с тобой вдвоем

Что-то тяжелое прошлось по беспорядочными мыслям, больно пытаясь выровнять их в одну тонкую полосу, как агрессивные пальцы моток запутанных проводных наушников. Холодные руки Джарда слабо и неуверенно держались за потрепанную траву. Мягкое утешение и бодрость ветра, теплый закат: все это было напрасно, оно не подходило по душе. Смотря через дыру в разбитых "розовых очках", пришлось осознать серьезность жизни. Все эти порезы, сухие шутки и чувство стыда – все это давило с неприятной, тошнотворной силой прямо в грудную клетку. Взгляд вступал в пустоту. Джард тихо и укромно, как полуживая мышь, сидел на свежей траве, сжимая зелень в кулаках. Неизвестное что-то держалось на ниточке, готовое уже упасть в глубокую пропасть печали. И это случилось. Знакомый силуэт вдали, будто прошлое сияющее отражение в зеркале. Его улыбка и глупо задранный вверх козырек с растрёпанными блондинистыми волосами. Бобо... За долгое время он не поменялся, ни капли. Глаза Джарда повисли на другом парне, будто впиваясь пустым взглядом, пронизывая каждую черту, а уже затем резко очнулся, как от удара битой в черепушку. Он поморгал, ободряя заспанные еще с утра глаза, пока в горле нарастал ком невысказанных слов. Бобо, давно заметив Джарда, с легким хихиканьем отбежал в другую сторону с обходным путем, как игривый, пушистый зайчик. Момент, и теплые руки закрыли глаза парня с кепкой. С первым временем темноты казалось, что какой-нибудь заблудший стрелок от нечего делать стрельнул ему прямо в спину и все это закончилось, но нет. Это была безобидная игра, руки мягко прижимались к лицу, будто надеялись, что Джард ничего не увидит. Сзади спины проносятся словно детские смешки и шмыганья носом. В эту минуту хотелось быстро отпрячь знакомые руки, не дать этому "что-то" наконец упасть с разорванной нити внутри, но было поздно: тёплые капли слез накатились в глазах и уже летели с переносицы, пока не достигли пространства между руками Бобо и щек Джарда. Парень сзади прижался грудью в спину друга, как кошка с недостатком ласки – "Угадай кто?" – проговорил мягкий и одновременно задорный голосок. Слезы достигли точки, чтобы Бобо мог почувствовать их на отдыхающих на лице руках. Он еле заметно встрепенулся, а затем положив подбородок на плечо, закрытое потрепанного худи Джарда, убрал ладони от глаз, открывая взор другу, но уже мутное от неостановимых слёз. "А плакать то зачем?" – Бобо вновь хмыкнул, касаясь пальцем слезы, преграждая ей риторический путь вниз, а затем придавил, растирая в щёку другого парня спиральными движениями. Тот же не мог ничего сказать, словно немой. Слёзы катились одна за другой по одному маршруту – вниз, пока не заставали свою участь быть размазанными по щеке чужими пальцами в форме невидимых рисунков, звездочек, спиралей и цветков. Ком в горле никуда не двигался, изображая из себя кляп горлу. Тихое шмыганье и задыхающиеся звуки от заложенного носа и плача на удивление не задели Бобо. Он продолжал играться, попутно смотря другому в его стеклянные и уставшие глаза. Парень молчал, не особо нуждаясь в словах: у него был собственный язык, и он не касался звуковой коммуникации. Пальцы механически остановились, а его тело привстало, размещая себя сидя, рядом с Джардом. На секунду, коричневоволосый смог прервать драму, нерешительно переводя взгляд на Бобо вновь. Его сияющуя улыбка, заинтересованные глаза и глупое лицо одновременно разбавляли и напрягали ситуацию. Внутреннее чувство так и рвалось наружу, хотя выкрикнуть: "не смотри на меня", зажаться в угол, куда-нибудь подальше и продолжать депрессировать в одиночестве. Но язык будто опух во рту, не осмеливаясь пошевелиться или вымолвить хотя бы тихий грустный стон. Их глаза встречно переглянулись, сохраняя зрительный контакт при спокойной обстановке вечернего градиента на небе; вздохи, дыхание слились в единое целое, а стук сердец выровнялось в один ритм, без единых слов.