До новых снов с тобой

«Лишь погрузившись в сон я чувствую, что живу. Только здесь я по-настоящему счастлив. Я не одинок.»

Звук открывающейся двери нарушает извечную тишину в квартире. Уён, бросив сумку в один угол, а обувь в другой, устало ковыляет до своего пристанища. Уютной кровати, ожидавшей его каждый тоскливый вечер. Он падает на смятую постель, отдавая весь груз своего тела крепкой конструкции. Главное – не оставлять эту тяжесть на собственной душе. Неохотно перевернувшись на спину, Уён поднимает взгляд на потолок. Он слегка освещен из-за забытого света в коридоре. Но парень не встанет его выключить. Лампочка будет гореть до самого утра, пока Чон не вспомнит о ней лишь снова выходя из квартиры. Он закрывает глаза, желая быстрее погрузиться в желаемую глубинную тьму сна. Но с каким же удивлением он потом смотрит на счета за свет, которым постоянно пренебрегает, возвращаясь в реальность. Удивительно, откуда такие счета, если он толком и не живёт в квартире?   Именно не живет. Его существование заключалось лишь в смене сна и учёбы, на которой он забивал свою голову даже самыми бесполезными знаниями, лишь бы не слышать собственных мыслей. Каждый день проходил в попытках сбежать. Сбежать от самого себя и реальности, окружающей его. Как бы он не старался, рядом с ним не было никого. Не то, чтобы друзей, - даже простые знакомые с неохотой здоровались с ним. И Уён всё никак не мог понять: почему же его никто не принял? Почему он, боясь одиночества сильнее огня, оказался отвергнутым всем его нынешним окружением? Может, он был слишком навязчив, желая в начале пути студенческой жизни сплотить коллектив? Или, наверное, одному из одногруппников не понравилась его безобидная шутка и тот решил, что это хороший повод объединить свою компашку против Чона? Кидать в его сторону осуждающие взгляды каждый раз, когда Уён проходил мимо. А вдруг кому-то был неприятен его громкий смех с наиглупейшей шутки, которую мог придумать человек? Да стал этот «кто-то» держаться подальше, не желая оказываться в центре внимания из-за чрезмерно экспрессивной натуры Уёна. Наверное, дело оказалось в нём. Он не подошёл никому из окружения. Его было слишком «много». В попытках исправиться, Уён добился только потери самого себя. Перестал громко говорить, ведь это раздражало окружающих. Больше не встревал в разговоры с шутками, боясь задеть ими кого-то. Взял за контроль свои эмоции, чтобы во время беседы с другими не спугнуть случайного собеседника. Но даже здесь все его старания стать «лучше» для окружения оказались безуспешными. С Уёном стало скучно. Люди просто и не заводили с ним разговор, не интересовались им. Он стал никем для окружения.   С каждым годом становилось всё сложнее. Уён всё сильнее чувствовал свою оторванность от общества. Всё сильнее сжимало грудь от пребывания в одном помещении с теми, кто его даже видеть не желал. Он больше не осмеливался подходить к кому-либо, как в прежние времена первого года обучения. В этом и не было смысла – ведь тот, кто решит с ним заговорить, в сию же минуту получит уже заученную Уёном наизусть фразу: «Да нахер ты с ним общаешься, он пиздец странный.» Но кто бы ему подсказал, в чём его странность? В том, что он просто когда-то желал чувствовать себя живым?   Удушающее чувство одиночества и сомнения в себе, как личности, завели Уёна в цикл страданий и бесконечно вертящихся мыслей в голове. Каждое действие, поступок, каждый свой вздох он прокручивал вновь и вновь, докапываясь до «истины». Искал в себе все недостатки, но не знал, как ему их исправить. За все пройденные 4 года универа он так и не нашёл этот путь исправления. Искра, встречающая во взгляде Уёна каждого нового человека в его жизни, потухла. Универ он стал посещать безумно редко. Выходил лишь в тех случаях, если видел кучу пропущенных звонков от классной руководительницы, так трепетно заботящейся о посещаемости «мнимого» человека. Зачем ему быть там, где среди множества людей он остаётся один. Чувствует себя словно под куполом, в котором с каждой секундой не остаётся воздуха для вздоха. Там он задыхался, боясь поднять взгляд с потрясывающихся рук, сжатых в кулаки от нервов.   И вся его жизнь, словно самый трагичный фильм, помелькает перед взглядом за момент до отхода ко сну. Уён уже смирился с тем, что процесс засыпания мучителен и долог. Но ради покоя, ожидающего его во сне, он был готов терпеть собственные мысли. Готов изнурять себя в попытках уснуть, лишь бы встретить его.  

***

3 курс. Уён отключился на койке в медицинского кабине универа, в котором прогуливал оставшиеся несчастные пары. Он увидел сон. Скорее, кошмар, что с точностью повторял события прожитого утра. В нём он сидел на этой же койке, пытаясь унять накатившую панику. От него отвернулся единственный человек, которого он успел посчитать другом. Тот, кто хоть и с опаской, но решил узнать Уёна поближе. Но подвергся влиянию людей, которые настраивали всех вокруг против Чона. Наверное, побоялся, что будет проживать долю Уёна вместе с ним. Сердце отбивало пульс, словно парень только что пробежал марафон. На глазах выступали капельки слёз, как только образ лица близкого друга вновь появлялся в голове. Это был взгляд, полный сожаления и жалости к нему. Это выражение глаз било больнее всех осуждающих вместе взятых. Ведь только оно дало понять, насколько же жалкое положение сейчас у Уёна. Что от него ушла его последняя надежда на хоть что-то, что можно было назвать жизнью. Сгорбившись на постельной койке, Уён вплёл свои пальцы в волосы, сильно сжимая каждую попавшую под руку прядку. Тянул что есть силы, шипя сквозь зубы от сильнейшей обиды, разрывающей изнутри. Кажется, стены вокруг него тряслись. Но это всё тревога. Паника в смеси со всеми негативными эмоциями, которые испытывал Уён годами. И сейчас, когда он действительно остался один, его собственный разум решил его предать. Заставить страдать так, словно он виноват в своей же никчёмности и ненужности другим. Уён перестаёт слышать окружающий мир. В ушах всё раздаётся ужасным звоном, оглушающим до боли. Он сжимает голову, словно желал избавиться от самого себя, размозжив собственный череп. Заставить перестать работать тупой мозг, приносивший столько боли. … …Эй? …Т.. м..ня …слы….шь?   В чувства Уёна приводит резкое ощущение сдавленности рук. Словно кто-то сковал его в тяжёлые цепи. Он с трудом сопротивляется, почти не управляя собственным телом. Он не поднимает взгляда. Вместо представляемых оков открыв глаза Уён видит чужие ладони, крепко сжимающие его запястья. Когда рядом с ним появился человек? Он не может поднять голову так, чтобы увидеть лицо незнакомца, который подозрительно вовремя пришел к нему. Уён мог разглядеть только длинные пальцы рук, полностью обхватившие его худые запястья. Мог заметить достаточно длинные ноги, которые, почему то, слегка потрясывались. А может, это дрожит сам Уён?   ­­­­              — Ты меня слышишь? Мне позвать медсестру? — вопрос человека эхом раздаётся для Уёна эхом. Наконец-то пробившись через заглушающий всё вокруг звон. Мягкий тембр голоса сидевшего рядом парня заставляет вернуться в «реальность»   Уён пытается что-то ответить, но у него не выходит. Как только он открывает свой рот, чтобы сказать хоть слово, его собственный голос не хочет слушаться. Ему не удаётся вымолвить даже звук. Он просто растерянно смотрит вокруг себя, наконец-то получив возможность взглянуть на того, КТО вообще сейчас рядом с ним.   Ему удаётся разглядеть сквозь взгляд, застланный пеленой, теперь ещё и широкие плечи парня. Трепет его груди, словно от беспокойства. Уён с трудом отмахивается головой, выдавая рядом сидящему парню хоть какую-то реакцию.   — Ты не один, Уён. Всё хорошо.   Подобно электрическому разряду пробивает эта фраза Уёна. Почему эти слова от незнакомца ощущаются так больно? Ничего не хорошо. Он всё так же один. Также сейчас остаётся тем, кто был предан.   — Я с тобой, ты никогда не будешь один. Мне жаль, что меня не было рядом в нужный момент.   Бархатный голос действовал на Уёна как сильнейшее успокоительное. Слова сожаления звучали искренне, словно парень его знал. Но сам Чон не мог никак понять, что за незнакомец сейчас рядом и почему он так сильно на него влияет? Почему ему становится легче от того, что его держат за руку? Почему незнакомый голос кажется таким родным, согревающим, как теплые объятия. Уён всё также не может вымолвить и слово. Сколько не жмурился, сколько не пытался проморгаться, протереть свои глаза – всё бестолку. Лица он не видел. Лишь силуэт, тянувшийся заключить его в объятия, представал перед ним. У Чона не было выбора. Он, опустив руки, принимает неожиданную поддержку. Длинные руки крепко сжимают его худощавое тело, что, в какой-то момент, становится даже тяжело дышать. Но это его и отвлекает.   — Я буду с тобой всегда. Ты хороший, Уён. Тебе не нужно меняться ради кого-то, быть «другим», чтобы понравиться людям. Ты не должен терять себя настоящего: искреннего и громкого парня, который заставляет меня смеяться с любой мелочи. Того, с кем мне очень нравится быть. Пожалуйста, будь бережливее к тому Уёну, которого я так сильно люблю… — произносит очень медленно, почти полушёпотом парень, успокаивая Уёна. Мягко гладит по спине, словно утешая маленького ребенка. Заботливо поправляет растрепанные волосы.   Уён слышит для себя безумно странные слова. Фразы, которые он никогда в своей жизни и не надеялся услышать. Не мечтал даже о чувствах, которые распускались сейчас подменяли всю панику и обиду, следа от которой уже не оставалось. Мозг не мог воспринимать без вопросов происходящее, но на душе же становилось тише. Мягкие прикосновения забирали от него тревогу. Шум в голове подменяет голос, сравнимый с тихими волнами. Он чуть ли не убаюкивал его, произнося фразы, которые он жаждал слышать больше всего. Уён просто растворяется в объятиях, забывая о всём мире вокруг. Нет больше вопросов о том, кто ворвался в его жизнь. Этот незнакомец чувствовался ему родным. Кем-то очень близким.

Уён действительно не один. О нём заботятся.