Немая тишина. Где-то на фоне тлеет тихое радио, потрескивание камина и размеренный ход часов. Марк совершенно бесцеремонно завалился на стул, громко отодвигая его. — Дело есть.       Всё это время за ним наблюдала женщина, не произнося ни слова, хотя губы всё же сложились в ниточку. Высокомерная. Похоже, парень только что помешал какой-то активной дискуссии — и ему искренне насрать. Марк украдкой снова посмотрел на блондинку так, будто глаза могли его обмануть, но лишь лишний раз убедился в своих выводах.       Изабель Ривьера, чёрт бы её побрал.       Здесь становится жарко. Потоку мыслей не суждено было закрутиться у него в голове — Роял решил развеять неловкую тишину. — Привет, Марк! Рад тебя видеть. В последний раз это было… — Год назад, — без паузы и тени сомнения перебил его Стоун.       Взгляд Рояла потупился. Марку заметил, насколько болезненный вид у Кайзера: осунувшиеся черты лица, синяки под глазами — всё это показывало, что Кайзер провёл не одну бессонную ночь. — Как… Элиза?       Стоун закинул ногу на ногу, вытаскивая из кармана сигарету. Ривьера пристально следила за его движениями. Курить в зале запрещали, но пепельницы всё же стояли. Да и сам Марк, в конце концов, плевал на правила — всё равно курили всем персоналом. — Зажигалку проебал, — разочарованно сказал он, держа сигару в зубах.       Роял ещё не успел даже потянуться к карману, как Изабель протянула Марку красивую серую коробочку с инициалами «RV». Стоун выхватил зажигалку у неё из рук.       Бесит.       Марк затянулся дымом и, спустя минутную паузу, сказал: — Я разошёлся с ней, — абсолютно безэмоционально произнёс парень, стряхивая пепел. — Да хрен его знает, где она сейчас. — Вы единственные, кто вообще на связь не выходил после… всего, — в глазах Рояла мелькнула тень сожаления. — Жаль, что ты о ней ничего не знаешь. — Я бы с радостью поговорил об этом позже, где-нибудь в более интимной обстановке, — Марк открыто махнул рукой в сторону Изабель, на что она только фыркнула. — Но сейчас я хочу кое-что с тобой обсудить.       Хотя женщина и не вмешивалась в разговор, призраком она таки точно не была. Роял понял всё без слов, но по его реакции было кристально понятно: эта дамочка никуда не уйдёт.       Тишина вокруг продолжала сгущаться, превращаясь в вакуум, где больше не было никаких звуков — так Марку казалось. — Ты пришёл из-за состояния расследования Вильяма, верно?       Это имя заставляло что-то в сердце каждый раз надрываться, а потом рассыпаться на стеклянные крошки.       Вильям Винчестер — в прошлом монополист всех транспортных компаний в стране и инвестор. Человек большой. Настолько большой, что его смерть до сих пор активно обсуждают на форумах, плетут дурацкие теории и пишут такие же дурацкие посты в соцсетях без конца и края. — Оно остановилось. Сейчас все об этом гудят. И это, знаешь, чу-у-уть-чуть меня тревожит, — Марк улыбнулся. — А тут вот какая интересная ситуация складывается, — он указал сигаретой на них обоих, прежде чем потушить её.       Изабель откинула прядь с лица, её драгоценное кольцо блеснуло цветами. Ривьера ещё секунду постукивала пальцем по столу. Господи, как же она его бесит. — Я не могу делиться деталями дела. Мне жаль… правда жаль. Но, знаешь, Марк, — Роял придвинулся чуть ближе, — мы долго топтались на месте и ничего не нашли. — Если не хотеть — ничего и не найдёшь, ловишь мысль? — он медленно положил локти на стол, выпрямляясь.       Он услышал, как Изабель не удержала тихий смешок в кулак, а потом замолчала.       Что?       Почему ей смешно? — Потеря Вильяма стала слишком большой для этого города, — Изабель отпила глоток чая. — Сколько тебе, парень? — Это как-то относится к нашему делу? — Ещё как. Ты же уже родился, когда Люк вёл бизнес, так? — Ну. — Ну вот. Мне тридцать семь. Я ещё помню времена, когда Уэст был просто городком с театром и джазом на улицах.       Кайзер тяжело выдохнул. — Америка тогда была куда более приятным местом, чем сейчас. Так или иначе, с приходом Уильяма о Уэсте узнали иначе, чем просто как о центре криминала. — Хоть он и не разрушил империю, — справедливо заметила Изабель, — но кто сказал, что он должен был? Слишком много ответственности для молодого парня, у которого просто умер отец. — Беллочка, ты капиталистов ненавидишь, — язвительно усмехнулся Марк, а потом резко сменился на равнодушие — холодное и острое, как лезвие ножа. — Я, по-твоему, совсем тупой?       На слове «Беллочка» выражение лица Изабель заметно изменилось. — Юноша, знай своё место.       Но Марк и не дёрнулся, всё так же равнодушно выдерживая зрительный контакт. Роял даже не посмотрел на Марка. Вместо этого медленно потянулся к графину с водой, собираясь налить себе стакан. Но то, что он даже не попытался одёрнуть Стоуна, Ривьере явно не понравилось: она искала в лице Кайзера хоть крупицу недовольства — и не нашла. — Ненавидеть легко, Марк. Я не осуждаю Изабель и её взгляды, но посмотри сейчас на город. В конце концов… ты же видишь. Очевидно всем, что весь этот… хаос держался на честном слове только благодаря Вилу.       Марк усмехнулся. — Голосовать за кого собираешься? — Да за меньшее зло, Марк. Как и все хоть немного думающие люди, — устало выдохнул Кайзер, подперев голову рукой.       Ну конечно.       Кайзер замер. Отставил графин в сторону и резко повернулся в зал. Марк проследил за ним и понял, кого он ищет. И он её, конечно, нашёл.       Официантка, которая до этого была поглощена уборкой столов, всё ещё не замечала новоприбывшего. Но когда Роял её позвал, она сразу посмотрела на Марка.       Чёрт, даже капюшон не накинешь.       Марк тут же с показной заинтересованностью начал разглядывать столики в другом конце зала, мечтая провалиться сквозь землю.       Боковым зрением он увидел, как девушка быстро подошла к ним и наклонилась над Кайзером. — Чего желаешь? О, нет, вижу по виду — тебе нужен американо.       О, так они знакомы. — Ты права, Трис. Только принеси ещё бокал чего-нибудь крепкого на свой вкус, — довольно тепло улыбнулся ей майор. И в этом было что-то… интимное?       С какого чёрта он вообще это заметил? Марк не из-за неё здесь, так что плевать. — Конечно, — весело защебетала Беатрис, сложив руки в замок за спиной. — А вы, Изабель? — У меня ещё остался чай, спасибо.       Трис кивнула. Марка она точно узнала, но почему-то даже не обратилась к нему. Девушка быстро ускользнула к барной стойке. — Знаешь, Марк… я бросил курить после смерти Вильяма, — Кайзер достал свой портсигар и протянул его Стоуну через стол. — Но всё равно по привычке таскаю его с собой. На сигареты теперь больно смотреть — слишком часто мы курили вместе.       Стоун аккуратно взял его, повертев в руках. Сдержанный серебристый портсигар, однотонный, без деталей. И сразу стало ясно, что его подарил Вильям. Что-то настолько скучное мог подарить только он. Марк даже мог представить, как тот ходил между полками изысканных вещей, но выбрал именно это. Марк провёл по нему пальцем. На миг вспыхнуло отражение, где лицо выражало глубокую печаль. — В его стиле.       Роял кисло улыбнулся и кивнул. Марк держал портсигар Рояла так, будто это было что-то личное. Хотел бы и он иметь на память хоть что-нибудь…       Тем временем Трис принесла заказ. Стоун поднял голову и без особого интереса проследил за происходящим.       Роял улыбнулся ей в знак благодарности и, чуть взболтав жидкость, опрокинул алкоголь одним махом. Переспрашивать насчёт распития на службе Марк не стал.       Переведя дыхание, Роял медленно продолжил: — Когда Вильям дарил мне его, он сказал, что, увидев его, сразу подумал обо мне, — Роял покачал головой, голос осип. — Послушай… я не знаю, говорил ли он тебе, но мы были в очень хороших отношениях. Я и его отца хорошо знал. Это сложно.       Марк очень неохотно передал вещь обратно.       Кажется, что Изабель наконец заинтересовала беседа. Женщина повернулась к Стоуну, а он изо всех сил старался не смотреть ей в глаза. Он уже украдкой заметил, что они голубые. Как у Вильяма. Этот факт вызвал слишком много ненужных чувств. Которых и так слишком много — до тошноты.       Изабель секунду подумала, а затем вмешалась: — Когда я впервые увидела Вильяма Винчестера, я подумала, что это либо человек страшных амбиций, либо очередной богатенький мальчик. И, к сожалению, оказалось первое, — Изабель подняла голову, наблюдая за молью, которая кружила вокруг настольной лампы и никак не решалась сесть, и задумчиво продолжила: — такие, как он, сгорают дотла.       Марк вдохнул воздух сквозь спутанные мысли и тут же раздражённо огрызнулся: — Класс, а я и не знал, что ты была с ним близка. Будешь так любезна, расскажешь подробнее? — Приходилось встречаться пару раз, — Изабель пожала плечами и взяла в руку чай, то ли игнорируя, то ли правда не заметив иронии. — Для меня лично дело было закрыто с самого начала. Да и полиция ничего не смогла найти. Даже при всём упорстве Рояла, — она отпила чая. — А что насчёт тебя?       Стоун медленно закипал изнутри. — Что — насчёт меня? — выдохнул Марк. — Что ты тогда ищешь?       Марка будто ударило чем-то тяжёлым и глухим. Он вообще не знал, что вихрь злости способен снести сознание подчистую. Поглотить всё стремительными волнами, оставив колючее покалывание в груди и шум до глухоты. Его рука сжалась в кулак. — Моя совесть чиста в этой истории, будь уверена. Вильям был невероятно важен для меня. Это искренние слова. Именно поэтому я целый год искал правду, в которую отказывался верить. Все мы.       Слова, которые Стоун слышал сквозь звон в ушах, доносились словно из-под слоёв бездны. На миг мысли пробились к сознанию — но он, без сомнения, горел яростью. — Да почему «все мы»? Ей вот, например, — Марк повёл рукой в сторону Изабель, — удобно. Ей просто прекрасно. Ей чудесно. — Марк… — не успел Кайзер продолжить, как Марк поднял руку, требуя тишины. — Смотрите, у нас вот какая картина: майор полиции и невероятная лидер партии «За свободу» решили устроить свидание в кафе. Перед выборами. Совпадение? — Спасибо за комплимент, но я известна прежде всего как заведующая Уэстовским драмтеатром. — А ещё как большой борец с капитализмом. Твои лозунги сделали тебя известной куда больше. Может, всё-таки ответишь на вопрос?       Он не хотел этого говорить. Вообще стоило развернуться и уйти. Но Марк не сдержался, в очередной раз отметившись своим вспыльчивым характером. И это всегда приносило ему кучу проблем.       Изабель чуть прищурилась, на секунду выдав злость.       Роял открыл рот, собираясь вмешаться впервые, но Изабель даже не посмотрела на него. Вся её внимание было приковано к Марку. Стоун не двигался. Он лишь ждал, с неприкрытым презрением во взгляде, пока она заговорит. Изабель собралась с эмоциями и, согласно статусу, продолжила ледяным спокойствием: — Юноша, здесь нет никакой политики. Я встретилась с Роялом по вопросам охраны на моём будущем спектакле — как с представителем полиции. Вильям Винчестер же стал очередной жертвой системы, в которой попросту сломался. Это уже очевидно всем. Кроме тебя. — Изабель… — резко одёрнул её Роял, но Стоуну уже, кажется, было всё равно.       На миг он будто оторвался от мира из-за услышанного. Это была секунда.       А в следующую Марк вскочил из-за стола, с скрипом отодвинул стул. Резко ударил ладонью по столу. Посуда подпрыгнула с характерным звоном, Ривьера вздрогнула от неожиданности. Роял же остался сидеть неподвижно, не выглядя сильно удивлённым — лишь покачал головой.       Удар вышел слишком сильным. До онемения. — Иди. Нахуй.       Резкий звук привлёк внимание персонала — теперь взгляды были прикованы к происходящему.       Чёрт.       Стоун снова посмотрел на Изабель. Но та даже не собиралась ничего говорить, комментировать или делать что-то ещё. Для неё разговор завершён. Как и для любого человека, который… непричастен?       Ничего не сказав, Стоун просто развернулся и ушёл.       Какая уже, к чёрту, разница… Целый год барахтаясь на месте, у него никогда не было шанса распутать эту загадку. И сейчас тоже. Стоун это понимал с самого начала, но надеялся на один маленький шанс. И вот шанс исчез.       Когда Марк сделал от них несколько шагов, Роял поднялся и догнал его. Рука Кайзера легко легла ему на плечо. — Постой, есть кое-что, что тебе стоит знать.       Стоун стряхнул его руку своей. Ерунда всё это. Поскорее бы домой добраться. — Надеюсь, это не про ваши интимные секреты с Изабель. — А ты, как всегда, своё, — Роял устало улыбнулся. — Вильям всегда говорил о тебе много. Что ни услышу — он переживал за тебя больше всего, больше, чем за родную сестру. В последний раз, когда мы разговаривали, он попросил меня позаботиться о тебе. Жаль, что я не сразу понял, к чему этот разговор…       И правда. Роял — последний, кто говорил с ним до всего, что случилось. Именно поэтому это на секунду сбило Марка, который минуту назад был готов уйти. — Вильям любил тебя, Марк. Возможно, даже больше своих родных. И он точно не хотел бы, чтобы ты сейчас… разрушал себя. Я тоже этого не хочу. Так что, если нужно, я готов поддержать тебя в любой момент. — Мне не нужна ни твоя, ни чья-то помощь. Я не слабый, — он подчеркнул, — и мы не друзья, Роял. Нам обоим от этого легче не станет. — Я понял. Попрошу только одно: дай о себе знать хотя бы раз в пару месяцев, хорошо?       Марк сдержанно кивнул. — Постараюсь, — смягчился он. — Больше не пропаду, если тебе так спокойнее. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в менее идиотских обстоятельствах.       Если вообще встретимся. — Ты знаешь, как меня найти.

…

      Он и сам не понял, как оказался на улице. Всё плыло. Кожу моментально обжёг холод, а вихрь мыслей заглушили магистраль и людские голоса. В нос ударили запах бензина, шлейф приторных женских духов и пыль. Дезориентированный резкой сменой, Марк сел на холодные ступени у кафе, стараясь собрать себя в кучу.       Сил идти совсем не было. Постепенно он привыкал ко всему — и ему уже ничего не мешало слышать собственные мысли.       Стоун накинул капюшон и упёрся локтями в колени. Ощущение было такое, будто он совсем не здесь. А где-то в прострации — в дымке между этой жизнью и небытие. Неон играл где-то в конце переулка, будто отделённый стеной мир. Далёкий и близкий одновременно.       Лучше бы он, наверное, пошёл и снял ту девушку за витриной. Так было бы проще.       Марк подтянул колени ближе к груди. Ну и что делать дальше? Домой идти? С ума сойдёт. К брату и сестре? Тоже нет: сразу будет видно, что что-то не так, а лишние вопросы ему ни к чему.       Весь его мир целый год сводился к расследованию и, в зависимости от итогов, может, к мести. А теперь у него нет вообще ничего. Даже если и есть какая-то связь с политикой, он уже никогда этого не узнает.       Да и какая, к чёрту, месть? Что он мог бы сделать, если вся полиция сговорилась? Ничего.       «Ёбаное бессилие». — А я зна-а-ала, что ты тут. Совсем не изменился.       Этот голос Стоун узнал бы среди тысячи других в одной комнате. Оборачиваться нет смысла: Марк точно знает, кто позади. — А я и не знал, что люди за год меняются до неузнаваемости. — Горе, как раз, меняет. — Ты пришла добить меня или услышала наш душевный разговор с Роялом и тебе тоже захотелось вставить свои до пизды важные соболезнования? — Это насколько душевный разговор был, что ты почти стол сломал?       Марк повернулся к Беатрис. — Как видишь, очень, — он поднял ладонь с красным следом. — Вижу. Я вообще удивлена, что ты руку не сломал, — тяжело выдохнула Трис. Девушка медленно подошла к Марку и коснулась его руки. Стоун едва сдержался, чтобы не зашипеть от боли. До этого в аффекте он её почти не чувствовал. — Героя строишь. А лучше бы замотал. Могу в аптеку сбегать, если надо. — Лишнее. Возвращайся к работе, штраф схватишь. — А я совсем и не отлыниваю! — довольно возразила девушка. Присев, она вытащила из кармана пачку сигарет, но вытянула из неё только одну, намекая Марку. — Я на перекуре. Кто мне что скажет?       Так это она?.. ох, бля, какой же он дурак. «Марк, ну тупая твоя голова, что ты творишь», — сам разозлился на себя парень.       Стоун медленно наклонился к ней и взял сигарету в зубы. Выпрямился, оказавшись прямо напротив её лица. Поддерживал сигарету двумя пальцами. Теперь они были так близко, что Марк чувствовал дыхание Беатрис. Но момент длился недолго: как только Трис подожгла ему сигарету, Стоун сразу отстранился. — Мне кажется, или ты боишься говорить?       Марк выдохнул дым в сторону магистрали. — Прошло много времени, Трис. Не хочу вываливать на тебя трагедию своей жизни. Но этот день… он до чёрта паршивый. Не буду врать. Марк не знал, готов ли он был сейчас встретиться с ней. Да и момент вообще неудачный. Кто знает, что он может натворить. — Этот год так быстро пролетел… — задумчиво сказала девушка, — и лиц в «Карамели» многое изменилось. Из старых остались я, Лиз и Коля. Но без тебя тут… не так.       Марк затянулся. — Скучно, имеешь в виду? — Жуть как скучно, — признала Трис, немного смутившись, но быстро поспешила закрыть тему. — Кстати, почему ты не поздоровался, когда пришёл? — Ну… что-то среднее между виной и безразличием, — он повёл рукой, понимая, насколько это жалко. — Да брось. Никто тебя не корит за твоё исчезновение, тем более я. Терять семью — сложно. По своему опыту знаю.       Семью? Это… довольно точно сказано. Вильям не был Марку ни дальним родственником, ни тем более братом. Но пустота грызла изнутри так, будто он потерял именно кого-то из родных. Духовного брата. — Я, честно говоря, вообще не знаю, что делать. Вот, к Роялу пришёл. Думал, может, он утешит, скажет что-нибудь. Может, что-то узнаю. Хоть что-то. — И узнал? — Нихуя я не узнал, только опять расковырял рану.       Марк потушил сигарету о землю и швырнул окурок куда-то вглубь переулка. Трис грустно улыбнулась. — И заработал новую. — И заработал новую, — согласился Марк.       Пока они говорили, Стоун не заметил, что на улице ощутимо похолодало. А девушка в тонкой форме уже дрожала, хоть слова не сказала. Он был так поглощён тем, что внутри, что не заметил, как у неё уже зуб на зуб не попадает. Марк торопливо снял с себя куртку и накинул ей на плечи. Трис сразу же в неё вцепилась. — Ёбаный холод… Я уже не знаю, как одеваться: утром холодно, днём жара, ночью дубак. Задолбало! Ещё и начальство с этими юбками — ноль человечности. — Прости, что не заметил сразу. Ну и… — он сглотнул гордость, — что сорвался — тоже прости. — Ого, это что за приступ галантности? — язвительно спросила Трис, слегка наклонив голову. — Да не хмурься ты так, — она толкнула его в плечо. — Я привыкла уже. Не первый год тебя знаю. — Беатрис, слушай… Я бы хотел немного про тебя услышать, раз уж мы тут. Раз ты тут. — Да нечего слушать, если честно. У меня вообще ничего не изменилось. Как была одна — так и есть. Работа шла как шла. Разве что с Роялом начала… гулять. А ты как?       На паузе у Марка дёрнулось плечо.       И почему ему не всё равно? — Тоже без изменений. Кроме тех, про которые ты и так знаешь. А с Роялом ты как познакомилась, если не секрет?       Трис ответила не сразу. Она посмотрела на небо, которое в это время привычно было затянуто серой грязной дымкой. Странно ждать чего-то другого. Парень уже и забыл, когда в последний раз видел звёзды. — Он просто начал приходить в нашу кофейню — как раз где-то тогда, когда ты ушёл. Очень быстро стал заходить именно ко мне.       О, поклонников у Трис было много. Мало того, что она симпатичная, так ещё и кофе делала лучше всех. Неудивительно, что он к ней зачастил. — Ну… окей, с Роялом разобрались. А Изабель? Она в «Карамели» тоже, типа, поселилась?       Спрашивать о ней было тяжело — тошнота подкатывала к горлу. — Нет. Я её впервые вижу вживую, но я была на нескольких её спектаклях — они были невероятные. — А-а-а, так вот почему ты так ей пятки лизала. Не знал, что ты ценитель театра. — Я только недавно начала ходить, и меня это захватило. Можем как-нибудь сходить вместе, если хочешь.       О нет, точно нет. Куда угодно, где фигурирует Ривьера, он ногой не ступит. Эти «борцы с капитализмом» напоминают ему коммуняк со своими идеями. Но его смешанные эмоции на лице официантка прочитала иначе. Трис изменилась в выражении и быстро замахала руками. — Ты не подумай, я без подтекста. Я просто слышала, что вы с Элизабет разошлись. Поэтому и предложила. Просто прогулка! — Быстро, конечно, слухи расходятся… — Марк посмотрел в сторону. — Я не из-за неё с тобой не связывался. Я давно с Элизабет разошёлся — ещё в начале этого… м… всего. Сейчас вообще не знаю, что с ней. — Так почему же… не приходил?       Стоун застыл. И что ей сказать? Он ведь её даже не избегал — ему просто было… Всё равно. Всё равно, потому что всё это время он пытался склеить себя из кусочков, и места для других людей там не было. Никому. Ничему. — Потерялся. Хотел в себе разобраться. — Понимаю. Я после смерти отца тоже закрылась в себе. Слышал он эту историю. Трагедия. Дождь, мокрый асфальт, ДТП на сто восемьдесят. Собирали с дороги всё, что осталось. Но девушка никогда не рассказывала об этом подробно — и сейчас тоже не стала. — Возвращайся скорее, рыжик. Все этого ждут.       «Особенно я». Не ошибся ли он, прочитав это в её взгляде? Марк встретился с глазами цвета морской волны. Он привык, что голубой обжигает льдом, но её — скорее тёплое южное море. Они впервые за кучу времени так долго держат контакт.       Беатрис мягко улыбается ему. И это совсем на неё не похоже. Или, может, он просто никогда не замечал её мягкости?       Марк только хотел хоть что-то сказать, как услышал, что позади медленно открывается дверь. — Трис, — сзади окликнул её мужской голос. Коля. — Сколько можно, мать твою, курить?.. О, Марк. Привет.       Стоун так и остался сидеть спиной к нему. — Привет, Колян. — Ой… я ничему не помешал, ну вы понимаете?..       Не то чтобы помешал — спас. Но Стоун тактично промолчал. — Нет, — Беатрис поднялась и протянула Марку куртку. — Ты как раз вовремя, а то я время потеряла.       «Спасатель» одобрительно кивнул и шмыгнул обратно за дверь. Беатрис проводила его взглядом и сказала: — Что ж, мне надо идти, — она сделала пару шагов, но остановилась. — Слушай, Марк… — М? — Пиши мне, если захочешь встретиться. Я всегда рада тебя видеть. Жаль, что сегодня не получилось поговорить дольше.       Марк ничего не ответил — слово стоит давать только тогда, когда собираешься его держать. Да и не в таком состоянии ему с ней связываться. Вряд ли это закончится чем-то хорошим, а он и так уже наломал дров. — Жаль. — Знаешь… если дело закрыли, то и квартира Вильяма перестала быть местом следственных действий… Может, ты найдёшь ответы для себя там?       И правда. Он совсем об этом не подумал. Но пока пришло осознание и Марк повернулся, чтобы поблагодарить, её уже и след простыл. Стоун услышал раскаты грома где-то за горизонтом. Похоже, пора валить.