Падшие создания в греховном кругу

Падшие – это ангелы, когда-то посмевшие отвернуться от самого дорогого в своей вечной жизни – от Бога. Нет им прощения, ведь их поступок – величайший грех, за который любая пытка покажется смешным наказанием. Поэтому для таких существ есть одна лишь кара. Свержение на самое дно. Падая, Азазель не чувствовал ничего. Ни привычного злорадства, ни боли в обожённых крыльях, окрасившихся в чёрный цвет, ни тоски. Раскаты грома заглушали мысли, штормовой ветер закручивал их с братом в смертоносном вихре, но страшно не было. Не после всего, что они уже пережили. Брат... Люцифер, всё ещё пытаясь взлететь, спасти их обоих, хватался за его руку так, будто боялся – если отпустит, потеряет его навсегда. Хах. Как глупо. Они и так уже потеряли самих себя в попытках докопаться до истины, а узнав её... Погрузились в хаос. Вернее, сами позволили себя скинуть в самый низ. Мир состоит из греха – это факт, который невозможно изменить. Что демоны, что люди, что боги – все в итоге оказались одинаковыми, с лишь малейшими различиями. Демоны – слишком импульсивны, их поступки и речи не подвергаются обдумыванию. Их девиз – сначала делаем, потом думаем. Или не думаем вообще. Люди – чересчур забывчивы, готовы в любой момент наставить оружие на тех, кто когда-то их защищал, стоит лишь дать повод... Да и без него тоже. Война – их вечный спутник, когда как само человечество далеко не бессмертно... Боги же – непомерно высокомерны и горды, считают себя «Высшими» существами, теми, кому по аксиоме нужно подчиняться остальным. За столько лет жизни Азазель понял одно. Всех этих созданий объединяет жуткая невежественность. И недооценка других... Их с братом это не касалось. Мир демонов встретил двух сосланных сверху созданий далеко не радушно. Конечно: кому как не демонам ненавидеть богов и Божьих созданий? Вражда между Небом и Бездной длилась тысячелетиями, ни для кого не секрет отношения двух разных миров. Братьев часто пытались убить, даже несмотря на то, что они падшие; ангелы и в Аду ангелы – вот как считали демоны. Однако Падшие – жестоки. Ибо раз с ними поступили так беспощадно, то и они проявлять жалости больше не будут. Новенькие в Преисподней быстро оказались на слуху у каждого, не раз доказав, что как к ангелам к ним относиться не стоит. Ибо кара божья по сравнению с их возмездием покажется детским лепетом. За годы борьбы и завоеваний власти Азазель изменился. Они оба изменились. Но младший в разы заметнее: стал гораздо резче, опасней, яростней, когда как Люцифер всего лишь приобрёл эту ненавистную серьёзность, скрытую за маской убийственного спокойствия. Азазель искренне, со всей душой ненавидел её, желая содрать выросшими когтями, даже если и не мог назвать причины. Старший всегда казался слишком отрешённым, слишком расслабленным, флегматичным. Когда он стал королём демонов после трагичной жертвы Сатаны, никто не посмел высказать недовольства. Но Азазель не мог принять Люцифера в качестве своего повелителя. Поэтому и ушёл, ничего не сказав; скрипя зубами и крепко сжимая кулаки. Тогда-то их пути и разошлись, наверное... И в тот раз, когда за спиной уже смыкались величественные двери в тронный зал, Азазель впервые по-настоящему захотел, чтобы Люцифер его остановил. К сожалению, последний решил, как и всегда, пустить всё на самотёк... Ведь младший обязательно вернётся. Только не факт, что целым и живым... ..Когда Чарриус Семнадцатый разрешил людям продавать демонов в рабство, Азазель впервые настолько озверел. Не щадил никого, рубил людишек направо и налево в безумном порыве отомстить. Месть стала его проводником, его единственной верной спутницей, сопровождающей в каждой битве против мерзких смертных; вскоре к ней также присоединился Мугаро. Сердце, казалось, давно очерствевшее ещё в то время, когда он только попал в Ад, рвалось на части при виде бедных детей-демонят со срезанными крыльями и ошейниками на шеях. Да, Азазель не был адски рождённым. Но причисляя себя к демонам, он прост не мог оставить их одних. И был единственным, кто пытался спасти их род, когда как остальным, включая его брата, было на происходящую жестокость абсолютно наплевать. Всё закрутилось слишком быстро. У бывшего князя даже минутки опомниться не было, как всё завертелось: сначала демоница с ключом, потом назойливые смертные, что сумели слегка развеять его скуку, от которой он уже собирался лезть на стены, замка, которого они же его и лишили, предательство Вельзевула (а он говорил брату, что тот никогда не будет верен никому, кроме Сатаны), после – Бахамут, пусть три раза тот будет проклят, великая битва, больше напоминающая кровавую бойню, победа и... Ад. Ад, разверзнувшийся на самой земле. Убитых в тот день было слишком много среди всех народов... Однако никто не ожидал, что сразу после этой битвы... Наступит настоящая война. Кто бы мог подумать... Люди. Эти тщеславные смертные возомнили о себе невесть что со своим дерзким новым правителем, который отдал простой приказ: уничтожить всех на пути ради сокровищ Богов и защиты от демонов. И вырезал практически целиком целых два народа. Люцифер почти не вмешивался в ход событий, из-за чего они едва не потеряли собственную столицу. Хотя нет. Потеряли. И все оставшиеся в ней демоны превратились в рабов. В тот день Кокит догорал после ужасного пожара, устроенного людьми во время финального сражения. Столица проиграла. Повсюду валялись изуродованные трупы тех, кто только недавно населял столицу. Демоны оказались слабее обычных людей. Какой позор. Как так вышло?? Азазель не был единственным, кто пребывал в смятении и ярости: многие высшие демоны и военачальники источали злобу и непонимание от произошедшего, однако только он один посмел обратиться к их невозмутимому королю так дерзко и в открытую. – КАКОГО ЧЁРТА, ЛЮЦИФЕР?! Мы могли победить, если бы ты вмешался! – кричал он от бессильного гнева, роняя вновь обожжённые перья от крыльев на пол. Правитель не отвечал, безмолвно глядя ему в горящие от эмоций глаза. После медленно, неспешно отложил книгу в сторону и резко приблизился. Азазель не успел даже толком испугаться, чувствуя внезапно сгустившуюся ауру брата, когда на шее оказалась бледная, но сильная ладонь, не позволяющая нормально дышать. – Мне снова нужно учить тебя тому, что на старших нельзя повышать голос? – Хватка стала чуть сильнее, из-за чего Азазель всё-таки схватился руками за ту, что сжимала ему горло; глаза Люцифера опасно сузились, а нежелание умирать ещё клубилось где-то в глубине души. Инстинкт самосохранения, чтоб его. В те годы он ещё присутствовал. В глубине потемневших (хотя куда ещё сильнее?) зрачков заиграла так хорошо знакомая, холодная ярость, вызванная явно не позорным проигрышем демонов. – Я не вмешивался, потому что думал, что мои генералы и подданные сами в состоянии защитить свой город от жалких людей. Собравшиеся в зале тут же вздрогнули и опустили головы, чувствуя неприятный удар по своему самолюбию. Люцифер был прав: ещё задолго до его появления они, демоны, охраняли собственную столицу от всяких недругов. А тут... Проиграли жалким людишкам. Нет им прощения. На миг метнувшийся к подданным взгляд короля вновь обратился к брату. Тот уже растерял весь свой пыл, лишь в самых дальних уголках глаз можно было насмотреть упрямую решимость. По залу пронёсся едва уловимый тяжкий вздох. Хватка разжалась, позволяя младшему тут же громко задышать. – Ты тоже не сумел защитить столицу, Азазель. Не забывай об этом, – тихо добавил король, возвращаясь на свой трон. В ответ Азазель крепко сомкнул зубы, не глядя на брата, выражение лица которого вновь стало отрешённой маской, на которую всего на мгновение опустилась тень огорчения. Это был последний раз, когда они виделись. Потому как вместо того, чтоб в залечь на дно, как трус, бывший князь решил самолично отправиться в столицу людей. И наказать дерзкого короля Чариуса за то, что тот сотворил с их миром. ..В столице людей днём царил мир и покой, но с наступлением ночи начинался кошмар. Подпольная торговля демонами, аукционы, на которых представляли живые экспонаты и выбирали, какую часть тела или какой орган купят. Беспредел, до которого не опускались две адские во время своего триумфа. Люди – самые жестокие на свете существа. Переплюнули даже самих чертей. Мугаро успокаивал его мечущуюся в ярости душу одним своим присутствием. Спасённый им во время одной из стычек, был верен, поддерживал по мере своих сил и не возникал, как некоторые его бывшие подчинённые вроде Церби – самонадеянной и слишком инфантильной особы. Каким-то чудесным образом рядом с ним в голове прояснялось, и думать становилось легче... Когда наступило время злополучного фестиваля, а дракониха не сумела обратиться, первое, что почувствовал Азазель – это шок. А после – нескрываемый ужас, заставивший его в безумии метнуться обратно к своим. Весь его тщательно продуманный план полетел в тартарары из-за одной единственной оплошности, за которую всему отряду демонов, что решился пойти за ним, пришлось заплатить своими жизнями. Пытаясь спасти хотя бы двух выживших собратьев, Азазель сражался, не жалея себя, даже не думая о том, как бы выжить самому: жизни соратников стояли гораздо выше чем его собственная. Но когда он, стараясь обеспечить им уход, увидел гибели обоих... Такие отвратительные, изувечившие из тела до неузнаваемости... То почувствовал, что где-то глубоко внутри, на месте того, что осталось от души, появляется раскол. Однако надежда умерла не сразу, она ещё теплилась, горела ярче пламени в его глазах, когда появилась эта жалкая оборотень, в ней виделся последний шанс на победу... Но и он ускользнул, когда она, ещё совсем ребёнок, невинная душа, пытающаяся ему помочь, желающая спасти от гибели, огорчённо и сочувствующе качнуло головой, говоря «нет». «Это конец», – понял некогда великий князь демонов, в поражении опуская голову и издавая такой отчаянный рёв, от которого даже солдатам вокруг стало не по себе. Из глаз безостановочным потоком полились слёзы. Наверное, это его кара за предательство Небес – горькая мысль, мелькающая перед тем, как в груди что-то окончательно умерло. Ведь боги не прощают ошибок. Жаль только, что из-за него погибли и те, кто этого не заслужил... Лучше бы он сам оказался на их месте. На арене царил привычный хаос, с трибун раздавался громогласный рёв толпы: один из демонов наконец-то пал, победивший поднял окровавленный меч с торжествующим рычанием. Арена – место, на котором недавно он пребывал в качестве уборщика, а теперь – в виде раба. Взгляд скользил по этой картине совсем пустой, отсутствующий. Даже стражники, ведущие его сюда, не были уверены, точно ли он жив, когда только увидели его в тюремной камере: избитый, весь в собственной крови, бледный, как сама смерть, и с совершенно отсутствующим взглядом. Не пытки сломали его, того самого Лоскутного демона, бесчинствующего по ночам, а смерти, что преследовали его все последние десять лет. О Сатана, как же он устал... Может, настала пора всё закончить? С рук сняли цепь, оставив только ошейник, болезненно опоясывающий шею, и толкнут вперёд, шепча: «Чудовище». Демон узнал его, фыркнул неверяще: как это, сам Азазель, один из князей, и здесь, среди рабов? Однако толпа снова взревела, взорвалась воплями: «Убить убийцу!», «Убить Лоскутного демона!», и некогда соратнику, а теперь противнику, не осталось ничего другого, кроме как занести руку для чудовищного удара, что сумеет наконец-то прекратить его бесконечные страдания. Азазель медленно склонил голову, даже не думая обороняться. Он слишком устал от постоянных сражений... Он устал от смертей, от кошмаров с лицами тех, кто умер по его вине, кого он потерял, пока был ведомый местью. Всё в конечном итоге оказалось бессмысленным, ведь цель привела его к такому концу... Даже жалко. Все его попытки свершить возмездие оказались совершенно бесполезными. Рёв толпы слился с отчаянно-яростным рыком демона. Убивать своих никто из тех, кто появляется на арене, не желает, но это единственный способ выжить. А если уж сам князь оказался повержен и не собирается сопротивляться... То это правда конец их народу. Резких взмах, рык от бессилия, и... Ничего не произошло. Послышался звон стали о сталь, удивлённый вскрик демона, аханье толпы и... Новый взмах. Только уже не со стороны противника. Глаза неверяще приоткрылись, пока по телу разливался лёгкий трепет от знакомого присутствия. Всё, что увидел Азазель, подняв голову: это до боли в груди родные огромные белоснежные крылья, закрывающие его от смерти. Прямо как раньше... – Люци.. фер?.. – тихо прошептали потрескавшиеся губы, когда широко распахнувшиеся глаза встретились с ледяными ярко-голубыми. Падший брат как всегда сиял в ослепительно золотых доспехах, от которых приходилось щуриться, такой же, каким был и много лет назад. Только взгляд на этот раз резал острее бритвы цирюльника – проскользнул быстро по нему, растрёпанному, раненому, такому непривычно беззащитному и жалкому, нахмурился. Белоснежный меч вновь оказался в ножнах, а в следующий миг Азазель успел только опять испуганно вздрогнуть и от неожиданности шикнуть, так как оказался на руках. – До меня дошли вести, что ты тут развлекаешься по полной, – очень мрачно для себя сообщил брату взлетевший Люцифер, кивком головы отдавая приказ одному из прибывших генералов разобраться с набежавшей стражей. У него есть дела и поважнее. – Занятные увлечения, брат, мог бы и меня просветить заранее, что собираешься умереть, будучи рабом. Я бы хотя бы подготовился... к похоронам. Всё-таки родственники не каждый день умирают, знаешь ли. – Руки под коленями и поясницей напротив жестоким словам прижали ношу к груди чуть сильнее. Ага, как же, к похоронам. Демоны в жизни никого не хоронили, неужто брат перечитал своих книг и решил привнести в их мир новшества?? Или он решил последовать старой традиции ангелов? Каждый мощный взмах крыльев уносил их двоих всё дальше от агонизирующей толпы. Мимолётно уронив взгляд вниз, Азазель тихо усмехнулся, чувствуя под разбитой щекой холод металла доспехов: перепуганные людишки, только что желавшие ему смерти, смотрелись с такой высоты донельзя комично. Как муравьи. Уловив этот звук, Люцифер скосил взгляд: бледный, как поганка, младший брат весил не больше хрупкой девушки. «Придётся опять откармливать, как в детстве», – обречённо вздохнул правитель демонов, аккуратно ощупывая тело в руках на предмет ранений так, чтобы не уронить: падения с такой высоты младший брат точно не переживёт. Старые рубцы, многочисленные шрамы, свежие порезы и наверняка целая туча синяков и внутренний кровотечений, от которых можно умереть. «Ты не исправим», – устало подумал Люцифер, уже готовясь вызывать лекарей и пикируя к замершему в небе замку; он заранее отдал распоряжения кое-кому в этом поганом городе приглядывать за непослушным братом и докладывать ему, если что случится. Однако он совсем не ожидал в один прекрасный спокойный вечер за книгой и чашкой чая услышать донесение о том, что Азазеля схватили люди Чариуса и собираются казнить. К своей чести, Люцифер даже не поперхнулся. Но маска безразличия ко всему на секунду треснула, из-за чего по всей библиотеке пришлось убирать разбитые витражные окна. – Спасибо, – прервал поток его мыслей тихий голос. Вскинув брови, Люцифер с удивлением взглянул на закрывшего глаза младшего, уткнувшегося лбом ему в плечо. На лице у того растянулась слабая умиротворённая улыбка. Ничего не ответив, король Ада успел только порадоваться, что никто в этот момент не видел его лица, а после наконец-то приземлился, тут же отдавая приказ ожидающим его слугам. «Кровь не обманешь», – однажды сказал великий мудрец. Несмотря на то, что тот являлся человеком, Люцифер был с ним согласен. Какими бы разными они с братом ни были, их связь остаётся нерушимой. Ничто не способно этого изменить.