Разговоры у ëлки

      Разговор с бухгалтершей оставил неприятный осадок. Однако в глубине души Кристина Николаевна была благодарна за помощь подоспевшей вовремя Карины Петровой — матери Антона. Изначально производившая впечатление стервозной дамочки, эта женщина оказалась вопреки первым мыслям очень дружелюбной и милой. Антон чем-то напоминал её. Наверное, таким же пронизывающим до костей взглядом. Только ещё более наивным и менее осознанным.       Сценка шла хорошо. Ребята пели, читали стихи на радость родителям. Некоторые матери ввиду своей сентиментальности утирали слёзы клетчатыми платочками — Карина припоминала похожие в местном сельпо. Физрук с трудовиком куда-то запропастились. Но это было даже к счастью. Никто теперь не мешал Беловой спокойно присматривать за детьми и изредка подсказывать своему классу, когда им надо быть готовыми.       Людей собралось достаточно много, чтобы среди них можно было затеряться и не привлекать лишнего внимания.       Когда сценка подошла к концу, дед Мороз со Снегурочкой — ребята из старших классов в костюмах — поздравили детишек, была объявлена небольшая дискотека. Кто-то сразу ушёл домой, кто-то решил остаться. Учителя в большинстве своём либо сидели на стульях и скамейках у стены, либо перешёптывались о чём-то у ёлок. Кристина же предпочла остаться у теремка и наблюдать за забавными попытками Ромы Пятифана позвать на очередной танец Полину Морозову.       На другом конце зала стоял рядом с Машей Тихоновой Петров Антон и Бяша Будаев, изредка поглядывая в сторону первой скрипки и первого хулигана.       Большая часть родителей ушла. И взрослых осталось мало. В основном учителя, чьи дети присутствовали среди танцующих школьников. Как и на любой подобной ёлке девочки старались держаться рядом с девочками, а мальчики толпились то тут, то там, не зная как подступиться.       И вот снова Рома Пятифан уже шестой раз решительно направился в сторону болтавшей с одноклассницей Полины, но едва до цели осталось два шага, идти он стал неуверенно, а затем и вовсе замер, вернувшись к своим, как он сам их называл, братанам.       — Ты чё, на, Ромка? Струсил, на?       — Но, ещё чего! Разговаривает она. Невежливо разговор перебивать. Вдруг что важное, — нахохлился Ромка.       Антон тихо улыбнулся. Маша подхватила эту улыбку следом и понимающе кивнула, а потом обернулась, обнаружив за собственной спиной отца, что положил руку ей на плечо. Маска закрытой суровости понемногу спадала с неё, делая менее похожей на угрюмого отца. Заячьи ушли чуть накренились, и отцовская рука их быстрым и точным движением поправила.       — Что, Пятифанов, снова за своё?       — А чё я-то сразу, товарищ старший лейтенант?! — возмутился Ромка, краснея от лишнего внимания.       — Если уж решился звать, то зови и умей принять отказ, как полагается мужчине. Полчаса уж наблюдаю как ты жмёшься! — отчитал ученика Тихонов.       — Ар-гх! — закатил парнишка глаза, воровато озираясь по сторонам. — Ничего я не боюсь! Тоже мне, знаток! Сами-то, Константин Владимирович, давненько дамочек кадрили?       — Давненько, однако звал и не боялся. Потому Машка здесь и стоит с вами, — тепло улыбнулся дочери милиционер. — И сними ты шапку в помещении, Пятифанов!       — Нормальная шапка, — неуверенно пробасил мальчишка, но головной убор с головы всё-таки стащил. — Ладно. Я пошёл! И ничего я не боюсь, понятно вам?       — Иди-иди, «жених», — сдержанно посмеялся Тихонов, и не спускал глаз с мальчишки, пока тот поначалу медленно, а затем всё быстрее и увереннее приближался к Полине.       — Ишь, как газанул-то, на! — восхитился Бяшка. — И даже не вернулся!       — Угу, — Антон чуть приуныл, глядя на то, как охотно и с улыбкой Морозова принимает руку Ромки Пятифана. — Молодец, Ромка! Молоток! — но за друга всё-таки был рад.       Кристина улыбнулась, наблюдая за развернувшейся прямо перед её носом сценой, а потом подняла глаза и поймала на себе взгляд Тихонова. Мужчина смотрел на неё спокойно и куда более уверенно, чем смущающийся Ромка. Вспомнились нелепые слова бухгалтерши, и вызвали злость. «Вот уж точно, сразу видно, у кого своей жизни нет!» — внутренне возмутилась она, но из-за глядевшего на неё милиционера чуть улыбнулась. Маша, не сводившая глаз с отца будто сразу что-то поняла и растерянно посмотрела на Кристину Николаевну.       Петров же с Будаевым не заметили этой немой картины.       Антон вдруг решительно посмотрел на импровизированный танцпол, а потом перевёл взгляд на Машу. Та всё ещё странным взглядом смотрела на учительницу, словно хотела что-то спросить, но не решалась.       — Кхм, — прочистил он горло. — Т-товарищ старший лейтенант!       — Сегодня я по гражданскому, так что можно Константин Владимирович, — наконец-то обратил внимание на Петрова Тихонов. — Слушаю?       — П-позвольте пригласить вашу дочь на танец! — покраснел мальчишка, хуже помидора, отчего белоснежные волосы особенно выделились.       — Экие дела! — со смехом выдохнул мужчина, сложив руки на груди, а затем строго оглядел Антона. Тот под суровым взглядом съёжился.       Маша едва залилась румянцем и схватила отца за локоть, огромными своими глазами глядя на него.       — Хорошо. Разрешаю. Но при условии: если Маша сама с тобой пойдёт,       Антон поднял голову, повернулся к Маше, та немного смущённо кивнула. Антон вдруг просиял. А Бяша, казалось, забыл про своё слово-паразит:       — Ну ты даёшь, Антоха! Ладно у девчонки спросить, а совсем другое дело от отца её разрешение получить! Мужик ты, Антоха!       Петров как-то смущённо улыбнулся Бяше, взял Машу за руку и повёл её к танцующим.       — Ха, Ну Петров, весь в свою мать! — тихо сказал Константин Владимирович, но Кристина прекрасно всё расслышала.       — Эх, пойду я, на! — махнул рукой Бяша и уныло поплёлся к выходу. Кристине Николаевне стало чуть жаль мальчугана. Человеком он был неплохим, но уж больно подвластным давлению извне.       Теперь Расстояние между теремком и ёлкой оказалось совершенно пустым. Только Тихонов стоял один, внимательно и чуть сведя брови, наблюдая за Петровым Антоном. Как любой добропорядочный отец он оберегал свою дочурку, следя за приличиями.       — Не думаю, что из-за Антона стоит переживать, Константин Владимирович, — тихо встала чуть поближе девушка. Но в рамках разумного. — Мальчик он неплохой.       — Это точно. Да любопытный больно! — вздохнул Тихонов. — Копался на днях в моей папке, когда приходил лекцию проводить.       — Лекцию?       — А, то ведь до вашего приезда было, Кристина Николаевна, — припомнил милиционер. — Доску с расписанием видели.       — Видела. Неужели маньяк?       — Да чёрт его разберёт. Нервы он мне мотает. От того над Машкой и трясусь — каждый день со школы сам забираю.       — Неспокойно в наше время, — вздохнула Кристина.       Глядя на ребятишек в центре зала стало боязно и тревожно. Сегодня они ходят в школу, выставляют оценки в дневник, радуются, а завтра вдруг пропадают. Холод прошёлся по спине, и девушка поёжилась.       — Замёрзли?       — Да нет, — помотала головой девушка. — Просто от окон чуть дует.       — Тогда поближе вставайте. Здесь сквозняка нет, али вы городские к сквознякам непривычны?       — Ага. Непривычны, — фыркнула недовольно Кристина Николаевна, но встала чуть поближе. — В общежитии едва удавалось нормально это окно несчастное законопатить. А открывать посреди зимы всё равно приходилось — за форточкой продукты оставляли на морозе, чтобы не испортились. Вот каждое утро просыпаешься и гадаешь, что сегодня тянуть будет: поясницу али шею?       — Понимаю. Плохие окна всегда беда. Забьёшь, чем можешь, и дай бог, перезимуешь. У вас-то окна забиты?       — Чердак нет, — вновь поёжилась Кристина.       Пятифан снова пригласил Морозову на танец. Бяшка всё-таки остался и теперь показушно дулся в углу. Катя Смирнова стояла своей группкой девчонок и кидала в сторону Будаева странные взгляды. Маша с Петровым всё ещё танцевали вместе. Учителя то приходили, то уходили, подменяя друг друга. Некоторые родители тихо пританцовывали у стены, присматривая за своими чадами. В их с Тихоновым сторону почти никто не смотрел.       — Что ж вы так, товарищ учитель. Остынете, заболеете — кто детишек будет учить?       — Да на выходных как-нибудь заделаю. Не люблю я туда пониматься.       — Неужто всё-то боитесь?       Кристина неопределённо пожала плечами. Тихонов хмыкнул.       — Новый год-то где будешь отмечать? — вдруг тихо спросил Константин Владимирович.       — А что? К себе зовёшь? — неожиданно слетел с языка вопрос.       Который в один миг смутил обоих.       «Взрослый же человек, чего смущаться? И с ёлкой несчастной так же было!» — ругала себя Белова.       К несчастью, в дверном проёме спортивного зала появилась физиономия физрука. Он нашёл глазами Тихонова и кивнул, как-то обычно делал Ромка, мол, «пойдём, покурим!» Тихонов кивнул. Быстро попросил Кристину не волноваться, а следом бросил, что через минуток десять вернётся.       «Как бы чего не натворили…» — подумалось девушке на мгновение.       — Или они будут дымить на весь задний двор, как два паровоза, или бить друг другу морды, — вздохнула подошедшая к девушке Карина. — Говорила же, они совсем у нас дикие.       — Да не такой уж Константин Владимирович дикий. Наоборот, очень даже спокойный.       — Он с детства таким был. Даже неуверенным немного. Сильно удивилась, когда он у нас на пороге в форме своей появился. Думала, он каким-нибудь ботаником вырастет, а он вот — лейтенант, — вздохнула женщина, оглядывая зал. — А украсили и вправду хорошо. Я этот зал таким только в детстве видела.       — Вы тоже здесь учились?       — Да, сейчас из-за работы мужа здесь живём. А так уехала отсюда давным-давно. Костя меня чуть старше был, раньше школу окончил. Знать не знала, что он женатый был, пока не вернулась. Мама как-то о нём не особо упоминала.       — Вы с Волковым, должно быть, учились.       — Пф! — фыркнула Карина и на лице её проступило явное недовольство. — На два года старше был. Самый завидный парень. Давно бы остепениться пора уже, а он всё ещё по девкам прыгает. Играет пионерская зорька в одном месте. Ну какой хороший мужик в почти сорок без жены и детей?       — Но ведь Константин Владимирович тоже неженатый, — осторожно заметила Кристина.       — Он вдовец, это дело трудное. Тем более для мужика. Мы-то женщины поревём, покричим и дальше всё на себе тащим, а мужики, особенно такие, как Тихонов, сначала горе в водке топят, а потом спустя время себя по кусочкам снова собирают, а чувства все хоронят. Он ради дочки держался все эти годы. Я его, признаться, не узнала, когда увидела после приезда. Сильно его жизнь помотала. Врагу не пожелаешь, — покачала головой Карина и серьёзно посмотрела на девушку. — Он, конечно, мужик хороший, но голову не теряй.       — Да я как-то… — помялась Кристина, не находясь с ответом. — Не планировала…       Карина понимающе улыбнулась.       За разговором Кристина Николаевна упустила момент, когда был объявлен последний танец, и всё вдруг закончилось. Карина любезно предложила подкинуть до дома, и Кристина, не желая идти по потёмкам до дома, согласилась. Петрова производила впечатление хорошей женщины, которой доверять хотелось.       — Я пока пойду, проверю, куда запропастились наши физрук и товарищ милиционер, — будучи уже в гардеробе сказала Кристина.       — Хорошо, мне всё равно надо машину погреть. Не торопитесь.       Волков и Тихонов обнаружились на заднем дворе, занятые каким-то тяжёлым разговором. Не успев добежать до них, Кристина Николаевна рассмотрела Константина Владимировича и недовольно подметила, что тот стоит мало того, что без шапки, так ещё и без шарфа. «Совсем здоровье не бережёт, а меня кутаться заставляет!»       Волков ушёл быстро, бросив какой-то странный и даже злобный взгляд на Тихонова. Тот ответил тем же, только оставался более спокойным. К счастью, не особо сопротивлялся, когда пропахший женскими руками тёплый шарф расположился на его шее. И улыбался, застенчиво и чуть смущённо.       — Петровы? Понял, — кивнул он на её ответ.       Рядом затормозила их машина. Карина за рулём молча попрощалась с Тихоновым, дождалась, пока сама Белова сядет внутрь и тронулась. Кристина Николаевна обернулась. Рядом с Тихоновым уже стояла его дочка и хитро смотрела на отца, что-то тому выговаривая. Выглядел Тихонов под нападками дочки словно провинившийся мальчишка.       «Сорок два года… Да не так уж и много!» — подумалось вдруг Кристине. Антон Петров тоже смотрел во все глаза на Машу.       — Сядь ровно, Антон, а то укачает, — сделала сыну замечание Карина, глядя в зеркало заднего вида. — Увидишь ты ещё свою Марию.       — Да я просто смотрел, — сконфузился мальчик, поправляя очки. — Жаль, Олю не взяли. Ей бы понравилось.       — Оля? У вас ещё дочка есть? — встрепенулась Кристина, глядя на Карину.       Женщина медленно кивнула.       — Да. Мала ещё, да и стесняется многих. Пока что сидит дома. В гости придёшь, познакомишься. Ничего, что я на «ты»?       — Да ничего. Тогда и мне можно?       — Конечно. Завтра сильно занята? Мне на рынок надо будет сбегать, да и тебе закупиться не помешает перед праздниками.       — Не особо я занята. Сегодня до конца проверю тетради, чтобы на следующий год не оставлять, а завтра с утра быстро уберусь и можем идти.       — Хорошо. Номер твой у сына записан в дневнике. Если вдруг что — позвоню.       — Договорились.