Warm the ice prince's heart

Дни становились короче, ночи — длиннее. И, как и каждый год, Михаэля Кайзера наполняло глубокое ощущение тревоги. Оно усиливалось с каждым прошедшим месяцем, каждой неделей, каждым ебаным днем. И не успел он моргнуть, как был уже декабрь и в груди у него сжималось от одной мысли о том, что вот-вот наступит. О том, что было неотвратимо. Самым странным фактом об этом неприятном чувстве было то, что Кайзеру нравилась зима. Ему нравился холод и то, как дыхание превращается в пар изо рта. Ему нравились темнота и одиночество, которые приносила зима. Словно мир задержал дыхание и прилег отдохнуть. Это было умиротворенно. Печально. Но блядь — Кайзер презирал рождество и то, что приходило вместе с ним. В это время года его сердце истекало кровью, пятная его тело и разум — и тех, кто был близок к нему. Или, точнее, того одного человека, которому он позволил находиться рядом. Несс. О, Несс. Раздражение Кайзера по поводу полузащитника росло так же стремительно. Он заводился даже быстрее обычного. Все время сжимал зубы, все время подавлял желание тянуть за волосы или разодрать шею до крови. После этого кровь бы собралась у него под ногтями и оставалась бы там дни напролет, явным напоминанием для Кайзера, что он был близок к тому, чтобы потерять контроль. Что в конце концов он ошибался — он не был тем, кто контролировал свои эмоции, наоборот. Он был отвратительным. Слабовольным. И, такой же холодный, как и его ледяное сердце, Кайзер чувствовал себя так, будто не способен согреться зимой. Его руки вечно дрожали, холодок собирался у основания шеи, готовый в любой миг соскользнуть вниз. Ощущение надвигающегося рока зависло над его головой занесенным мечом, что вот-вот ударит, прекратит его жалкую жизнь и вырвет эту бесполезную душу из тела. Михаэль Кайзер ненавидел декабрь. Он ненавидел праздники. И больше всего он презирал свой день рождения. Ну, еще он не учитывал Алексиса Несса.

***

В комнате было темно, единственным источником света был огромный телевизор на стене в роскошной квартире Кайзера. Его глаза были прикованы к экрану, но ему с трудом удавалось поддерживать достаточное внимание, чтобы следить за сюжетом. Он зевнул и вытянул руки над головой. В плечах заболело, и он поморщился. Ох. Ему было чертовски скучно. И это даже несмотря на то, что он сидел среди всей этой роскоши. Все его достижения, его тяжелая работа и слезы. Они окупились. Они все еще окупались. Ну, сегодня Кайзер чувствовал себя более опустошенным, чем когда-либо раньше. Безумие, на самом деле. Один лишь этот телевизор, перед которым он теперь сидел, был больше, чем он когда-либо мог мечтать в детстве. В те дни он был готов убить за возможность посмотреть хоть один фильм на таком большом экране. В его смутных детских воспоминаниях тусклый свет маленького отцовского телевизора наполнял тесную комнатку жутковатым мерцанием. Стоило только подумать о липкой грязи, покрывавшей холодный пол, и к горлу подкатывала желчь. Кайзер сглатывал, ругаясь про себя. Как странно. Мне ведь не надо вспоминать об этом. Так зачем я это делаю? Он знал почему. Чертовски хорошо знал. Был канун рождества. И через несколько часов… Кайзер поднялся. Под кожей словно бегали мурашки. И сколько он ни пытался устроиться на широком диване, ему так и не стало удобно. Может, ему нужно снова переодеться. Да. Да… он еще раз сменит одежду. Это был его дом, он мог делать что хотел в этих стенах. В конце концов, они никому не расскажут. И похуй — если ему придется третий раз за вечер копаться в шкафу, он это сделает. Ему нужно переодеться во что-то более удобное, что-то, в чем он не будет чувствовать себя настолько уязвимым. Кайзер не стал включать свет. В спальне он начал слепо шарить по ящикам комода. Что-то тронуло его спину. Рука, нет — просто холодок пробежал вниз по позвоночнику, как только он обернулся, чтобы взглянуть через плечо. Кайзер почувствовал себя таким ничтожным. Как ребенок, которого отругали. Беззащитный. Испуганный. Он не чувствовал себя так уже очень, очень давно. Я справлюсь с этим. Как всегда справлялся. Задавлю, похороню эту боль, превращу ее во что-то полезное. Что-то более уместное. Давай, Михаэль. Давай, блядь. Его руки задели один конкретный предмет одежды, и он замер. Знакомый запах коснулся ноздрей, и его сердце совершило скачок. Небольшой, но заметный. Кайзеру захотелось придушить себя за это. Нахмурившись, он смотрел на свитер, который Несс оставил у него на прошлой неделе. Кайзер по привычке бросил его в стирку со своей одеждой, а потом убрал в шкаф. А почему нет? Алексис… Несс. Несс, который, скорее всего, в этот конкретный момент сидел за столом в кругу семьи, наслаждаясь чудесной трапезой. Несс, который приглашал Кайзера присоединиться, только чтобы получить в ответ отказ с отвращением, написанным на лице. Несс, который был расстроен этим, но все равно отнесся к его решению с уважением. Несс… С раздражением Кайзер запихал свитер обратно в ящик. На хуй этого ублюдка. Он подавил желание спрятать лицо в мягкой ткани. Нет. Нет, так низко он не падет. Через несколько минут он обнаружил то, что искал. Переодевшись в простое худи и тренировочные штаны, он вернулся в гостиную. Телевизор все еще работал. Он забыл нажать на паузу. Кайзер вздохнул. Все равно. Не то чтобы ему было интересно это шоу. В конце концов, это было ничем большим, кроме как его жалкой попыткой отвлечься. Отвлечься. Хах. Его товарищи по команде определенно будут презирать его, если застанут в таком виде. Михаэль чертов Кайзер, жалкий и одинокий в своем чертовом доме, мается как потерявшийся питомец. Я не питомец. Я никому не принадлежу. Раздраженный, он уселся на диван и схватил телефон. Один взгляд на часы заставил новую порцию страха всколыхнуться у него в животе. 19:17. Было все еще так рано. Как вообще он должен убить такое количество времени? Он не мог это вынести, общий дискомфорт всей этой ситуации, нервное предвкушение. Его тревожила одна лишь мысль о том, что воспоминания, запертые где-то на задворках разума, ждут своего часа подкрасться к нему. Он чувствовал, как они терзают его рассудок, изводят его. Этим вечером они были близко. Слишком близко. Кайзер потер виски и попытался дышать медленнее. Блядь, может, ему следовало повнимательнее читать все эти книжки по психологии, которыми он увлекался последние несколько лет. Ну, все, что он прочитал, оказалось бесполезным, когда дошло до его собственных проблем. Прямо сейчас в голове было пусто. Была боль в груди, тупая боль. Как будто у него в груди дыра, в том месте, где должно быть сердце, и она росла с каждой прошедшей минутой. Может, она поглотит его целиком к концу этой несчастной ночи. Останови это. Он снова почувствовал спиной холодное давление. Его пальцы вцепились в подлокотник дивана. Что это за хуйня? Паническая атака? Из груди вырвался гортанный звук, глаза наполнились слезами. Нет. Пожалуйста, нет. Не унижай меня так, пожалуйста. Не заставляй меня… Пронзительный звонок в дверь вырвал Кайзера из его жалкого состояния. Он вздохнул, наклоняясь вперед. Кратковременный шок быстро сменился злобой, резкость этого сильного чувства стала настоящим спасением в его нестабильном эмоциональном состоянии. Наконец-то что-то знакомое. Что-то, с чем он может работать. Он не стал подниматься. Кто бы там ни был, пусть ебется самостоятельно. Много раз. Но потом звонок снова зазвонил, терзая слух. Кайзер пришел в ярость. — Вы, блядь, шутите, — пробормотал он, со стоном вставая, и неспешно отправился к входной двери. Ноги были неуверенными, неприятно близкими к тому, чтобы отказать. Может, ему стоило напиться сегодня. В шкафчике на кухне есть немного водки. Боль не сможет достать его, если он отключится? Но все же было опасение. Что, если похмелье сделает все еще хуже? Он выругался себе под нос. Внезапно его сердце забилось быстрее. Это было очень необычно — кто вообще мог прийти в такое время? Такие дни люди проводят вместе со своими любимыми, в безопасности своих домов. Может, кто-то ошибся дверью? Что за тупица в таком случае. Сделав глубокий вдох, Кайзер повернул дверную ручку. В коридоре было холодно, и падение температуры заставило его вздрогнуть. Это еще больше разозлило. — Не та дверь, су… Слова застряли в горле. Сердцебиение ускорилось. Новая волна ярости окатила его. И что хуже всего — он почувствовал, как его щеки постепенно начинают теплеть. Напротив него в коридоре стоял Алексис Несс. В огромном шарфе и зимней шапке, темно-розовые пряди свисают по бокам. Его щеки покраснели от того, что были открыты стихиям так долго, а нос был мокрым. Руки в перчатках крепко сжимали корзинку. Он держал ее перед собой, точно часть брони. — Привет, — сказал он, и его оленьи глазки засияли, как только Кайзер встретил его взгляд. Его широкая изогнутая улыбка возникла на лице, и вид ее пронзил Кайзеру грудь, словно кинжал. Он не стал тратить время. Выдохнув, Кайзер закрыл дверь, обрывая жалкое «Погоди, Миха…» Что он здесь делает? Разве он не должен быть в Гамбурге? Руки у Кайзера задрожали, и он сжал их в кулаки. Он это ненавидел. Ох блядь, как же он ненавидел, когда его заставали врасплох вот так. И сегодня вечером? Ощущение предательства камнем легло в груди. Со вкусом крови. — Михаэль! Приглушенный голос Несса с обратной стороны двери. — Можно мне… можно, пожалуйста, войти? Я замерз. Кайзер прочистил горло. Он попытался заговорить, но получился только жалкий хрип. Он инстинктивно положил руку на шею и почти почувствовал, как ногти раздирают кожу. Это было чистое облегчение. Он попытался снова. — Нет, — получилось у него, так твердо, как он и хотел. К счастью. — Пожалуйста! — взмолился Несс. Кайзер хорошо его представлял, стоит там, ебучая дурацкая корзинка в руках, глаза переполняются слезами. Несс был таким плаксой. Бесячая сучка. — Что тебе надо? — недовольно спросил Кайзер. — Просто впусти меня, — повторил Несс. — Пожалуйста. — Ты мне здесь не нужен, тупой щенок. Я не могу с тобой сегодня нянчиться. Я думал, ты поехал к семье на праздники. — Я поехал. — Пауза. — Я… уехал пораньше в этом году. Эти слова поразили Кайзера до глубины души. Почему? В отличие от меня у тебя есть семья, Алексис. Какая разница, если они куски дерьма? Проглоти это и делай то, что они от тебя ожидают. Это не так уж сложно, верно? — Почему? — грубо выплюнул он. Ему стоит уйти. Ему стоит вернуться в гостиную и смотреть на экран телефона еще несколько часов. Потом он достанет водку из кухонного шкафчика и будет пить, пока не вырвет. Ему стоит оставить Несса наедине с его бесполезностью. Заставить его вернуться туда, откуда он пришел. Но ладно, насколько он знал Несса, казалось не слишком невероятным, что он просто уляжется спать на коврик у двери, как бродячий пес. Кайзер не мог. Он не мог двинуться. — Я больше не могу, Михаэль. Я… я устал ссориться. Они ужасные и быть рядом с ними унизительно. Они презирают меня. На несколько ударов сердца Несс затих. Кайзер слышал, как кровь стучит в ушах. А потом услышал что-то другое. О. Несс плакал. В любой другой вечер Кайзер бы насладился этим. Заставить Несса плакать было одним из его любимых тайных удовольствий. Но сейчас он чувствовал себя опустошенным. — Ты мне здесь не нужен, — снова сказал он, и слова прозвучали неискренне для него самого. Как будто он не был уверен, что хочет сказать именно это. Но я уверен. Разве нет? — Я знаю, — заговорил Несс. — И мне жаль. Я… я не знаю, куда еще пойти. Мне жаль, это была плохая идея. Да. Ужасная. — Я не хочу тебя сегодня видеть, Алексис. Уж ты-то должен был это знать. — Я знаю. Мне очень жаль. Еще одно извинение. Но не имело значения, сколько Несс молил о прощении. Этого никогда не будет достаточно, чтобы успокоить кровоточащее сердце Кайзера. Он вздохнул. — Ты же не принес подарок, правда? Он хотел убедиться. От одного взгляда на корзинку в руках Несса его кожа начинала зудеть. — Нет, — пришел немедленный ответ, лишь на секунду быстрее, чем ему бы понравилось. — Здесь просто мои вещи и немного красного вина. Я думал, может, ты захочешь выпить со мной. Ладно. Я и правда хотел напиться сегодня. А вино по вкусу лучше водки. Кайзер зажал нижнюю губу между зубов. Он задумался. Несколько ударов сердца спустя он решил сдаться. Он не знал почему именно. Может, потому, что он, в конце концов, был одинок. Может, из-за скуки, которую испытывал. Да. Должно быть, так. Мне скучно, поэтому так будет удобнее. И все же он не мог не чувствовать глубокой ненависти к себе. Он боялся, что пройдет несколько недель, прежде чем он сможет очиститься от этой грязи. Кайзер медленно открыл дверь. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Несс вытирает нос тыльной стороной руки. Фу. — Шевелись, — коротко сказал Кайзер. Это было все, что потребовалось Нессу, чтобы войти, поспешно, почти спотыкаясь о собственную ногу в процессе. Будто он боялся, что в последнюю секунду Кайзер передумает. С ним ворвался порыв холода, и Кайзер нахмурился. Несс был таким шумным. Все в нем, все его существование было настолько переполнено жизнью, что просто отвратительно. Даже сейчас того, как он снимал пальто, было достаточно, чтобы разозлиться. Он был таким воодушевленным, и совершенно провалился в попытке скрыть свое возбуждение по поводу того, что с ним рядом его возлюбленный император. Кайзер включил свет в коридоре. — Только попробуй испачкать коврик, — сухо сказал он, потом вернулся в гостиную и лениво забрался на диван. Шум телевизора ударил по ушам. Кайзер взял пульт и выключил его, и комната погрузилась в темноту. Как раз вовремя вошел Несс и зажег свет. Кайзер прищурился от внезапной яркости. — Не этот, — сказал он, указывая на небольшую лампу у шкафа. Несс кивнул, бормоча извинение. Он сделал как было сказано, и комнату залило мягкое золотистое сияние. Кайзер уставился на своего партнера с подозрением. Несс выглядел немного взъерошенным. Его волосы растрепались из-за зимней шапки, а щеки и нос все еще румянились от холода. Он был в простой футболке с длинными рукавами и удобных штанах. Кайзер немного расслабил плечи. Это не угроза. Это просто Алексис. Простой и послушный. Мой… Алексис. — Что ты делал? — спросил теперь Несс. Он застенчиво задержался в дверях, как неудачный партнер на одну ночь. Терпение Кайзера стало иссякать. — Ничего. Просто смотрел… шоу. — О. Мило, — кивнул Несс с вежливой улыбкой. Кайзер нахмурился. — Ты можешь вести себя нормально, знаешь, — сказал он, почувствовав легкое удовлетворение при виде того, как плечи Несса заметно напряглись. — Я не какой-нибудь перепуганный олень, с которым надо поосторожнее. Несс приподнял голову, точно желая сказать: «Ты уверен?» Кайзеру захотелось врезать ему. Несс придвинулся. Кайзер заметил, что он все еще держит корзинку, которую принес. На его глазах Несс уселся рядом с ним на диван, сунул руку в корзину и достал бутылку вина. Дорогого. Кайзер принял ее у него из рук. — Ты это у родителей взял? Несс улыбнулся. — Возможно, — ответил он, подвигаясь ближе. — Еще я принес немного закусок. Не как подарок для тебя, просто чтобы мне было что поесть, — поспешно добавил он. Кайзер подавил желание закатить глаза. Ага. Конечно. Что угодно, что позволит тебе уснуть. Ему не хотелось ссориться. На самом деле, ему вообще ничего не хотелось. — Я скучал по тебе, — сказал Несс. Слова ненадолго повисли в воздухе между ними. Кайзер не знал, что чувствует по поводу них. Обычно он отвечал ехидным комментарием или припечатывал Несса с «еще бы ты не скучал». Но не в этот раз. Внезапно он осознал, как близки они были друг к другу. Несс смотрел на него, пурпурные глаза, большие и мягкие, переполняла нежность. Вообще ничего. — Тебя не было неделю, — напомнил Кайзер. — Я знаю. Я все равно очень скучал по тебе, Михаэль. Рука Несса осторожно легла на бедро Кайзера. Несс был теплым. Таким теплым. Кайзер протянул свободную руку и коснулся его щеки. Еще теплее. Несс тотчас же прильнул к прикосновению, зрачки расширены, рот приоткрыт. — Как сильно? — спросил Кайзер. Он не улыбался. — Очень-очень сильно, — мягко прошептал Несс. — Хм-хм. Кайзер отставил бутылку вина в сторону. Когда он наконец поцеловал его, Несс растаял в его руках. Кайзер чувствовал его прикосновения к своим плечам, шее, волосам. Несс выдохнул, когда он прижимал его к себе. Свидетельство того, что он ждал этого. Так жадно. Кайзер позволил это. Сегодня он это позволил. Только сегодня. Теперь он целовал Несса с большим жаром, и Несс воодушевленно отвечал взаимностью. Михаэль, выдохнул он с тихим стоном, когда ладонь Кайзера задела его горло и неровный пульс грохотал под его пальцами. Но потом, внезапно, возникло что-то еще. Холодное давление между лопатками Кайзера. Мурашки по всему телу. Неприятный привкус на языке. Кайзер ощутил укол паники, глубокий страх, заставивший его отстраниться. Неожиданное чувство обиды, росток, укоренившийся в его сердце. Он точно не знал на кого — но ведь здесь был только Несс. — Ты в порядке? Что-то не так? — обеспокоенно спросил Несс. Его лицо раскраснелось, грудь поднималась при каждом рваном вздохе. Всего несколько поцелуев — и он уже так возбужден. Это разозлило Кайзера, и от одного взгляда он стиснул зубы в отвращении. — Ничего, — выдавил он и поднялся. — Давай, надо принести бокалы для вина.

***

Меня не должно здесь быть. Эти слова возникли у Несса в голове десятый раз за вечер, и он спрятал дрожащие руки за спиной. Было странно смотреть, как Кайзер лезет в шкафчик, чтобы достать два дорогих винных бокала. В этот раз он не попросил Несса сделать это, нет — он не потребовал это сделать, сам факт, который сделал все их взаимодействие ужасно неестественным и необычно чуждым. В это время года Кайзер действительно становился тенью самого себя. Несс хорошо знал. Он думал об этом всю поездку на машине сюда, кусая губу до крови от одной мысли о том, в каком состоянии он, скорее всего, найдет своего возлюбленного императора. И, как и ожидалось, Кайзера было не узнать. Его волосы были в беспорядке, спутанные золотистые пряди спадали на глаза и напряженные плечи. Он всегда был ужасно растрепанным после сна, и сегодня оказалось, что он даже не побеспокоился усмирить свои волосы, когда проснулся. Скорее всего, еще и встал поздно. Он был бледнее обычного, и его отстраненный взгляд переполняла печаль которую Несс редко видел выходящей на первый план. И ярость. О, столько ярости. Ему нужен кто-то. Я, ему нужен я. Михаэлю чертову Кайзеру нужен я. Осознание наполнило его сердце любовью. Он с трудом сохранял самообладание. Сейчас у него был испытательный срок, и если он позволит себе выглядеть слишком счастливым в присутствии Кайзера, то вылетит отсюда в мгновение ока. — Помощь нужна? — заботливо спросил Несс, когда Кайзер наполовину вытащил пробку из бутылки. Кайзер нахмурился. — Нет, — коротко ответил он. Несс прикусил язык. Он перегибал. Как обычно. Он знал, что Кайзер не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии, но все же не удержался и появился у него на пороге. Это, плюс тот факт, что он кое-что принес, хорошо зная, что Кайзеру не нравится получать подарки… он висел на волоске. Он подавил желание снова извиниться, просто на всякий случай. От вида возлюбленного у него сердце заболело. Кайзер выглядел таким ребяческим и уязвимым. Нессу захотелось обнять его и целовать до потери дыхания. Хотелось завернуть его в одеяло, приготовить им горячий ужин, а потом устроиться в кровати. Сердце Несса болело и от мысли о его родных, которые, не теряя времени даром, принялись унижать его, едва он переступил порог дома, в котором вырос. Он взял билет в Мюнхен всего через несколько дней, потому что не в силах был выносить постоянные придирки. Он пообещал себе, что в этом году дела пойдут лучше. Что, может, он заслуживает лучшего, в конце концов. И это ведь был канун рождества. Разве его не проводят с тем, кого любят? А Несс никого не любил больше, чем его. Естественно, что он устремился сюда. Ну, может, он даже запланировал это заранее, пока ехал в поезде. Вроде того. Наверное. Скорее всего. К счастью, вино на вкус было отличным. Когда они вернулись в гостиную, Кайзер сделал небольшой глоток. — Приемлемо, — сказал он, и сердце Несса подпрыгнуло. Тепло переполнило его изнутри, и он не смог не улыбнуться. — Так что будем делать теперь? Хочешь посмотреть фильм? — предложил он, решив, что они будут следовать желаниям Кайзера. Что бы он ни выбрал, чтобы убить время, — Несс будет счастлив составить ему компанию. Он позаботится о том, чтобы это стало приятным для них обоих — а это означало угодить Кайзеру и только Кайзеру, потому что для Несса было достаточно вызывать хотя бы намек на улыбку на лице своего холодного императора. Кайзер пожал плечами. — Если хочешь, — сказал он, как угодно, но не воодушевленно. Это не пройдет так гладко, да? Несс заставил себя быть энергичным. — Ладно, — заявил он. — Не вставай, я все приготовлю. Кайзер фыркнул. — Я и не планировал, — пробурчал он, поставил бокал с вином на столик перед собой и сел, наклонившись вперед. Несс вернулся в кухню, чтобы разложить принесенные им закуски по глубоким тарелкам. Чипсы и два разных вида конфет (он не смог решить, которые из них больше понравятся Кайзеру, поэтому купил оба). Он поставил попкорн в микроволновку и, пока ждал, прислонился к чистой мраморной столешнице. Край неудобно впивался в спину. Он постарался прогнать терзавшее его чувство вины и встряхнул головой. — Я о нем позабочусь, — пробормотал он, нервно потирая кожу большого пальца на левой руке. По правде говоря, до этого он ожидал, что у них будет секс. Ведь так все обычно и шло: Несс приходил, и Кайзер непременно напоминал ему о его предназначении. Его обязанности. Служить, поднимать ему настроение. И если такой ценой — Несс был не против. Любое внимание от Кайзера было хорошим вниманием, плюс он жаждал тела и души своего любимого всем своим существом. Но сегодня что-то было не так. Ну конечно было! Ты идиот, Алексис. Кайзер ясно дал понять, что он не какое-то испуганное животное, но именно им он и был. Он напоминал Нессу дикого кота, которого нельзя приручить. Царапался и шипел на каждого, кто осмеливался подойти ближе. Сегодня все раны Кайзера оказались открытыми и выставленными напоказ. Словно кровь из них текла, капая на пол и заливая всю квартиру. Несс чувствовал, как она липнет к его сжатым в кулаки ладоням. Кайзеру было больно. Всегда было. Поэтому Несс мог прощать его снова и снова. Знания, что причина, по которой Кайзер так с ним обращается, происходит из какой-то ужасной детской травмы, было для него достаточно, чтобы не чувствовать ничего, кроме глубокого сочувствия. Он не мог заставить себя обижаться на него. И все же Нессу хотелось знать об этом побольше. О детстве Кайзера. Его родителях. Несс не знал много. Все, что ему досталось, было лишь мелкими крупицами, просочившимися сквозь трещины в толстых кирпичных стенах, возведенных Кайзером вокруг своего сердца. Несс знал о его матери. О той отчужденной фигуре, о которой Кайзер никогда не говорил. Несс пару раз видел ее по телевизору. Сходство было невероятным. Как могла эта ужасная женщина носить лицо, в мельчайших деталях похожее на то, что Несс любил до смерти? Она этого не заслуживала. Несс хотел, чтобы она умерла. Убил бы ее сам, если бы мог. Он много раз пробивал ее в интернете. Элис Лав, вот как ее звали. Не стоило говорить, что это ей совершенно не подходило. Любовь. Хах. Чертова лгунья. Поэтому Кайзер и вел себя так, будто ее не существует. Поэтому он никогда не упоминал о ней. Поэтому презирал ее, хотя и сделал татуировки, напоминавшие ее фирменный макияж. Нессу было любопытно почему, конечно же было — но он не был настолько тупым, чтобы спрашивать. Помимо этого он был уверен по поводу жестокости, которую Кайзеру пришлось перенести в детстве. О ненависти, которую он чувствовал к своему отцу. Иногда Кайзер вспоминал о нем. Они бродили где-то и вдруг он говорил: «Я был здесь раньше. Давно, когда был…» Потом обрывал себя и пялился в никуда следующие несколько минут, сжав губы в тонкую линию. Изредка на улице они проходили мимо высокой мужской фигуры с прилизанными светлыми волосами. Когда бы это ни случалось, Кайзер сжимал руку Несса крепче и его дыхание учащалось. В его глазах появлялся страх. Он заметно расслаблялся, только когда удавалось увидеть лицо этого человека, подтверждающее, что это не тот, кого он, вероятно, страшился увидеть. Собрать головоломку было несложно. Детство Несса было довольно скверным, но он искренне считал, что оно никогда не сравнится с тем, через что прошел Кайзер в свои детские годы. Он все еще живо помнил день, когда они встретились, спустя все эти годы. Какими были глаза Кайзера. Воспитание тоже оставило Нессу множество шрамов. Шрамов, можно так сказать. Они не исцелялись. Иногда они болели. Но для Кайзера это было по-другому. Точно его ранили глубже. Так глубоко, что было очевидно: он не верил в возможность исцеления. Кайзер явно истекал кровью. И не важно, как сильно он старался это скрыть. Несс видел его насквозь. Я твой щит, Михаэль. Я вижу. Всегда. Двадцать четвертое декабря. За которым последует двадцать пятое. День рождения Кайзера. День, которого, Несс знал, его император боится каждый год. Но в этот раз Несс не будет его слушать. Он не позволит ему остаться наедине со своей болью. Не сегодня. И может, может, это еще и поможет ему излечить одиночество, которое держит в тисках его собственное сердце.

***

Наблюдение за тем, как Несс суетится в попытках привнести хоть какой-то уют и светло в темную пещеру, в которой Кайзер прятался последние несколько дней, принесло Кайзеру умиротворение. Он с удивлением осознал это и в результате этого ужасного осознания прикладывал побольше усилий, чтобы сохранить безразличное выражение. Этот глупый щенок. Комната была залита мягким золотым светом. Несс без единой жалобы убрал несколько грязных тарелок, что копились на краю стола несколько дней, и убрал их в посудомоечную машину. Он вытер стол и поставил на него несколько зажженных свечей. Кайзер следил за ним с умеренным интересом, изо всех сил стараясь держать рот закрытым. Нет, он не станет говорить. Он не доставит Нессу дальнейшего удовольствия. Ну и что, если он мелочный? Это мой дом. Он сюда вторгся. Прямо сейчас Несс, сосредоточенно нахмурившись, расставлял две глубокие тарелки на столе. Кайзер посмотрел на лежащих в них мармеладных червячков и леденцы. Их яркие цвета раздражали глаз. Он поморщился. Столько лишнего. — Ты все это принес… просто чтобы самому поесть? — поинтересовался он, приподнимая бровь. Щеки Несса окрасились в симпатичный оттенок розового. — Да! — заявил он с подозрительным энтузиазмом и повернулся, чтобы снова пойти в кухню. Его плечи были подняты, и Кайзер мог буквально видеть, как он подрагивает. Он усмехнулся про себя и скривил губы тотчас же, как осознал это. Что за хуйня. — Дерьмовый из тебя лжец, — пробормотал он, и на миг засомневался, относилось ли это к Нессу или к нему самому. Вернувшись на этот раз, Несс поставил на стол тарелки с чипсами и попкорном. — Выглядит как детское меню, — сухо сказал Кайзер, и Несс помотал головой. — Буду рад поделиться с тобой, Михаэль, — улыбнулся он. Как заботливо. Ты точно не планировал этого заранее, да? — Вау. Ты такой добрый, — насмешливо сказал Кайзер, но подвинулся, чтобы Несс мог сесть на диван рядом с ним. Он посмотрел, как Несс протянул руку, чтобы взять свой бокал с вином. — Хочешь чокнуться? — радостно спросил Несс. — С чего нам это делать? — Это вежливо, — честно ответил Несс. Он поднял руку в молчаливом приглашении. Кайзер вздохнул. — Да пошел ты, — пробормотал он, взглянув при последующем действии в по-дурацки милые пурпурные глаза Несса. Звук, с которым столкнулись их бокалы, разозлил его до глубины души, и он поспешил запить его большим глотком вина. Вкус действительно был довольно хорошим. Все-таки от Несса была какая-то польза, учитывая, что он хорошо знал вкусы Кайзера. Горечь напитка привела его в чувство, вырвав из размышлений и вернув обратно в тело. Хорошо. Это хорошо. Ему надо побольше. Намного больше. — Что хочешь посмотреть? Ничего. — Без разницы. Просто выбери уже чертов фильм и заткнись. — Ладно. Следующие пятнадцать минут Кайзер наблюдал за Нессом, который рассеянно перебирал собрание фильмов Нетфликс, одновременно уничтожая целую пачку чипсов в одиночку. Он не мог оторваться от изучения чужого лица. Несс сосредоточенно прикусил кончик языка. Взгляд Кайзера привлек один особенно милый завиток волос возле его мочки. Повинуясь внезапному порыву, он потянулся, чтобы сдвинуть его в сторону. Почти мгновенно Несс повернулся к нему и приподнял голову, выражая внимание. — М? Кайзер почувствовал, как его щеки потеплели. — Ничего, — пробормотал он. Потом добавил: — Ты копаешься целую вечность. Неужели принять простое решение так сильно переутомляет твой тупой мозг? На миг на чужом лице промелькнула боль. Потом взгляд Несса смягчился. — Я переутомился, да, — признал он. — Но не потому что мне так трудно выбрать фильм. Что-то перевернулось у Кайзера в животе. — Ты о чем? — негодующе спросил он. Несс открыл было рот, но Кайзер был быстрее. Он выхватил пульт у Несса из рук. — Я выберу раз для тебя это слишком сложная задача, — сказал он. Когда он посмотрел на телевизор, цвета стали расплываться у него перед глазами, очертания смешались. Что со мной нахуй не так? Все начало становиться неуютным. Постепенно. Он не мог позволить этому случиться. Кайзер боялся, что был опасно близок к тому, чтобы загнать самого себя в угол. Он чувствовал себя в ловушке, словно тяжелые цепи ужа начали обкручиваться вокруг его слабого тела. — Михаэль. Рука Несса, на его руке. Боже, он был теплым. Таким теплым. Почему-то это застало Кайзера врасплох. Его сердце как будто… смягчилось? — Что? — Слово должно было прозвучать грубо. Оно вышло жалко обороняющимся. И что хуже всего, голос Кайзера дрогнул. Он, блядь, дрогнул. И во всем этом виноват Несс! Это слишком. Он… слишком. Тупой ублюдок. — Хватит так на меня смотреть, — взорвался Кайзер. Его кожа зудела, а голова болела. Блядь, с чего ей так сильно болеть? Он потер виски. Несс немного приподнял голову. — Ну, я хотел, чтобы ты чувствовал себя получше, но это явно не получилось. — Он испустил мягкий смешок, и Кайзеру захотелось его ударить. — Что тебе нужно от меня прямо сейчас, Михаэль? Скажи мне, — добавил он, и его голос был наполнен искренностью. И эти слова, они что-то сделали. Повернули запрещенную шестеренку в мозгу Кайзера, потянули одну из дверей, которые он всегда яростно старался держать закрытыми. Его горло сжалось. О. Это было отвратительно. Нет… Несс сидел рядом, повернувшись к нему. Он смотрел на него с такой нежностью, и его глаза, устремленные вниз, красиво сияли в золотом свете. В них не было ничего кроме сочувствия, смешанного с глубокой тоской. Он дышал медленно, его грудь двигалась в почти мягком ритме. Несс был пугающе спокойным, скала посреди шторма, бушевавшего у Кайзера в голове. Это было так на него непохоже. Было ли? Или же — это было безумие. И, к своему ужасу, Кайзер действительно почувствовал, что начинает паниковать. Он стиснул зубы. Я не могу позволить ему видеть меня таким, я… Бесполезным. Когда его видели таким, Кайзер ощущал себя настолько бесполезным, что ему хотелось закончить все это сегодня. Что угодно, он должен сделать что угодно, чтобы прекратить этот фарс. Чтобы заставить Несса отвернуться от него, перестать его видеть. Неспособный говорить, он проглотил ком в горле. Хотелось кричать, хотелось приказать Нессу убираться, покинуть его квартиру. Но он не мог. Кайзер не был достаточно сильным. Сегодня, сегодня он ослаб — ужасно ослаб. И он знал, что никогда не сможет по-настоящему простить себе то, что его увидели таким. Его разум в отчаянии пытался уцепиться за последнюю частицу нормальности. Найти что-то, что угодно, что было бы знакомым. Что было безопасным. И у него получилось. Наконец-то. — Убери свои блядские руки от меня! Волна чистого облегчения захлестнула Кайзера, как только он выкрикнул это. О, да. Злоба. Злоба была знакомой. Хорошей. Безопасной. Злоба не навредит. Реакция на перемену тона последовала немедленно. Несс поднял руки, вздрогнув. — Миха… Кайзер не позволил ему говорить. Эта грязная шавка уже достаточно сказала! — Нет, заткнись! Делаешь вид, будто заботишься обо мне, а я готов поспорить, что ты здесь только потому, что твоей семье ты нахуй не нужен! Это было восхитительно — наблюдать, как изменилось лицо Несса в то же секунду, как он услышал эти жестокие слова. Да, вот так. Плачь еще, Алексис. Покажи мне, какой ты, блядь, жалкий. Кайзер знал, что это низко. Он хотел упасть еще ниже. Сделать больно. — Ты бесполезен, Алексис. Поэтому они тебя и не любят. И вот ты здесь, ожидая, что я заткну эту дыру, позволю тебе думать о себе лучше. Он сделал глубокий вдох. Почему у него в глазах слезы? Разве это не Несс должен был плакать? Это открытие заставило его задуматься. Он отодвинулся, увеличивая расстояние между ними. — «О, бедный Михаэль, остался один в канун рождества, я подниму ему настроение», — передразнил Кайзер, имитируя тот раздражающий плаксивый тон, которым Несс говорил все ебаное время. — Нет, блядь, не поднимешь. Ты только хуже делаешь. Нижняя губа Несса задрожала. Ее вид отправил разряд восхитительного удовлетворения по телу Кайзера. — Я… я думал… — растерянно начал Несс. Кайзер фыркнул. — Ага, ты всегда слишком много думаешь, правда? Мой верный рыцарь в сияющих доспехах, — он поморщился. Пальцы вцепились в подлокотник дивана, и на краткий момент знакомое ощущение вернуло его к его почти-срыву, случившемуся недавно. Укололо в сердце. Это было так, так нечестно. Несс должен был быть экспериментом Кайзера, а не наоборот! Он должен был быть его слугой, в конце концов. Хорошим псом, который слушает мои приказы, но он противится моей воле. Он… Он… На несколько мгновений они погрузились в тишину. Дыхание Кайзера было прерывистым, сердце в груди колотилось быстро и сильно. Что не так? Почему Несс не защищается? Разве не это он обычно делал, когда они ссорились? Это, или лихорадочно извиняться, но, блядь, Кайзер ненавидел, когда все шло не по плану! Хотелось повыдирать ему волосы. Господи, ему действительно было нужно это. Противостояние, выход для его злобы. Может, присутствие Несса все-таки будет полезным, в конце концов. Но пока этот безмозглый сученок кошмарно проебывал свою роль. Давай, Алексис. Наори на меня. Кайзер почувствовал, как его рот дернулся. Пожалуйста. По крайней мере, не только он был близок к срыву. Кайзер видел, что Несс тоже сражается со слезами, готовыми пролиться на его порозовевшие щеки. Но, к его неприятному удивлению, Несс им не позволил. Вместо этого он сделал глубокий дрожащий вдох. — Все хорошо, — сказал Несс. Его голос был неровным, а губы тряслись. — Я знаю, ты не это хотел сказать. О боже. Жесткий смешок вырвался из глубины горла Кайзера. Он запрокинул голову. О, это — это было смешно! Ладно. Смеяться был в миллион раз лучше, чем унижать себя слезами. — Блядь, да, именно это и хотел, — выплюнул он. — Я не паршивый лжец вроде тебя. Я, по крайней мере, честен. Лицо Несса затуманилось сомнением. — Ты не честен, Михаэль, — сказал он. В словах звучали слезы, и, своему удивлению, Кайзер почувствовал боль. И это была не хорошая боль, не та, к которой он стремился. Несс был глубоко ранен, это было ясно. Как и всегда. Это так легко. А теперь давай. Брось меня, как делают все. Спасай себя. — Честен, — ответил Кайзер. Внезапно он осознал, что они до сих пор сидели на диване, в метре друг от друга. Мне надо встать и уйти, подумал он. Он не мог пошевелиться. Пошевелиться ощущалось поражением. Нет. Это он должен уйти. Это моя квартира. С чего мне уходить из моей собственной ебаной квартиры? Несс прищурился. В глубине его глаз был огонек, который Кайзер любил вызывать и боялся одновременно. — Нет, — еще раз заявил Несс. И по какой-то дурацкой причине это сработало. Бум. Поражение. Казнь. И так Кайзер потерял способность говорить. Слова из его рта насильно заталкивались ему в горло, пока он не почувствовал, что подавится ими. Внезапно он не смог прятаться. Больше нет. И это ощущалось чертовски ужасно. Он инстинктивно поднял руку к шее. Боль, да. Боль точно вернет его на землю. Все, что ему нужно, это… Осторожное прикосновение. Несс потянулся как раз вовремя, чтобы убрать его руку. — Ты не в порядке, Михаэль. И это понятно. Кайзер поморщился, как от ожога. Дыра в груди, и вся кровь была готова выплеснуться. В глазах помутилось. О… — Я никому не скажу, — сказал Несс. Кайзер понял, что не скажет. Не то чтобы у тебя были еще друзья. Верно, Алексис? Кому бы еще ты мог сказать? Он не мог сказать это вслух. Язык не поворачивался даже для одного слога. Во рту все стало тяжелым, онемевшим и совершенно бесполезным. Что бы Несс ни делал с ним сейчас — это не было хорошо. Это не безопасно. Это не безопасно, не безопасно, не безопасно, не безопасно, не… Движение. Другая рука на его плече. Тепло Несса увеличилось, оно распространялось по его телу, оно поглощало его целиком. Отвали от меня. Убирайся. Это ощущалось… хорошо? Осторожное прикосновение к щеке, потом мягкие губы тронули его лоб. — Можно тебя обнять? — попросил Несс. И тело Кайзера отреагировало само по себе. Он обхватил Несса руками и притянул его невозможно близко. Сначала Несс издал негромкий удивленный звук, но потом обнял его крепче. Они просидели так немного. Комната вращалась вокруг них. Дыхание Несса оседало на шее Кайзера, вызывая мурашки по всему его телу. О, как же Кайзер устал от этого постоянного ощущения неправильности, от боли и дискомфорта. Отвали. От. Меня. От Несса так хорошо пахло. Похоже на цветы и мускус, похоже на смятые простыни лучами прекрасного закатного солнца, что падают сквозь открытое окно; как чудесные шутки и разделенные смешки. Он пахнул как дом. Кайзер не должен был чувствовать это. Он не мог себе позволить. Но был тихий голосок где-то на задворках его разума. Тот, которому он обычно запрещал говорить: разреши. Здесь только вы вдвоем. Никто не смотрит. Они не узнают. Кайзер даже не знал кто это — «они». Товарищи по команде? Остальные люди? — Я… — начал он и запнулся, пытаясь восстановить свою способность говорить. Это нуждалось в голосе. Это, боль, страдание, отвращение, что цеплялось за него каждый день. Это, тьма, что следовала за ним по пятам, что обрела форму сегодня. Что нависла над ними прямо сейчас, вцепившись когтями Кайзеру в спину. Холод, что растекался по его плечам в этот самый момент, давление… — Я… я не могу, — все, что у него получилось, хрипло и вымученно. И плаксиво. Черт, он звучал так плаксиво. Несс обнял его чуть покрепче. Это… не безопасно… — Я знаю. Ты не должен, — ласково проговорил Несс. Кайзер не понимал, откуда Несс взял всю эту любовь, как ему удавалось нести так много с собой, куда бы он ни направлялся. Как он смог вынести любить Кайзера так сильно, как он мог давать, и давать, и давать, когда все, что собирался делать Кайзер, — это лишь брать? Он презирал Несса за это и ужасно ему завидовал. Как могло случиться, что именно Алексису Нессу, слабовольному и хрупкому, было позволено обладать таким количество того, что Кайзер всю жизнь не мог уловить и понять? Как мог он, после всего, через что Кайзера заставил его пройти, все еще быть способным делиться этим? Это было невероятно несправедливо. Кайзеру никогда не было позволено нести такую любовь внутри себя. Там не было места. Он бы пустым. И впервые в жизни Кайзер разрешил себе признать, что это была не его вина.

***

Несс глубоко вздохнул. Он подавил всхлип и уткнулся лицом в волосы Кайзера, чтобы скрыть собственное рваное дыхание. Сердце у него в груди болело, и он знал, что для него достаточно одного неверного движения, чтобы расплакаться. Он солгал бы, если бы сказал, что жестокие слова Кайзера не ранили его. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы держать себя в руках, ради них обоих. И к его удивлению, на вид он неплохо справился. И он не имел это в виду. Он… не имел в виду то, что сказал. Несс почувствовал укол сомнения, но подавил его. Нет. Кайзер ничего такого не хотел сказать. Скорее он скалил зубы, как дикое животное, загнанное в угол, — а Несс был дураком, который по своей воле подошел опасно близко. Это моя вина. Он просто пытался защититься. Все хорошо. И, будто услышав его мысли, Кайзер сжал его немного сильнее. Несс словно таял. Момент был невероятно прекрасным. Он знал, что будет хранить воспоминание о нем в сердце, как только он закончится. Но в первую очередь он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. — Тебе не нужно говорить об этом, — еще раз заверил он, негромко. — Мы просто можем посидеть так столько, сколько тебе нужно. Хорошо? Кайзер тихо хмыкнул в знак согласия. *** Несс не знал, сколько прошло времени. Они просто сидели, сплетясь в долгих и крепких объятиях. Таких, при которых соприкасаются даже сердца, искренних и вызванных отчаянной потребностью в близости. Это было все, чего Несс когда-либо хотел. Он мечтал, чтобы они слились воедино прямо здесь и сейчас и им больше никогда не пришлось расстаться. Потом, внезапно, послышался звук. Поначалу тихий, приглушенный. Нессу понадобилось несколько секунды, чтобы понять, что это было. О. О. Кайзер плакал. Он тихо всхлипывал, вжавшись лицом в мягкую ткань футболки Несса. И сердце Несса замерло. На миг он не знал, что делать. Он впервые оказался в такой ситуации. Обычно было наоборот. Он прикусил язык. О нет. Горло сжалось. Перед глазами поплыло. Он быстро вытер глаза тыльной стороной руки. Этого движения оказалось достаточно, чтобы Кайзер пошевелился, сжав его крепче. — …лексис, — прошептал он, голосом приглушенным, но наполненным такой нуждой, что Несс сдался. Он перестал пытаться скрыть свои собственные слезы. — Я здесь. Я не уйду, — пообещал он. И он имел в виду именно это. Искренне. Остаток ночи они не разговаривали. Со временем Кайзер перестал плакать. Когда они наконец отодвинулись друг от друга, его лицо было красным и припухшим. Несс осторожно поцеловал его. Он был уверен, что сам выглядит таким же растрепанным. В конце концов они все же устроились смотреть кино — хотя выбрал Несс, потому что Кайзер не мог говорить после их ссоры и ее эмоционального завершения. Но это было нормально. Звуки легкой комедии наполнили комнату. Несс сидел на диване, Кайзер прилег рядом, положив голову ему на колени. Пальцы Несса нежно поглаживали волосы его любимого. От жестокого императорского нрава или нападающего Бастард Мюнхен ничего не осталось. Он был совершенно неузнаваемым, обиженный и страдающий маленький мальчик, ищущий убежища в руках того, кого любит. Несс знал, что, когда они проснутся на следующее утро, Кайзер, вероятно, вернется к своему прежнему статусу. Он знал, что Кайзер, скорее всего, вышвырнет его. Но может — просто может — он разрешит ему остаться. И Нессу будет позволено подержать его еще немного, позаботиться об одиноком маленьком мальчике, заключенном в его холодном сердце. Одинокий маленький мальчик, которого такой же в сердце Несса распознал с самого начала. Может, однажды они наконец смогут играть вместе, свободные. Но до тех пор хранить безопасность их обоих — это ответственность Несса. После полуночи Несс бросил быстрый взгляд на часы на стене. 0:36. Он улыбнулся про себя, почувствовав при этом собственные слезы, высохшие на щеках. С днем рождения, Михаэль. Я всегда буду любить тебя.