Имитация

Японский сад в Центральном парке замер. В этой искусственно созданной тишине Хиро Накамура стоял спиной к Габриэлю, глядя на гладь пруда. — Ты пришел напомнить о сделке, — негромко произнес Габриэль. — Техас. Кафе. Чарли. Хиро обернулся. В его глазах не было дружелюбия, только сухая, самурайская сосредоточенность. — Ты спас её, Габриэль. Ты залез ей в голову, чтобы исправить аневризму, потому что я пообещал тебе за это заглянуть в будущее. Она была для тебя никем. Всего лишь биологическим механизмом с дефектом. Но ты сделал это. Ты спас женщину, которую любил я. Хиро подошел ближе, его взгляд стал пронзительным. — Скажи мне... что ты почувствовал тогда? В тот миг, когда ты использовал свои способности, чтобы не убить? Когда твой «голод» наткнулся на твой собственный выбор? Габриэль отвел взгляд, рассматривая камни у себя под ногами. — Я почувствовал... тишину, — признался он. Голос прозвучал глухо. — Голод всегда тикает у меня в голове, как сломанный часовой механизм. Но в тот момент, когда я исправил её, тиканье прекратилось. Это не было состраданием, Хиро. Это было странное, холодное удовлетворение от того, что я могу не только разрушать порядок, но и восстанавливать его. Хиро кивнул, принимая этот ответ. — И именно поэтому то, что я показал тебе в ответ, напугало тебя так сильно. Габриэль вздрогнул. То видение до сих пор стояло у него перед глазами, как выжженное клеймо. — Ты показал мне вершину, — Сайлар сжал кулаки. — Я увидел себя самым могущественным существом на планете. Я собрал всё. Все способности, все знания. Я стал богом. Но в том будущем я стоял на крыше мира один. Совсем один. Вокруг была только выжженная земля и мертвая тишина. Ни одного живого существа. Никакого тиканья, Хиро. Только я и бесконечность. — И ты понял цену, — утвердительно сказал Хиро. — Да. Ты показал мне, что мой путь ведет в никуда. Что финал моей жажды — это абсолютное одиночество. Это напугало меня больше смерти. Именно поэтому я пошел к Паркману. Я умолял его отнять у меня всё, стереть Сайлара, превратить меня в ничто. Я был готов на любую лоботомию, лишь бы не оказаться в той тишине, которую ты мне показал. Хиро внимательно слушал. Он знал, что последовало дальше: гнев Мэтта, ментальная тюрьма, годы в кирпичном лабиринте собственного разума. — Мэтт запер тебя в твоем собственном аду, — тихо произнес Хиро. — Три года, — Габриэль поднял на него глаза, и в них была пугающая честность. — Три года я был там один. Именно в той пустоте, которой ты меня пугал. Я почти сошел с ума. А потом пришел Питер. Он провел со мной там два года — для него это были часы, а для нас обоих — вечность за разбиванием стен. Если бы не он... я бы никогда не вспомнил, как быть Габриэлем. Хиро посмотрел на него с горькой усмешкой. — Питер Петрелли — человек с добрым сердцем. Он спас тебя из пустоты, чтобы ты вернулся к нелепому ужину с людьми, которые тебя ненавидят. Ты считаешь, это стоило того? Габриэль посмотрел на спешащих мимо людей в парке — шумных, раздраженных, живых. — Да, — ответил он. — Нелепость, неловкость, презрение Лео... всё это лучше, чем та тишина на вершине мира. По крайней мере, здесь я слышу чужое дыхание. Хиро начал растворяться в воздухе, и время в парке снова затикало. — Береги их, Габриэль, — донесся последний шепот Хиро. — Потому что Питер больше не придет за тобой в пустоту. Это был твой последний шанс. Габриэль остался стоять на аллее. Он поправил очки и почувствовал странную легкость. Страх одиночества всё еще был с ним, но теперь он был его предохранителем. Он развернулся и пошел в сторону Бруклина. Клэр и Питер ждали его. И, возможно, это было самым большим чудом, которое Хиро когда-либо показывал ему в его будущем.