Операция "Паслён"

Запись №1 дата: @#₴@&@-

Я— агент @#₽₽ @₽₽@₽@, которому поручено расследование дела о неком Культе Спавна, что по многочисленным обвинениям подозревается не только в вербовке людей, но и в распространении материала для производства наркотика: модифицированных цветов Паслёна. Для получения неопровержимых доказательств вины, меня отправили в сам культ, для внутреннего расследования. Я.. надеюсь, эти записи помогут мне сохранить рассудок, а может смогут стать частью доказательств.....-

Лёгкий летний ветер щекотал обнаженную, прямо на улице перед входом на территорию общины, кожу. При вступлении в культ стирают личность человека полностью. От одежды и памятных вещей с украшениями до самого имени. Так и ему пришлось буквально сжечь собственное на куске старой трёпаной ткани в чаше с пеплом, получив новое: Азур. Благо, хоть разрешили оставить небольшой портфель с нижним бельем, в которое временно были спрятаны камеры и датчики, а в подкладке бумажный блокнот с ручкой для записей. Да, рискованно, но сработало. — Теперь это твоя новая одежда и личность на пути к Спавну, Азур. Скорее одевайся и я представлю тебя твоему наставнику. Мужчина смиренно кивнул, беря в руки предоставленные широкие штаны, обувь, рубаху и ... Мантию? Долго догадываться, что всё это нужно надеть опять же на улице, не пришлось. И вправду ощущение не из приятных. В спешке тот натянул на себя одеяния, а на счёт того, насколько правильно справился мантией, агент не был уверен, но замечания ему не сделали, значит всё в порядке. Высокий худощавый мужчина лет 50-60-ти —провожатый, что с неким безразличием наблюдал, как неофит пытался справиться с множеством завязок и поясом снисходительно кивнул, повернувшись и начав путь вглубь деревни сквозь небольшие домики. На первый взгляд и не скажешь что тут живут свихнувшейся оккультисты, что верят во вторую жизнь без забот и боли, сначала прожив первую в острых ограничениях и ритуалах. Но чем дальше они проходили, тем больше это напоминало лабиринт, из-за однообразности увиденного. Наиболее привлекал внимание большой каменный храм на площади. Со специфическими для церкви витринами: вместо изображений Девы Марии, Иисуса и прочих святых там красовались узоры напоминающие солнце и цветы фиолетовых оттенков. — Тебе повезло, твой наставник, Ту Тайм, один из самых преданных учеников. Навряд кто-то лучше его сможет направить тебя на путь истинный и вытравить былую земную дурь.  Тем не менее прошли они мимо него, переходя в некий сектор "Б", что казался нескончаемым, пока они не дошли до небольшого построения у опушки леса. Перед ней застыла фигура в такой же мантии, что сидела на ней пугающе идеально. Те не сразу обратили на них внимание, стоя спиной к ним и, кажется, наблюдая за солнцем, что опускались всё ниже и ниже. — Наш новый росток — Азур, — прохрипел старик с некой торжественностью.  Когда наставник повернулся, вопреки всем ожиданиям увидеть очередного фанатика с безумным выражением, перед новичком предстало лицо, лишённое мужской жёсткости или женской чрезмерной мягкости — просто чистый лист, на котором культ мог творить свою картину, и черные глаза с отстранённой глубиной, что скептически осмотрели незнакомца, перед тем как кивнуть провожатому, что тут же пропал из виду, будто только и ждал этого. — Азур... что ж, нам предстоит очень много работы.— констатировал факт оккультист, подойдя ближе, что бы поправить воротник, который лежал слишком неряшливо на широких плечах и, как оказалось, был застегнут не правильно, из-за спешки, — Ты даже не справился с обычной мантией вплоть до узелков. Лучше, тебе запомнить как это делается правильно сразу, что бы не быть в следующий раз наказанным, — тут, когда мужчина хотел открыть рот, что бы оправдаться, остановили, — и с сегодняшнего дня до завтрашнего вечера ты должен держать обед молчания. Тебе разрешено только наблюдать за бытом и слушать мои указания с проповедями. Я понятно объясняю? Агент лишь неловко кивнул. Он слишком не привык, что бы ним командовали до такой степени, а молчать сутки, без возможности спросить о многих вещах связанных с культом казалось подобием пытки. Но так или иначе, ему нужно исполнять свою роль. Под внимательным взглядом, тот прошел в любезно открытую дверь. Места в доме и правду не много, как и мебели: комната с санузлом и небольшой ванной, печь для отопления и комната с двумя койками, прикроватными тумбами и алтарём, с теми же символами, что Азур видел на витражах храма. — Это твоя постель, на ней же ночное. В тумбочку сложишь своё белье и сменные вещи, которые я выдам позже. Пока просто положи чемодан и встань ровно, что бы я привёл твою мантию в порядок. Руки служащего с хирургической точностью перебрали завязки на новой мантии приводя её в прилежный вид с такой придирчивостью, что лазурному стало не по себе. Особенно всё сжималось, стоило неестественно холодным пальцам задеть горячую кожу на жилистой шее, заставляя прерваться от рассматривания хижины в поиске лазеек. Окончательно поправив пояс на талии, оккультист в последний раз осмотрел свою работу, кажется, оставшись довольным. — так намного лучше. Следуй за мной,— тихо молвили Ту Тайм, отвернувшись к алтарю и взяв с него чашу с травами и маслами вместе с полотенцем среди благовоний и свечей. 10-20 минут они шли практически в тишине, что разбавлялась только мимолётным шорохом деревьев от ветра, пением птиц и еле слышным шепотом "старшего" напоминающего молитвы, пока тот обводил подушечками пальцев края медной посуды. Под этот заговорщицкое шептание Азур осматривался, запоминая дорогу, пытаясь найти что-то примечательное, но взгляд рано или поздно возвращался к спутнику рядом. Почти одного роста с ним, болезненно бледный и с синяками под глазами, напоминающие черные дыры, по ощущениям смотрящие сквозь оболочку, что бы найти правду, когда они пересекались взглядами. Следом из сплошной серой картины из-под куска ткани мантии выбился ритуальный клинок с раздвоенным лезвием, блеснув под лучами заходящего солнца. Под напряжением Азур, сам того не осознавая, громко взглотнул густую слюну и перевёл свой взор вперёд. Тогда перед ним предстал большой родник, а через пару мгновений сопровождающий закончил читать молитву. — мы на месте. Раздевайся до нижнего и становись на колени лицом к источнику. Резинку тоже сними. "Опять?"— с недовольством пронеслось в голове агента, когда он же распускал пояс, отойдя к указанному ему месту, где можно было повесить вещи, да бы те не валялись на земле во время ритуала. Мантия была снята с особой аккуратностью, что бы уменьшить себе работу в дальнейшем, в отличие от рубахи и штанов с резинкой, от которых он уже поспешил избавиться, прежде чем опустился на колени перед кристально чистой водой. Дальше всё уже проходило мимо его поля зрения. Он только слушал шорох жёсткой ткань мантии, скрип песка и травы под ногами оккультиста. Дальше уже тихая, но четкая молитва, со словами про Спавн, очищение, про праведную, лишённую плотских благ и земной грязи жизнь перед перерождением.

Смотри не глазами, но пустотой внутри них.

Слушай не ушами, но тишиной между вдохами.

Великий Спавн, прими этот росток, чьи корни ещё помнят горечь земной пыли.

Сквозь эти слова послышался тихий лязг лезвия по коже, не его, оккультиста, прежде чем его грубо умыли леденящей водой с лёгким алым отблеском и сладким, душистым запахом трав.

Я смываю имя — ибо в имени живет гордыня.

Я смываю память — ибо в памяти живет боль.

Я смываю волю — ибо в воле живет сомнение.

Сердце билось бешено: без связи, оружия, одежды, в конце концов, он ощущал себя слишком беззащитно перед его "крестителем".

Пусть вода эта, взятая из сердца земли, станет холоднее твоей крови.

Холодная вода уже оказалась на его затылке, когда худые длинные пальцы зарылись в корни длинных волос, ещё больше наклоняя голову неофита, без нежности, только как пастух, что направлял новую овцу к стае. — неприятно? Правильно. Из тебя вымывается старая дурь, которой захламлена твоя душа. — в словах звучала некая жестокость при этом с долей безумного торжества.

Пусть масло это, рождённое из плоти Паслёна, станет гуще твоих мыслей.

Следом на напряжённые плечи было вылито что-то вязкое, масло с не менее дурманящим ароматом, что забивал лёгкие своей приторностью, его втирали в кожу сначала холодными руками.

Как воск тает пред ликом огня, так и ты растаешь в руках моих,

Чтобы завтра восстать лишенным веса, лишенным голоса, лишенным себя.

В плечи, лопатки, спускались по позвоночнику, ритуальная формальность, но ощущалась медленнее чем нужно, будто его отмеряли, пересчитывали позвонки, перед тем как одна рука скользнула к середине груди, там где должно быть сердце, и одним движением заставили выпрямить спину, взглянув в глаза над ним. — у тебя слишком учащенный пульс для того, кто ищет покоя, неофит, ты ни на йоту не похож на того, кто хочет уверовать.

Не ищи тепла, ибо тепло — это слабость плоти.

Ладони сменилась на полотенце, которым растирали покров. Было бы приятно, если бы это не делали до покраснения и жжения, что с губ агента едва не сорвалось тихое шипение, перед тем как руки не остановились у правого плеча, где по его памяти был старый шрам ещё со времён академии.

Не ищи правды, ибо правда — это шепот Мастера.

— Ты хранишь секреты, и лучше бы раскрыть их самостоятельно, прежде чем я их выжгу насильно. — те провели по изъяну с неким любопытством, — расслабься и прими данное тебе или вода не очистит, а оставит синяки на твоём теле и душе. Иди в источник, окунись с головой и не оборачивайся. 

Стань сосудом. Стань глиной. Стань безмолвием.

Когда он поднялся на ноги, тело ощущалось особо тяжко, будто от дурмана, но скорее от тихой тревоги. Тяжёлым шагом мужчина медленно зашёл в воду. Свежий холод обволакивал разгоряченное тело всё больше, заставляя дрожать, пока новое дитя культа не нырнул полностью. Тогда-то его и правда посетило чувство кристальной чистоты, под торжественную молитву и яркие лучи заката, и этот момент ощущался особо волшебно.

Очищение свершилось. Тень поглощена светом.

Добро пожаловать домой, Азур