Моя ненавистная любовь

*От лица Элли* Вчерашний день должен был быть вычеркнут из истории магии. Сжёван дементорами. Стёрт «Обливиэйтом». Я стояла в тренировочном зале на Гриммо, сжимая палочку так сильно, что костяшки побелели. В голове до сих пор эхом отдавался хохот Сириуса и это дурацкое «кошечка» от Поттера. О, этот очкастый герой решил, что он мастер троллинга? Он думает, что если купил мне… это, то я теперь буду краснеть и заикаться при виде его взъерошенной макушки? «Мечтай, Поттер. Я скорее научу твоего механического кота танцевать чечётку на твоей голове, чем сдамся», — яростно подумала я. — Так, голубки, закончили обмениваться любезными взглядами, — голос Сириуса, доносившийся из угла, вырвал меня из мыслей. Он выглядел слишком довольным для человека, который скрывается от Министерства. — Вчера вы отлично справились с ролью сладкой парочки, но в реальном бою бабочки на белье вам не помогут. Ну… если только не планируете отвлечь Пожирателей Смерти шоковой терапией. — Сириус! — я развернулась к нему, чувствуя, как щёки снова обдаёт жаром. — Ещё одно слово, и я прокляну твой чай. Гарри, стоявший напротив меня, едва сдерживал ухмылку. Его очки чуть сползли на нос, и этот его вид — «я-такой-весь-из-себя-герой-и-красавчик» — бесил меня до зуда — Правила просты, — Сириус взмахнул палочкой, и в центре зала зажглись магические огни. — Дуэль один на один. Но есть условие: вы должны защищать не только себя, но и «семейную честь». Тот, кто первым коснётся пола или уронит палочку — проиграл. Проигравший сегодня моет весь дом без магии. Я посмотрела на Гарри. Он принял боевую стойку. Его взгляд изменился — исчезла та дурашливость, осталась только концентрация. — Готова проиграть, «дорогая»? — подмигнул он. — В твоих снах, Поттер! — выплюнула я. — Начали! — крикнул Сириус. — Экспеллиармус! — Гарри ударил первым. Типично. Его любимое заклинание. — Протего! — я выставила щит, и красная искра с треском разбилась о невидимую преграду. — Риктумсемпра!Я не собиралась играть честно. Я хотела видеть, как он будет корчиться от смеха, потому что это единственный способ заткнуть его рот. Гарри увернулся с кошачьей ловкостью — чёрт бы побрал его квиддичные тренировки! Ну я то тоже в команде! Не промах! Мы кружили по залу, обмениваясь заклинаниями. Воздух вокруг гудел и пах озоном. Мои волосы выбились из хвоста, дыхание сбилось, но я чувствовала дикий, почти первобытный восторг. — Что, Гарри, рука дрожит? — подначила я, уклоняясь от оглушающего. — Боишься испортить личико своей «жене»? — Я просто даю тебе фору, Стоунверд! — выдохнул он, и в следующий миг он сделал ложный замах влево, а сам выпустил Петрификус Тоталус справа. Я едва успела отскочить, споткнулась о край ковра и… полетела назад.«Ну уж нет!» Вместо того чтобы упасть, я схватила его за край мантии, увлекая за собой. Мы рухнули на маты вместе. Гарри оказался сверху, его ладони упёрлись в пол по обе стороны от моей головы, а палочка вылетела у него из рук. Моя палочка тоже откатилась в сторону. Мы тяжело дышали. Его лицо было так близко, что я видела каждую капельку пота на его лбу и этот нелепый шрам. Его глаза за линзами очков горели так ярко, что мне на секунду стало трудно дышать не от бега, а от чего-то другого. — Кажется… ничья? — прохрипел он, не спеша подниматься. — Ты уронил палочку первым, — прошептала я, хотя моё сердце колотилось где-то в горле. — Чистишь котлы, Поттер. — О, Мерлин, — послышался голос Сириуса сверху. Мы оба вздрогнули. Он стоял над нами, сложив руки на груди. — Вы двое либо сейчас поцелуетесь, либо я заставлю вас обоих мыть портрет моей матери зубной щёткой. Гарри, ты вообще Поттер или кто? Пользуйся моментом! Я схватила ближайшую подушку (откуда они здесь?!) и со всей силы впечатала её в лицо Сириуса, одновременно пытаясь скинуть с себя Гарри, который, кажется, совершенно не торопился вставать. *** Сириус Блэк — официально самый коварный человек в Британии. Забудьте о Волдеморте, настоящий злодей живет на площади Гриммо. В итоге мы оба оказались «проигравшими», потому что Сириус заявил, что «взаимное падение на маты — это признак полной потери бдительности из-за гормонального шторма». Поэтому сейчас я, Элизабет Стоунверд, стою на кухне, закатав рукава по локоть, и смотрю на огромный, покрытый слоем столетнего нагара котел, который Гарри приволок из подвала. — Гарри, если ты сейчас же не перестанешь так громко вздыхать, я засуну твою голову прямо в этот котел и закрою крышку, — прорычала я, швыряя в таз губку. — Я не вздыхаю, Элли, я просто… оцениваю масштаб трагедии, — Поттер стоял рядом, его рубашка была расстегнута на две пуговицы (что абсолютно не помогало мне сосредоточиться), а в руках он держал пачку соды. — Сириус сказал, что этот котел не чистили со времен основания Хогвартса. — Конечно, ведь эльфы используют магию, а мы с тобой — «наказанные молодожены», — я передразнила интонацию Сириуса. — Давай соду. И три сильнее! Мы начали чистить. Минут десять стояла тишина, нарушаемая только скрежетом щеток. Но потом… — Мяу! Обнаружена повышенная влажность! Мяу! Хозяин, вы тонете? — подала голос та самая жестяная тварь, которую я вчера подбросила Гарри в карман. Он должен был пропасть) Должно быть задержался. Кот сидел на кухонном столе и вовсю мигал красными глазами. Я прыснула. Гарри замер, медленно повернул голову к коту, а потом набрал в пригоршню полную горсть мыльной пены. — Стоунверд, — вкрадчиво произнес он. — Это была твоя идея с котом. — Моя, — гордо подтвердила я, вытирая пот со лба мыльной рукой, из-за чего, судя по ощущениям, нарисовала себе белые усы. — И он чертовски прав. Ты тонешь в своей беспомощности, Поттер. — Ах так? В следующую секунду мне в плечо прилетел ошметки пены. Я застыла. Медленно перевела взгляд на свое плечо, потом на Гарри. Он выглядел вызывающе довольным. — О, зря ты это сделал, — прошептала я. — Скоро у меня день рождения, Поттер, но ты до него можешь не дожить! Я схватила мокрую тряпку, которая до этого плавала в ледяной воде, и с разворота припечатала её прямо ему в грудь. Гарри охнул, пошатнулся и, пытаясь удержаться, схватился за край таза с мыльной водой. Разумеется, таз перевернулся.Через секунду вся кухня была залита пеной. Мы оба стояли по щиколотку в мыльных пузырях. Гарри был мокрый насквозь, очки запотели, а на макушке у него красовалась пышная шапка из пены, похожая на дурацкую корону. Я не выдержала и захохотала. Громко, до икоты, согнувшись пополам. — Видел бы ты… свое лицо… — выдавила я сквозь смех. — Король мыльных пузырей! Гарри поправил очки, размазывая пену по лицу, и вдруг тоже начал смеяться. Он подошел ближе, скользя по мокрому полу. — Ну всё, Стоунверд. Раз уж я король, то мне полагается королева, — он внезапно подхватил меня под коленки и, прежде чем я успела взвизгнуть, плюхнул прямо в центр мыльного озера на полу. — Поттер! — я задохнулась от смеха и возмущения, пытаясь подняться, но пол был слишком скользким. Я потянула его за собой, и мы оба повалились в пену, барахтаясь, как два гоблина в грязевой ванне. — Мяу! Критический уровень глупости зафиксирован! Мяу! — не унимался механический кот. Мы лежали среди пузырей, мокрые, грязные и абсолютно счастливые. Моя рука случайно наткнулась на руку Гарри под слоем пены, и на этот раз я не стала её убирать. — Знаешь, — выдохнул он, глядя в потолок, — это лучшее празднование твоего дня рождения, которое началось заранее. — Дурак ты, Поттер, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри что-то сладко сжимается. — Чистить котлы не лучшее занятие Пена медленно оседала, превращая кухню в подобие заснеженного поля после битвы. Мы сидели на полу, прислонившись спинами к холодному боку того самого злополучного котла. Мыло щипало глаза, мокрая одежда липла к телу, но мне было плевать. Рядом дышал Гарри. Я чувствовала тепло его плеча, и это тепло прошивало меня насквозь сильнее, чем любое заклинание. — Лисенок, — тихо произнес он, нарушая тишину. Его голос стал каким-то низким, без тени недавнего веселья. Сколько еще он будет меня так называть? Но впрочем я привыкла — Что, Поттер? Собираешься сказать, что я плохо оттираю нагар? — я попыталась съязвить, чтобы скрыть, как бешено колотится сердце, но вышло как-то неубедительно. — Насчет того комплекта… — он замолчал, глядя на свои руки, перепачканные в мыле. — Ты ведь думаешь, что я купил его только для того, чтобы выставить тебя дурой перед Сириусом и той кассиршей? Я фыркнула, стараясь не смотреть на него. — А разве нет? Это была отличная шутка, Гарри. Я оценила. Можешь гордиться собой, ты довел меня до состояния пунша. Я ждала, что он сейчас рассмеется, подмигнет и скажет что-то вроде: «Видела бы ты свои уши!». Но он молчал. А потом медленно повернул голову ко мне. В его глазах, очищенных от запотевших стекол очков, не было ни капли издевки. — Нет, Элли. Не только ради шутки. Я замерла. Воздух на кухне вдруг стал густым, как патока. — В магазине… когда я увидел тебя в том свете, — он запнулся, подбирая слова, и я увидела, как на его скулах проступает румянец. — Ты была такая… боевая. И красивая. Я просто представил, как бы это на тебе смотрелось. И это… это выбило у меня землю из-под ног. Я купил это, потому что не мог перестать об этом думать. О тебе. Мои мысли закружились, как стая перепуганных пикси.«Он издевается. Точно. Это новый уровень троллинга. Сейчас он скажет, что пошутил, и я окончательно сгорю со стыда», — лихорадочно соображала я, сжимая в кулаке мокрую тряпку. — Очень смешно, Поттер, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Браво. Ты победил. Можешь идти докладывать Сириусу, что я повелась на твою сентиментальную чушь. Я попыталась встать, но Гарри резко перехватил мою руку. Его пальцы были горячими, несмотря на ледяную мыльную воду вокруг. — Элли, посмотри на меня, — твердо сказал он. — Я не издеваюсь. Ты хоть представляешь, как тяжело играть роль твоего мужа, когда я… когда мне на самом деле хочется им быть? Хотя бы на пять минут. Без Оборотного зелья. Я смотрела в его зеленые глаза и видела в них такую пугающую искренность, что мне захотелось либо убежать на край света, либо ударить его. Или… — Мяу! Превышение уровня лирики! Срочно требуется заземление! Мяу! — механический кот на столе внезапно ожил и начал крутиться вокруг своей оси, мигая всеми лампочками. Момент разбился вдребезги. Я вырвала руку, чувствуя, как лицо пылает так, что на нем можно поджаривать тосты. — Ты… ты невыносим! — крикнула я, вскакивая на ноги и поскальзываясь на пене. — Сначала ты покупаешь мне пошлое белье, а теперь несешь этот бред перед моим днем рождения, чтобы я окончательно сошла с ума?! Я бросилась к выходу из кухни, оставляя за собой мокрые следы — Лисенок, постой! — крикнул он мне вслед, но я уже взлетала по лестнице на второй этаж. Сердце стучало в унисон с его признанием. Он не мог это серьезно. Или мог? *** До девятого августа я превратилась в мастера невидимости. Серьезно, Грюм со своим глазом бы меня не нашел! Я проскальзывала на кухню за наносекунду до прихода Поттера, научилась перемещаться по штаб квартире бесшумно, как садовый гном, и даже Сириус, кажется, начал подозревать, что я заразилась драконьей оспой, раз постоянно прячусь в комнате. Но девятое августа наступило. И в этом доме спрятаться от близнецов Уизли — это как пытаться спрятаться от дождя, стоя посреди озера. — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ЭЛЛИ! — Грохот в моей спальне был такой, будто взорвался целый ящик «Навозных бомб». Фред и Джордж затащили меня на кухню, где всё буквально сияло. Гермиона наколдовала кучу золотых и алых лент (гриффиндорская солидарность, ага), Рон уже вовсю уничтожал именинный пирог, а миссис Уизли пыталась надеть на меня праздничный колпак. Я носилась по кухне, обнимала всех подряд, прыгала от восторга и пыталась одновременно съесть кусок торта и рассмотреть подарок от Сириуса. Энергия била через край — мне хотелось либо взлететь на метле прямо через дымоход, либо станцевать чечётку на столе. И тут вошел он. Гарри стоял в дверях, скрестив руки на груди. Вид у него был такой, будто он только что проглотил целую корзину кислых лимонов, но его глаза... О, Мерлин, они буквально сверкали. Он дождался, пока наступит минутная тишина, подошел ко мне вплотную — я даже почувствовала его запах — и практически навис надо мной. — Ну что, Стоунверд, — процедил он, и я увидела, как у него дернулась жилка на шее. — Думала, если будешь бегать от меня по всему дому, я забуду, какой сегодня день? — Поттер, не порть мне праздник своим кислым лицом, — я вызывающе вскинула подбородок, хотя внутри всё предательски затрепетало. — Лицо у меня нормальное! — он вдруг сделал шаг еще ближе, загоняя меня в угол между буфетом и раковиной. Остальные притихли. Рон даже перестал жевать. — Поздравляю! Расти большой, не будь такой занозой в моей жизни... хотя ты всё равно будешь. Вот. Забирай. И только попробуй сказать, что тебе не нравится! Он буквально впихнул мне в руки небольшую коробочку, завернутую в мятую бумагу (явно сам упаковывал, криворукий мой герой). Это было так агрессивно, будто он объявлял мне войну, а не поздравлял. — Это что, еще одна порция механических котов? — съязвила я, чувствуя, как внутри меня подпрыгивает любопытство — Открой и узнаешь, вредина! — рявкнул он, но я заметила, как он судорожно сжал кулаки, ожидая моей реакции. Я сорвала бумагу. Внутри лежал изящный серебряный браслет с подвеской в виде маленькой, крошечной метлы и... крохотного щита. — Чтобы ты могла защищаться от своей собственной дурости, — добавил он тише, и в его голосе проскользнула та самая ночная хрипотца, от которой у меня пошли мурашки. — И чтобы знала, что я... ну... помню о твоих планах насчет Сириуса. Я стояла, глупо глядя на браслет, и впервые за день у меня пропали все слова. — Ну?! — Гарри сорвался на крик, хотя уши у него стали ярко-пунцовыми. — Нравится или мне его в камин выкинуть?! — Попробуй только выкинь, Поттер, и я выкину тебя вслед за ним! — я вдруг прыгнула вперед и сжала его в таких крепких объятиях, что он охнул. — Ты сейчас из меня органы все выжмешь Стоунверд) Успокойся — Ну и ладно — Закатила глаза я, и убежала обратно к остальным Музыка в гостиной Гриммо орала так, что портрет миссис Блэк за шторами, кажется, окончательно охрип от проклятий. Близнецы Уизли где-то раздобыли магический патефон, который выдавал дикую смесь из «Ведуний» и чего-то похожего на марш гоблинов-металлистов. Я скакала по комнате, размахивая руками и едва не сбивая напольные вазы. Адреналин, сахар от торта и осознание того, что мне шестнадцать, превратили меня в неуправляемую комету. — Элли, осторожнее! Ты сейчас снесешь люстру! — крикнула Гермиона, смеясь и уворачиваясь от моих пируэтов. — Пусть сносит! — Фред подмигнул мне, подбрасывая в воздух связку фейерверков. — Имениннице можно всё! Поттер, чего стоишь как статуя Мерлина? Твоя «жена» скоро пробьет потолок! Я затормозила прямо перед Гарри. Браслет на моем запястье звякнул, ударившись о подвеску с Кассиопеей. — Ну что, «муженек»? — я вызывающе дернула плечом, тяжело дыша. — Струсил? Или герои только на метлах летать умеют, а танцевать — это слишком опасно для жизни? Гарри посмотрел на меня. В его взгляде была такая смесь раздражения, нежности и чего то еще — Ты невозможна, Стоунверд, — выдохнул он, хватая меня за руку.Он не просто взял меня за руку — он притянул меня к себе так резко, что я врезалась в его грудь. Музыка внезапно сменилась на что-то медленное и тягучее (уверена, это дело рук Джорджа, этот рыжий манипулятор точно что-то задумал). — Эй! Я не подписывалась на вальс! — возмутилась я, хотя ноги сами начали двигаться в такт. — Молчи и танцуй, — прорычал он мне в макушку. Его рука на моей талии ощущалась как раскаленный Я попыталась наступить ему на ногу, но Гарри ловко уклонился, ведя меня в танце так уверенно, будто мы были на Святочном балу, а не в пыльной гостиной штаб-квартиры. Мы кружили, и мир вокруг смазывался. Исчезли хохочущий Рон, сияющая Гермиона, даже Сириус, который одобрительно поднял стакан с огневиски в нашу сторону. Остался только запах пороха от фейерверков, тепло рук Гарри и бешеное биение моего сердца. — Ты ведь надела её, — вдруг тихо сказал он, коснувшись пальцем подвески с созвездием у меня на шее. — Надела, — я перестала ерничать и посмотрела ему прямо в глаза. — Она напоминает мне, что даже у таких заноз, как ты, иногда бывает вкус. — Заноза здесь только одна, — он чуть сильнее сжал мою ладонь, и его лицо оказалось пугающе близко. — Но, кажется, я без этой занозы уже не могу дышать. Я хотела съязвить. Честное слово, у меня на языке уже вертелось что-то про «нехватку кислорода в геройской голове», но я почему то затихла. Я просто прижалась щекой к его плечу, чувствуя, как Гарри облегченно выдохнул. *** Вечер был в самом разгаре, когда в окно гостиной постучала изящная, породистая сова с таким высокомерным видом, будто она лично принадлежит министру магии. Она приземлилась прямо на стол, едва не перевернув блюдо с канапе, и величественно протянула лапку. — Ого, конверт с печатью из чистого сургуча? — Фред присвистнул, заглядывая через плечо. — Принцесса, у тебя завелись поклонники из высшего общества? Я с любопытством сорвала печать. Внутри лежал пергамент такого высокого качества, что его было страшно касаться испачканными в креме пальцами. И запах… едва уловимый аромат дорогого одеколона и мяты. «Элль! Поздравляю с шестнадцатилетием. Надеюсь, ты проводишь этот день не в компании предателей крови и шрамоголовых идиотов, хотя мои источники говорят об обратном. Считай это напоминанием, что в сентябре в поезде тебя ждет нормальное общество. Д. М.» К письму прилагалась маленькая бархатная коробочка. Внутри на черном шелке покоилась брошь в виде змеи из изумрудов, чьи глаза поблескивали явно магическим светом. — Малфой?! — Рон подавился соком, и тот потек у него по подбородку. — Драко «Хорек» Малфой прислал тебе подарок? Элли, ты что, тайно бегала к нему на свидания в подземелья Слизерина?! Я почувствовала, как по комнате прошел мороз. Причем исходил он не от окна, а от того места, где стоял Гарри. Он медленно подошел к столу. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты так сильно, что я испугалась за его зубы. Он смотрел на изумрудную змею так, будто это был настоящий василиск, готовый его сожрать. — Дай сюда, — коротко бросил он, протягивая руку к письму. — Еще чего, Поттер! Это мое личное письмо, — я хитро прищурилась, прижимая пергамент к груди. Видеть Гарри в таком состоянии было высшим наслаждением. — Тебе не кажется, что Драко очень мило поступил? Даже поздравил меня… по-своему. — «Мило»? — Гарри повторил это слово с таким ядом, что цветы в вазе неподалеку завяли. — Он называет твоих друзей «идиотами», присылает слизеринские побрякушки с проклятым камнем и это «мило»? — Ой, да ладно тебе, Гарри! Ты просто завидуешь, что у него манеры лучше, чем у тебя, — я кокетливо приложила брошь к платью. — Смотри, как изумруды подходят к моим глазам. Зеленый и коричневый сочетаются! Гарри сделал шаг ко мне. Он был выше, и сейчас его тень полностью накрыла меня. Он не кричал, но его шепот был агрессивнее любого крика: — Сними это, Стоунверд. Сейчас же. — И не подумаю! — я вызывающе вскинула подбородок. — Это подарок на день рождения. А подарки не выбрасывают. — Я сказал — сними, — он резко схватил меня за запястье, прямо рядом с его новым браслетом. Его пальцы дрожали от ярости, которую он отчаянно пытался скрыть под маской «заботы о безопасности». — Это может быть темный артефакт. Я обязан его конфисковать. Как тот, кто не хочет, чтобы ты превратилась в ледяную статую из-за прихоти этого белобрысого подонка. — Ты параноик, Поттер! — я засмеялась, хотя сердце колотилось где-то в ушах. — Ты просто бесишься, что не один ты претендуешь на роль моего «мужа»! — Пошутила я Гарри на секунду замер. Его взгляд метнулся к моим губам, потом снова к глазам. Он резко выпустил мою руку, выхватил письмо Малфоя со стола и… швырнул его в камин. Бумага мгновенно вспыхнула зеленым пламенем. — Гарри! Ты с ума сошел?! — вскрикнула я — Письмо было обработано усыпляющим зельем, — соврал он, даже не моргнув глазом, хотя все видели, что это не так. — Пойду проверю периметр дома. Здесь стало слишком душно от павлиньих перьев. Он развернулся и вылетел из комнаты, едва не сорвав дверь с петель. — Ого, — протянул Сириус, с интересом наблюдая за этой сценой. — Похоже, наш Гарри только что открыл в себе талант к агрессивному экзорцизму малфоевских подарков. Элли, детка, если ты наденешь эту брошь за ужином, боюсь, Поттер случайно превратит свои макароны в ядовитых кобр Я посмотрела на изумрудную змею в коробочке. Но как отреагировал Гарри) И, Мерлин мой, это был лучший подарок на шестнадцатилетие! *** — Заносчивый, невыносимый, святоша Поттер! — прошипела я, пристегивая изумрудную змею прямо на воротник своего платья. — «Конфисковать» он решил! Как будто он тут главный аврор, а я — первокурсница с дефектной палочкой! Я посмотрела в зеркало. Изумруды злорадно поблескивали. Честно говоря, мне было плевать на Малфоя и его пафосные подарки, но то, как Гарри приказал мне это снять... О, нет, дорогой. Ты не на ту напал. Я вылетела из комнаты и нашла его в коридоре второго этажа. Он мерил шагами пространство перед портретом какой-то унылой прабабки Блэков, сжимая кулаки так, что костяшки белели. — Эй, «мистер Безопасность»! — крикнула я, демонстративно поправляя брошь на груди. — Смотри, я всё еще жива! Никаких темных заклятий, никаких ядов. Кажется, твои детективные способности заржавели сильнее, чем твой механический кот! Гарри резко обернулся. Когда его взгляд упал на змею, приколотую к моему платью, его глаза за стеклами очков превратились в две узкие щели. Атмосфера в коридоре мгновенно стала такой тяжелой, что, казалось, даже пыль замерла в воздухе. — Сними. Это. Сейчас же, Стоунверд, — его голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемого бешенства. — И не подумаю! — я подошла к нему вплотную, задирая голову. — Ты просто заносчивый грубиян, Гарри. Тебе не нравится, что кто-то другой, кроме тебя, «Золотого мальчика», может проявить ко мне внимание? Тебе не нравится, что Малфой прислал вещь, которая стоит дороже, чем вся твоя коллекция сломанных снитчей? — Дело не в деньгах, и ты это знаешь! — рявкнул он, сокращая дистанцию так, что между нами осталось всего пара сантиметров. — Это Малфой! Ты хоть понимаешь, чья это семья? Ты играешь с огнем, Элли! — Нет, Поттер, это ты играешь в героя-спасителя там, где тебя не просили! — я ткнула его пальцем в грудь. — Ты ведешь себя как последний придурок. Испортил мне вечер своими подозрениями. Ты просто не выносишь, когда что-то идет не по твоему сценарию! — Ах, я придурок? — Гарри схватил меня за плечи, и я почувствовала, как от него буквально исходит жар. — Да, я придурок, потому что беспокоюсь о тебе больше, чем о себе! Потому что этот хорек прислал тебе метку своего факультета, а ты радуешься как ребенок! — Я радуюсь вниманию! А от тебя я получаю только ворчание и дурацкие приказы! — выкрикнула я, чувствуя, как к глазам подступают злые слезы. — Знаешь что? Можешь забирать свой браслет обратно! Раз я такая «неразумная», то мне не нужны твои подарки! Я начала судорожно расстегивать серебряный браслет, который он подарил мне утром. — Даже не вздумай, — прошипел Гарри, перехватывая мои руки. — Если ты его снимешь, Стоунверд, я... я... — Что «ты»? — я дернулась, пытаясь высвободиться. — Отработаешь на мне «Экспеллиармус»? Давай! Покажи, какой ты крутой лидер Ордена! — Ты невыносимая девчонка! — сорвался он. — А ты — заносчивый осел! — гаркнула я в ответ. Мы стояли в полутемном коридоре, тяжело дыша, почти касаясь друг друга носами. Искры между нами были почти осязаемыми — чистая ярость, смешанная с чем-то, что ни один из нас не хотел признавать. — Я тебя ненавижу, Поттер, — выдохнула я, хотя сердце предательски пропустило удар, когда он не отпустил мои руки. — Взаимно, Стоунверд, — процедил он, но его взгляд на секунду задержался на моих губах, прежде чем он резко отпрянул. — Носи свою змею. Надеюсь, она тебя укусит. Он развернулся и вихрем унесся вниз по лестнице, оставив меня одну в пустом коридоре. Я посмотрела на брошь — она казалась холодной и тяжелой. А браслет на запястье, который я так и не сняла, жег кожу. *** После того скандала с брошью на Гриммо между нами выросла Великая Китайская стена, только вместо камней она была сложена из ледяного молчания и демонстративного игнорирования. До конца августа мы общались исключительно через Рона: «Рональд, передай Поттеру, что он занял ванную на лишние десять минут» или «Рон, скажи Стоунверд, что её энергичность бесит». Мы сидели в этой полупустой забегаловке уже добрых два часа. Дамблдор опаздывал, что само по себе было странно, но еще страннее было наше затянувшееся на месяц молчание. Я яростно ковыряла ложечкой подтаявший пломбир, а Гарри делал вид, что изучает «Ежедневный пророк» с таким усердием, будто там зашифрованы координаты крестражей. Тишину нарушила официантка. Симпатичная магла с кудряшками и бейджиком «Бернадетт» замерла у нашего столика, явно положив глаз на «парня с загадочным шрамом». — «Гарри Поттер»? Кто это? — промурлыкала она, указывая на газету. — Какой-то затворник? Гарри поднял голову. Я увидела, как он замер, а потом — о, Мерлин! — на его лице расплылась эта его «геройская» полуулыбка. Та самая, от которой у половины Хогвартса подкашиваются коленки. — Да так... просто парень, который вечно влипает в истории, — ответил он, и его голос стал подозрительно мягким. — Обожаю парней с историями, — Бернадетт хихикнула, напрочь игнорируя моё существование. — Я заканчиваю смену в одиннадцать. Если хочешь, можешь подождать... Мои пальцы сжались на ручке чашки так, что фарфор жалобно хрустнул. «В одиннадцать? Серьезно?!». Эта кудрявая особа только что влезла на мою территорию, даже не спросив разрешения. — О, Гарри, дорогой, ты разве не помнишь? — я подала голос, растягивая губы в самой «милой» и ядовитой улыбке, на которую была способна. — У нас же в одиннадцать по плану... приватный урок по защите. Помнишь, ты обещал показать мне, как правильно использовать «Петрификус Тоталус» на навязчивых персонах? Блять! Проговорилась! Она же магл! Официантка наконец-то заметила меня. Она смерила меня оценивающим взглядом, но я не сдалась — я сидела с идеально прямой спиной, продолжая улыбаться так сладко, что у Гарри должны были заболеть зубы. — Мы просто... вместе путешествуем, — быстро вставил Гарри, и я почувствовала, как внутри меня что-то взорвалось. — Конечно, «просто путешествуем», — пропела я, сверкнув глазами. — Так тесно, что даже Сириус Блэк считает нас женатыми. Правда, милый? Помнишь, как ты выбирал мне то черное белье с бабочками? Бернадетт нахмурилась, явно не понимая половины слов, но уловив общий тон «место занято». Она быстро черкнула что-то на чеке, сунула его Гарри и поспешила к другому столику. — Ты что творишь, Стоунверд? — прошипел Гарри, агрессивно сминая чек в кулаке. — Мы не разговариваем месяц, и первое, что ты делаешь — выставляешь меня идиотом перед маглой? — Я спасаю твою репутацию, Поттер! — я скрестила руки на груди. — Ты выглядел как влюбленный флоббер-червь. «Просто парень с историями», фу! Какая дешевая реплика! Тебе не стыдно? — Тебе просто не нравится, когда на меня смотрит кто-то, кроме тебя, — вдруг сказал он, и в его глазах промелькнула та самая победная искра. — Я? Мне плевать! Хоть соплохвост на тебя пусть смотрит! — я рассмеялась, хотя щеки предательски горели. В этот момент за стеклом кафе возникла высокая фигура в длинном плаще. Альбус Дамблдор вошел внутрь, и всё вокруг будто наполнилось магическим гулом. — Добрый вечер, Гарри. Добрый вечер, Элли, — директор окинул нас взглядом, задержавшись на смятом чеке в руке Гарри и моем «милом» оскале. — Простите за задержку. Вижу, вы не скучали. — Мы как раз обсуждали... планы на вечер, профессор, — буркнул Гарри, вставая и хватая свой рюкзак. — Чудесно, — Дамблдор мягко улыбнулся. — Боюсь, планы придется немного изменить. Нам предстоит небольшая прогулка. Держитесь за мои руки. Я вцепилась в локоть директора, а Гарри схватился с другой стороны. Перед тем как пространство сжалось в точку трансгрессии, я успела шепнуть Гарри на ухо: — В одиннадцать, Поттер. И не забудь выбросить этот чертов номер телефона, если не хочешь, чтобы я превратила его в кусачую тарелку. Гарри ничего не ответил, но я почувствовала, как он крепче сжал локоть Дамблдора, пряча ухмылку. Мы материализовались в каком-то богом забытом городке. Дамблдор, как всегда, невозмутимо поправил свои очки-половинки, а я едва удержалась на ногах. Мое сердце внутри требовало немедленно высказать Гарри всё, что я думаю о его «встречах в одиннадцать», но присутствие директора немного сдерживало мой пыл. — Гарри, Элли, за мной, — прошептал Дамблдор, направляясь к полуразрушенному дому. — Слушай, Поттер, — прошипела я, нагоняя его и едва не наступая на пятку. — Если ты сейчас же не перестанешь улыбаться своим мыслям о той Бернадетт, я применю на тебе «Инсендио». Прямо по шевелюре. Гарри обернулся, и в его глазах снова вспыхнул тот невыносимый азарт. — Ты всё еще злишься, Стоунверд? Прошло уже десять минут. Это рекорд даже для тебя. — Я не злюсь! Я констатирую факт твоей умственной отсталости! — я вскинула подбородок. — Вестись на такие дешевые подкаты... Твои стандарты упали ниже подземелий Слизерина. — Мои стандарты стоят прямо передо мной и шипят, как рассерженный гиппогриф, — парировал он, сокращая расстояние. — Ты просто не выносишь конкуренции, признай это. — Слушай сюда, Поттер, — прошипела я, хватая его за рукав куртки и притягивая к себе. — Если ты еще хоть раз позволишь какой-нибудь Бернадетт строить тебе глазки, пока я стою рядом, я прокляну твой любимый снитч так, что он будет кусать тебя за нос каждый раз, когда ты его поймаешь. Понял? Гарри усмехнулся — Это было просто кофе. Магловское вежливое обслуживание. — «Вежливое обслуживание»?! Она чуть не залезла к тебе в карман вместе с чеком! — я вскинула подбородок, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — Ты вел себя как последний олух. Твое самолюбие раздулось до размеров Хагрида, Гарри. — Моё самолюбие в порядке, — он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Тебе просто не нравится, когда сценарий идет не по твоему плану. Ты любишь всё контролировать. — Я люблю, когда люди не ведут себя как идиоты! — отрезала я, но Дамблдор уже постучал в дверь полуразрушенного дома. Внутри нас ждал Гораций Слизнорт — пухлый старик, который сначала прикинулся креслом. Когда Дамблдор его разоблачил, Гораций начал суетиться, осыпая Гарри восторгами. Но стоило ему перевести взгляд на меня, как он осекся.Все знают историю про Поттера, но знают ли про мою? Он не смотрел на моё лицо — внешне я была полной противоположностью Лили. Но он смотрел на то, как я стою: скрестив руки на груди, с пылающим взором и той самой аурой «не подходи — взорвусь», которая буквально искрилась вокруг меня. — Мерлинова борода... — выдохнул Слизнорт, протирая очки. — Альбус, ты не говорил, что приведешь... её. — Это Элли Стоунверд, Гораций, — мягко пояснил Дамблдор. — Нет-нет, я не о лице, — Слизнорт замахал руками, не сводя с меня восхищенного взгляда. — Этот огонь! Эта... непокорность! Гарри, мой мальчик, ты напоминаешь своего отца, но Элли... Она — вылитая Лили Эванс по духу. Лили была единственной, кто мог заставить Джеймса Поттера покраснеть и замолчать одним движением брови. И, кажется, история повторяется? Я замерла, почувствовав, как мой гнев на мгновение сменился растерянностью. Гарри рядом тоже притих. Его насмешливость испарилась, уступив место какому-то странному, почти благоговейному выражению лица. — Она действительно умеет... убеждать, профессор, — тихо произнес Гарри, и я готова была поклясться, что в его голосе прозвучала гордость. — Убеждать? — Слизнорт хохотнул. — Она горит, Гарри! Такая страсть, такой боевой характер! Лили никогда не терпела глупости и всегда защищала тех, кто ей дорог, с яростью дракона. Элли, деточка, я вижу, как вы смотрите на этого юношу — вы готовы его придушить, но при этом не позволите никому другому даже пальцем его тронуть. Я прав? — Он просто... — я запнулась, чувствуя, как щеки обдает жаром. — Он невыносим, профессор. — Вот! Точно те же слова! — Слизнорт просиял. — Я согласен! Я вернусь в Хогвартс. Мне жизненно необходимо увидеть, как вы двое будете искрить на моих уроках Зельеварения. Это будет легендарно! Когда мы вышли на улицу, Гарри шел молча, погруженный в свои мысли. Перед самой трансгрессией в Нору он вдруг остановился и посмотрел на меня так, будто видел впервые. — Знаешь, — шепнул он, перехватывая мой локоть. — Слизнорт прав. Ты действительно напоминаешь её. Такая же невозможная, дерзкая... и чертовски крутая, когда злишься. — Поттер, — я постаралась вернуть себе суровый вид, хотя сердце сделало кульбит. — Если это твой способ извиниться за официантку, то он... почти сработал. Но только почти. — Я отработаю остальное в Норе, — ухмыльнулся он, и мы провалились в темноту перемещения. Мы вернулись на площадь Гриммо, 12, потому что Дамблдор решил, что перед отправкой в Хогвартс нам нужно «собрать мысли». Хотя лично я бы предпочла собрать чемодан Гарри и выставить его за дверь вместе с той его официанткой. В штаб-квартире пахло пылью и старыми заклинаниями. Близнецы о чем-то шушукались в углу, Рон доедал пятый сэндвич, а Гермиона, едва завидев нас, сразу поняла: в воздухе пахнет грозой. — Всё еще не разговариваете? — вздохнула она, подходя ко мне и забирая мою сумку. — Элли, прошло три часа. — Я не разговариваю с людьми, которые пускают слюни на магловское меню, Гермиона, — отрезала я, громко топая по лестнице. Конечно я ничего против Маглов не имею.. но Гарри шел следом, и я буквально кожей чувствовала его тяжелый, прожигающий взгляд. Слова Слизнорта о том, что я — вылитая Лили по духу, кажется, застряли у него в голове, как заевшая пластинка. — Я не пускал слюни! — крикнул он мне в спину. — Я просто был вежлив! В отличие от некоторых, кто ведет себя как венгерская хвосторога в брачный период! Я резко развернулась на ступеньке, и мы оказались лицом к лицу. Мое шило внутри сделало сальто. — Хвосторога?! — я ткнула его пальцем в грудь. — Знаешь что, Поттер? Слизнорт ошибся. Твоя мама была святой женщиной, раз терпела твоего отца, но я — не она. Я тебя придушу раньше, чем мы доедем до Хогвартса! — Милая, остынь! — Джинни высунулась из-за перил, весело подмигивая мне. — Гарри просто тугодум. Он не понимает, что «вежливость» с официантками при живой Элизабет Стоунверд — это попытка самоубийства. — Джинни, не помогай! — рявкнул Гарри, но уши у него снова покраснели. В этот момент из кухни вышел Сириус. Он окинул нас взглядом — меня, взъерошенную и злую, и Гарри, который выглядел так, будто готов либо подраться, либо… ну, вы поняли. Сириус усмехнулся той самой своей собачьей ухмылкой. — Опять искрите? — протянул он. — Элли, осторожнее, от твоего гнева в подвале подсвечники плавятся. Гарри, а ты чего стоишь? Она же тебя сейчас взглядом испепелит. Помнишь, что я говорил про «сильных женщин»? — Сириус, заткнись, — буркнул Гарри, но отводить взгляд от меня не спешил. Взрослые в Ордене часто переглядывались, когда я проходила мимо. Они знали мою историю — , о которой не кричали в «Пророке», но которая заставляла Грюма кивать мне с уважением, а Молли Уизли — подкладывать лишний кусок пирога. Они видели во мне не просто девчонку с шилом в одном месте, а ту, кто несет свою тьму так же гордо, как Гарри свой шрам. — Знаешь что, Стоунверд? — Гарри вдруг сделал шаг вперед, перехватывая мою руку, которой я собиралась его снова ткнуть. — Мне плевать на Бернадетт. И на всех официанток Лондона. — Да неужели? — я вскинула бровь, сердце забилось где-то в горле. — Да. Потому что никто из них не может довести меня до такого бешенства, как ты. И никто из них не смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение в этом чертовом мире, даже когда ты хочешь меня убить. Я замерла. Рон внизу выронил сэндвич. Гермиона победно улыбнулась. — Это... это было самое тупое признание в истории, Поттер, — прошептала я, чувствуя, как злость медленно испаряется, оставляя после себя только дрожь. — Я знаю, — выдохнул он, не выпуская моей руки. — Но ты ведь не любишь легких путей? — И я не смотрю на тебя так — Конечно конечно..) *** Сириус стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку. В полумраке коридора Гриммо его лицо казалось старше, а тени под глазами — глубже, но стоило ему посмотреть на нас с Гарри, как в его взгляде вспыхивал тот самый озорной блеск «Бродяги». — Так, занозы, зайдите-ка сюда на минуту, — позвал он, махнув рукой. Мы с Гарри переглянулись. Гнев после «официанткиного скандала» всё еще тлел во мне, как угли в камине, но любопытство пересилили. Мы зашли в небольшую кладовую рядом с кухней, где пахло сушеной лавандой и старым деревом. Сириус закрыл дверь и наложил «Силенцио». Его лицо внезапно стало серьезным. — Послушайте меня оба, — начал он, переводя взгляд с Гарри на меня. — Год в Хогвартсе будет паршивым. Дамблдор что-то затевает, Малфои скалятся, а Министерство... ну, вы сами знаете. Элли, ты со своим характером влетишь в неприятности через две минуты после выхода из поезда. Гарри — через пять. — Эй! — одновременно возмутились мы, но Сириус вскинул руку. — Молчать. Я хочу, чтобы вы дали мне клятву. Не магическую, не Непреложный обет — просто слово Блэка и слово Поттеров. — Я не Поттер! Гарри усмехнулся , Сириус подошел ближе и положил свои тяжелые ладони нам на плечи. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Гарри, — Сириус посмотрел крестнику прямо в глаза. — Элли — это не просто девчонка, которая тебя бесит. Она — твой тыл. Если ты позволишь своему геройству ослепить тебя и не заметишь, как ей нужна помощь... я выберусь из этого дома и лично надеру тебе уши. Береги её. Она — редкое пламя, не дай ему погаснуть. Гарри сглотнул, его челюсть напряглась, но он кивнул, не отводя взгляда. — Я сберегу её, Сириус. Даже от неё самой. — А ты, Элли, — Сириус повернулся ко мне, и его голос смягчился. — Знаю, что ты привыкла сражаться в одиночку. Но посмотри на этого олуха. Он пойдет в самое пекло, если решит, что так правильно. Обещай мне, что не дашь ему сгореть. Сбивай с него спесь, беси его, доводи до белого каления — делай что угодно, но держи его за руку. Поняла? В горле встал ком. Моё вечное желание спорить куда-то исчезло. Я посмотрела на Гарри — взъерошенного, упрямого, с этим дурацким шрамом и глазами, в которых сейчас было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. — Обещаю, Сириус, — прошептала я. — Я не дам ему совершить ни одной глупости без моего участия. Еще чего — Вот и славно, — Сириус вдруг резко притянул нас обоих к себе, крепко обнимая. — А теперь идите. И Гарри... если я узнаю, что ты снова заигрываешь с официантками, я позволю Элли использовать на тебе то проклятие, о котором она шепталась с Джинни. Мы вышли из кладовой в полном молчании. Коридор Гриммо казался бесконечным. Гарри остановился у лестницы и посмотрел на меня. Его рука всё еще дрожала, когда он коснулся моего запястья — прямо над тем самым серебряным браслетом. — Слышала, что он сказал? — тихо спросил он. — Ты мой тыл. Мое «спасение» — А ты мой «олух», которого надо спасать, — я попыталась вернуть привычный дерзкий тон, но голос дрогнул. — Так что не расслабляйся, Поттер. Гарри ухмыльнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Идем, Стоунверд. Завтра поезд. *** Поезд «Хогвартс-экспресс» окутывал платформу 9¾ густым паром. Мы едва успели закинуть вещи, как Рон и Гермиона испарились в вагоне для старост, оставив нас вдвоем в узком коридоре. — Ну что, пошли искать свободное купе? Или ты планируешь стоять тут и ждать, пока очередная официантка проедет мимо с тележкой сладостей? — съязвила я, поправляя сумку на плече. Это не давало мне покоя, а клятва Сириусу жгла грудь невидимым клеймом. Гарри только открыл рот, чтобы ответить что-то в своем репертуаре, как в конце вагона показалась долговязая фигура с платиновыми волосами. Драко Малфой шел по коридору, окруженный своими громилами, и на его лице сияла та самая ухмылка, которую мне всегда хотелось стереть наждачкой. — О, посмотрите-ка, — протянул Малфой, останавливаясь прямо перед нами. — Золотой мальчик и его... боевая подруга. Стоунверд, я не заметил на тебе изумрудов сегодня утром. Неужели Поттер заставил тебя их выбросить? Или он просто боится, что на фоне настоящих драгоценностей его серебряный лом выглядит как мусор из «Зонко»? Я почувствовала, как Гарри рядом со мной буквально окаменел. Его пальцы сжались на рукоятке палочки в кармане, а по коридору пронесся ощутимый холодок. — Уйди с дороги, Малфой, — голос Гарри был подозрительно тихим. Тем самым голосом, который предвещал либо «Ступефай», либо драку в стиле маглов. — А то что? — Драко сделал шаг ко мне, игнорируя Гарри. Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала запах его дорогого парфюма. — Знаешь, Элли, в Слизерине ценят таких, как ты. С твоей историей... Поттер тебя погубит. Он слишком занят спасением мира, чтобы ценить такую... редкость. Малфой протянул руку, явно намереваясь коснуться моей щеки или поправить воротник, где вчера была брошь. Но он не успел дотронуться до меня и на миллиметр. Гарри среагировал мгновенно. Он дернул меня за плечо, задвигая себе за спину, и с силой впечатал Малфоя в стенку вагона, схватив его за ворот мантии. Крэбб и Гойл дернулись было вперед, но Гарри, не глядя на них, выхватил палочку и направил её прямо в горло Драко. — Еще один шаг, Малфой, — прорычал Гарри, и я врервые увидела у него такую злость — Еще одно слово в её адрес, еще одно движение в её сторону — и я забуду, что я герой или кто-то там еще. Ты к ней не прикоснешься. Даже в мыслях. Понял меня? Драко побледнел, его глаза расширились от шока. Он явно не ожидал такой первобытной ярости от «святого Поттера». — Ты... ты сошел с ума, — выдавил Малфой, пытаясь высвободиться. — Я выполняю обещание, — процедил Гарри, не ослабляя хватки. — Проваливай. Сейчас же. Когда Малфой и его свита позорно ретировались в сторону своего вагона, Гарри еще несколько секунд стоял, тяжело дыша и глядя им вслед. Потом он медленно обернулся ко мне. Его взгляд всё еще был диким, но когда он увидел, что я стою, прижав руку к груди, он мгновенно смягчился. — Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе прозвучала такая затаенная нежность, смешанная с тревогой, что моё шило окончательно заглохло. — Поттер... ты его чуть не придушил, — прошептала я, чувствуя, как щеки обдает жаром. — Ты вел себя как настоящий... осел. Заносчивый, агрессивный осел. — Я просто выполняю клятву Сириусу, — буркнул он, поправляя очки и пряча палочку. — И вообще, тебе не стоит принимать подарки от таких типов — О, Мерлин, — я не выдержала и слабо улыбнулась, подходя ближе. — Ты невыносим. Но, признаю... смотреть, как ты припечатал Малфоя, было чертовски приятно. — Я могу делать много приятных вещей) — А? — Ничего..) Ничего) *От лица Гарри* Малфой свалил, прижимая ладонь к шее, а я всё ещё чувствовал, как в кончиках пальцев покалывает от магии. Гнев пульсировал в висках, тяжёлый и горячий. Идиот. Если бы он коснулся её хотя бы кончиком пальца, я бы, клянусь Мерлином, проклял его до третьего колена прямо в этом коридоре. Я обернулся к лисенку. Она стояла, привалившись к стенке вагона, и смотрела на меня своими невозможными глазами. В них плясали чёртики , которое никогда не давало ей покоя. — Ты в порядке? — выдохнул я, пытаясь унять дрожь в руках.— Ты вёл себя как заносчивый осел, Поттер, — фыркнула она, но я заметил, как миленько порозовели её щеки. — Но признаю, Малфой впечатался красиво. Было приятно) — Я могу делать много приятных вещей) Зачем я это мать его сказал? Звучит очень странно. Кхм... — А? Выпучила глазки она — Ничего ничего..) Она открыла ротик чтобы что то сказать но перебил ее Блейз Забини. — Поттер, Стоунверд! Профессор Слизнорт приглашает вас в вагон «Ц». Обед в «Клубе Слизней», — он окинул нас странным взглядом и быстро испарился. — Ну отлично, — проворчал я. — Ещё и Слизнорт со своими коллекциями. В купе Слизнорта пахло дорогим табаком и засахаренными ананасами. Старик буквально сиял, когда мы вошли. — О-о-о! Мои любимцы! Гарри, Элли, присаживайтесь! — он указал на свободные места. Я сел рядом с Элли, чувствуя, как её плечо касается моего. И тут началось моё личное мини-адское шоу. Слизнорт, кажется, задался целью выдать Элли замуж за половину магической Британии прямо здесь, за ланчем. — Вы только посмотрите на мисс Стоунверд! — восклицал Гораций, подливая себе вина. — Блейз, Кормак, обратите внимание! Эта девушка — настоящий самородок. У неё дух Лили Эванс, а это, скажу я вам, опасная и чертовски притягательная смесь! Кормак Маклагген, этот самовлюблённый павлин, тут же выпрямил спину и плотоядно ухмыльнулся Элли. — О, я слышал о ваших успехах в Защите, Элли, — пробасил он, наклоняясь к ней так близко, что я едва не перевернул тарелку с фазаном. — Нам обязательно нужно потренироваться вместе. Я могу показать пару приёмов... для продвинутых. Внутри меня всё закипело. «Потренироваться»? Я сжал вилку так, что она жалобно звякнула о тарелку. Элли, эта невыносимая девчонка, вместо того чтобы поставить его на место, лукаво улыбнулась и поправила прядь волос. — Правда, Кормак? И какие же это приёмы? — пропела она, бросив на меня быстрый, колючий взгляд. Она делала это специально. Она видела, как я стискиваю челюсти, и ей это нравилось. Она мстила мне за официантку, за лето, за всё на свете. — Элли — очень занятая ученица, Маклагген, — процедил я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос звучал как рычание пса, защищающего кость. — У неё плотный график. И мои «тренировки» её вполне устраивают. Тем более она отоичница — О, Гарри, не будь таким жадиной! — Слизнорт хохотнул, не замечая, что я готов испепелить Маклаггена на месте. — Такая яркая девушка должна сиять в обществе! Блейз, а ты что скажешь? Твоя мать наверняка была бы в восторге от такой невестки. Блейз Забини лениво окинул Элли взглядом, довольно хмыкнул. Оценивал ее в не очень хорошем смысле, и я почувствовал, как в кармане палочка сама по себе пускает искры. Моё терпение лопнуло. Я не мог это слушать. Ревность была не просто чувством — это был дикий зверь, который разрывал меня на части изнутри. — Кажется, в купе стало слишком душно, — я резко встал, хватая Элли за руку. — Нам пора. Нужно проверить... хвост поезда. — Но Гарри, мы ещё не подали десерт! — удивился Слизнорт. — Обойдёмся без сладкого, — бросил я, буквально вытаскивая Элли из купе под прицелом изумлённых взглядов. Как только дверь за нами захлопнулась, я прижал её к стене коридора. Воздух между нами вибрировал. — Тебе весело, да? — прошипел я, глядя в её искрящиеся глаза. — Тебе нравится, когда эти придурки облизывают тебя взглядами? — Поттер, ты опять ведешь себя как заносчивый собственник, — она усмехнулась, обвивая мою шею руками, и я почувствовал, как вся моя агрессия превращается в какой-то безумный, тягучий восторг.