Чем заняться в ином мире?

ㅤ Напряжение нарастало. Никто из них не двигался, но в мыслях с невообразимой скоростью у них пролетала целая жизнь со всевозможными вариантами развития событий. Они не сводили глаз с расставленных шахматных фигур, ни одна из которых не была сдвинута с места. Однако в своих мыслях они завершили партию уже множество раз. Не потому что их интеллект был настолько велик и позволял им просчитывать десятки, сотни ходов наперёд. Нет, вовсе нет. Просто они уже столько раз сыграли друг против друга, что все их ходы стали до боли предсказуемыми. — Довольно, — выдохнул Рататоск. — Нам нужно что-то другое, — согласился с ним Рихтер. По углам неаккуратно были разложены самые разные настольные игры, карты и прочие развлечения, к которым ни одному из них возвращаться не хотелось, так как каждую из них они изучили до тошноты. Время от времени, возвращаясь с отчётом о проведении преобразования мира, Тенебрае приносил им что-то новое. Потому теперь им только и оставалось, что ждать его с надеждой на лучшее. Однако в этот раз Рихтер испытал невероятное разочарование: Тенебрае в клыках держал резинку. Самую обычную удлинённую резинку. На такие Рихтер в детстве насмотрелся. — Резиночки? Серьёзно? — не выдержал он. Его голос буквально пропитался скепсисом. — Даже в моём детстве интерес к этой игре у детей сходил на нет. Откуда ты достал эту древность? — Всё новое — хорошо забытое старое, — мудро заметил Тенебрае, выплёвывая резинку в руку хозяина. —Игра вновь набирает популярность. А вам бы подвигаться не мешало, а то только и делаете, что сидите. — Хм, а он прав, — внезапно согласился Рататоск. — Что? Все возмущения Рихтера были прерваны серьёзным отчётом, который ему строго-настрого было запрещено прерывать. Пришлось стиснув зубы умолкнуть, ворча про себя всё, что он думает о «драной кошке». Когда же Тенебрае покинул их скромную обитель, Рихтер, наконец, озвучил своё мнение: — Поверь, в следующий раз он скакалку принесёт. — И что такого? Рихтер удручённо смотрел на задумчиво разглядывающего резинку Рататоска. Впрочем… А чего ещё делать? Их позор всё равно никто не увидит. А если Рататоск заикнётся когда-либо кому, так себя же и подставит. Здесь они с ним были наравне. «Ладно», — смирился с участью Рихтер. — Значит так, — начал объяснять он, — правила такие… ㅤ