Внутренний разлом.

Глава 12. Возвращение. Автобус, пахнущий сыростью и бензином, подпрыгивал на ямках и не ровностях дороги. Она сидела у окна, прижавшись к холодному стеклу, и смотрела, как за ним проплывали огни вечернего города. Внутри было шумно: гул двигателя, обрывки разговоров, но в ней самой царила натянутая тишина. Тишина после бури. Два дня. Целых два дня – пустота. Савва исчез так же внезапно, как и появился, оставив ее наедине с воспоминаниями, которые казались то ли ярким сном, то ли чужой памятью. Она помнила падение, удар… а потом ледяную волну, накрывшую ее с головой, и ощущение, что ее тело больше ей не принадлежит. Помнила взгляд, которым она… нет, он – смотрел на обидчиков. Помнила свист снежков и хныканье. А потом провал, и вот она уже одна, сидит в автобусе, мокрая, с ноющей щекой, а вокруг ни души. И с тех пор тишина. – Савва? – мысль, осторожная, как пробный камень, брошенный в темный колодец. Ни всплеска, ни эха. Автобус резко затормозил, и Саша инстинктивно вцепилась в поручень. В окне мелькали знакомые дворы, ближе к дому. И тут, в такт стуку колес, в самой глубине сознания, будто из-за тяжелой двери, донесся знакомый голос. – Я здесь. Саша вздрогнула так сильно, что чуть не выронила рюкзак. Облегчение, острое и сладкое, тут же сменилось волной обиды и гнева. – Где ты был?! – мысленно выпалила она, сжимая кулаки. – Два дня! Я думала… я не знала, что думать! Ты взял контроль, устроил этот… цирк. По-твоему, нормально вот так, ни с того ни с сего, объявляться? Какая причина? Почему ты ничего не сказал? В ответ сначала – пауза, будто он взвешивал слова. Потом его мысленный голос прозвучал ровно, без извинений, но и без прежней ледяной отстраненности. В нем была усталость. – А что, соскучилась, Ангелок? – Наконец, в тишине ее разума прозвучал голос. Не громкий, но отчетливый, как удар. Он был здесь. Все это время был здесь. – Придурок! – выпалила Саша, уже не скрывая эмоций. Но понимая, что находится в людном месте, взяла себя в руки. – Ладно-ладно. – Буркнул он, будто вздыхая. – Причина была – веская. Ты была в опасности, а твоя собственная воля была парализована страхом. Мне пришлось действовать быстро. Они не просто толкнули тебя, Саша. Они смотрели на тебя, как на вещь. Как на того, кто не имеет права дать сдачи. Я не мог этого допустить. А молчание... было необходимо. Чтобы ты отдохнула. А я – чтобы оценить обстановку. После того, что я сделал… Я правда думал, что это поможет. – сказал он с тяжестью в голосе. – «Оценить обстановку»? – мысленно переспросила она. –Что, теперь за мной следят? – За тобой всегда кто-то наблюдает, – ответил Савва, и в его мысленном тоне промелькнула тень чего-то холодного. – Но теперь они знают, что у тебя есть защита, которая не церемонится. Это первый и главный урок. Страх – это оружие, но им нужно уметь пользоваться. Я показал, как это делается. Саша слушала, и обида понемногу таяла, уступая место пониманию и новой, щемящей тревоге. – К тому же, такие вмешательства… Такие переходы отнимают силы у нас обоих. И я не о физических силах, вся тяжесть в ментальных. Он говорил о «связи», «переходах», «энергии» – как о чем-то привычном, а для нее это был переворот всего мира. – А почему сейчас? Почему решил заговорить? – Потому что ты успокоилась. Потому что ты едешь домой, в безопасное место. И потому что, – в его тоне появилась едва уловимая, твердая нота, – нам нужно обсудить правила. Чтобы в следующий раз не было неожиданностей для тебя. Но это позже. Сейчас тебе нужно домой. Автобус подъехал к ее остановке. Саша вышла, автоматически поправив рюкзак. Разговор в голове затих, но ощущение присутствия осталось – тихое, но незыблемое, как фундамент. Она больше не была одна. Дом светился в конце улицы, как уютный маяк. Но когда она открыла дверь, уют оказался ярче, чем обычно. В прихожей пахло ванилью и шоколадом. – Сашенька, ты где пропадала? – из гостиной выбежала мама, но ее радостное лицо сразу же омрачилось беспокойством. – Боже мой, дочка, да ты вся промокла! И щека… это что, синяк? Саша коснулась болезненного места. Нужно было быстро сориентироваться. Она заставила губы растянуться в самую беззаботную улыбку, какую только могла изобразить. – Да ничего, мам! Мы с… с ребятами во дворе в снежки играли. Ну, заигрались. Весело было! – Она сделала голос бодрым, чуть уставшим от «здоровой» прогулки. Показывать родителям свою слабость, свой страх – неправильно. У них и своих забот хватает. Ее проблемы – ее крест. И, как выяснилось, крест невидимого сожителя в ее сознании. Мама вздохнула, погладила ее по мокрым волосам. – Ну, развеселая ты наша, иди быстро, переодевайся в сухое, простудишься! Папа с Женькой заждались! «Я сплю?» – мысленно подумала Саша. Она искренне была в восторге и в шоке одновременно. Последнее время родители стали к ней добрее. Наконец чувствуется их любовь, что им не все равно на неё. В гостиной на столе действительно ждало торжество. Не просто торт, а маленький шедевр. Бисквитная крепость с кремовыми башенками и ягодным «флагом». «Сашеньке за терпение!» – гласила сахарная надпись. Оказалось, папа получил новую должность, и они устроили семейный праздник просто так, чтобы порадовать друг друга, а день рождение Саши стал поводом. Сашино сердце сжалось. Вот он, настоящий мир: теплый свет лампы, смех младшего брата Женьки, пытающегося стащить вишню с торта, довольное лицо отца. А в ее голове живет тайна, способная этот хрупкий мир расколоть. Она активно участвовала в общем веселье, смеялась над шутками папы, доедала свой кусок торта, чувствуя себя самой страшной обманщицей на свете. Когда чаепитие закончилось, и родители ушли на кухню мыть посуду, а Женёк – смотреть мультики, Саша с облегчением скрылась в комнате. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула, сбросив маску. Тишина. Только тиканье будильника на столе. Она включила настольную лампу, создав островок мягкого света, взяла с полки первую попавшуюся книгу – толстый том приключений – и устроилась за столом, раскрыв его где-то посередине. Глаза бегали по строчкам, не видя букв. Все ее внимание было сфокусировано внутри. – Ну вот, – подумала она, отбрасывая последние остатки напряжения. – Я дома. Одна. Можно говорить. Она мысленно представила его не как голос, а как образ: высокую, слегка размытую фигуру, стоящую в углу ее внутреннего пространства, в тени. – Савва. Я слушаю. Его ответ пришел не сразу, будто он давал ей последний шанс передумать. – Ты справилась хорошо. – Его голос в голове был теперь спокойным, почти педагогичным. – Но притворство перед близкими не лучшая стратегия. Хотя я понимаю твои мотивы. – Ты говорил про правила, — напомнила Саша, перелистывая страницу, которую не читала. – Да. Правила. Первое: я не буду вмешиваться без крайней необходимости. Без прямой угрозы тебе. То, что было – было необходимостью. Второе: если такое повторится, я постараюсь предупредить тебя, если будет время. Но времени может не быть. Третье, и самое важное: моя цель – не заменять тебя, Саша. Моя цель – чтобы ты научилась защищаться сама. Чтобы та сила, что проявилась в снежках, стала твоей. А не моей. Перестань быть жертвой. Саша замерла, глядя на иллюстрацию в книге, где герой сражался с драконом. Ей предстояло сразиться со своим. – Как? – одинокое слово прозвучало в ее мыслях. – Начнем с малого, – ответил Савва, и в его тоне появилась тень чего-то, что могло бы быть улыбкой. – Завтра. Мы попробуем поменять так, чтобы ты стала наблюдателем, а я покажу, как ставить таких выродков на место. Саша сглотнула, глядя на цветные картинки в книге сказок, где добро всегда побеждало зло простым и ясным способом. Ее реальность оказалась куда сложнее. – А что будет дальше? – спросила она, уже не с обидой, а с тихим, сосредоточенным любопытством. – Дальше, – мысленный голос Саввы прозвучал почти как обещание, – ты научишься делать это сама. А я... буду страховать. Но для начала, тебе нужно перестать бояться самой себя. И того, что в тебе есть. Мы поговорим об этом завтра. Сейчас, тебе нужно отдохнуть. Просто быть собой. Я буду здесь, охранять твой сон. Тишина снова опустилась на комнату, но теперь она была другой. Не пустой, а наполненной. Присутствие Саввы было охраняющим. Как страж у ворот. Саша закрыла книгу, подошла к окну. Во дворе лежал чистый, нетронутый снег, залитый синевой уличного фонаря. Она поймала свое отражение в стекле – девочку с серьезными глазами и желтеющим синяком на щеке. В этих глазах уже не было паники. Была решимость. И вопрос. «Завтра», – беззвучно прошептала она своему отражению и почувствовала в глубине души тихий, утвердительный импульс – словно эхо. Игра, действительно, только начиналась. Но теперь у нее был тренер. Суровый, загадочный и незримый. И первое правило было ясно: чтобы перестать быть жертвой, ей предстояло познакомиться с той частью себя, которую звали Саввой.