Сирень на завтрак.

// И зацветет на руинах сирень,

И приручат во мне дикого зверя. //

      Воздух в конце мая наполнен густым, сонным ароматом цветущих садов и разогретой солнцем земли. Световой день долгий и наполнен голосами птиц, что устраивают перекличку в усыпанных зеленью ветвях деревьев. Тихие зори словно застывают на горизонте, раскрашивая небо в пастельные тона, пока первые рассветные лучи бликуют в полупрозрачной дымке тумана. Прогулки по паркам и скверам в это время года – настоящее наслаждение. Солнечный свет пробивается сквозь листву деревьев, создавая причудливые узоры на земле. Шелест зелени, пение птиц, жужжание пчел, собирающих нектар с цветов – всё это сливается в единую симфонию, наполняющую душу покоем и радостью. Вечера становятся теплыми и тихими. На небе появляются первые звезды, а воздух по-прежнему наполнен ярким ароматом соцветий. Это время, когда можно просто сидеть на веранде или балконе, пить чай и наслаждаться умиротворением. Конец мая – это обещание лета, это время надежд и мечтаний, время, когда всё кажется возможным.       И, конечно, сирень. Именно в конце мая она достигает пика своего цветения. Кусты, усыпанные пышными соцветиями, словно огромные букеты, встречаются в каждом уголке. Белая, лиловая, розовая, пурпурная – сирень чарует своим многообразием оттенков. Её аромат – терпкий, сладкий, пьянящий – проникает повсюду, заставляя забыть о повседневных заботах. А ещё сирень – кладезь суеверий. Все, хоть раз, гадали на цветах кустарника, в поисках заветного пятилистника на ветке.       Иллуги сонно опирается на подоконник, через приоткрытое окно в комнату проникает удушающий запах сирени, заполняя всё пространство. Цифры на дисплее телефона показывают уже без двадцати пять утра. Спать хотелось безумно, но совершенно не получалось. В голове пульсируют навязчивые мысли, не давая ни на секунду провалиться в сон. За окном – тишина, нарушаемая лишь голосами утренних птиц и шумом редких машин. Солнце давно прогнало ночную мглу, пробуждая город от дремы. Люди постепенно выходят на улицу, снова куда-то торопясь. Иллуги отрешенно наблюдает за чужими жизнями, ему бы сейчас оказаться где-нибудь далеко... Где нет сирени, где ещё ощущается близость зимы, но при этом нет этого гнетущего чувства безысходности.       Внезапно внизу раздается тихий шорох. Иллуги вздрагивает и вглядывается в темноту. Под окном, на клумбе, копошится что-то небольшое и темное. Сначала ему показалось, что это котенок или щенок, но, присмотревшись, он понимает, что это еж. Маленький ежик деловито перебирает лапками, пытаясь пробраться сквозь густые заросли сирени. «И приручат во мне дикого зверя…» – снова вспоминает Иллуги слова из стихотворения. Он усмехается. Какого зверя можно приручить в человеке, если люди похуже животных? Но что-то в этом маленьком ежике, пробивающемся сквозь тернии, заставляет его задуматься. Может быть, надежда еще не потеряна? Может быть, даже на руинах можно найти что-то прекрасное, как цветущая сирень?       Сидеть дома не оставалось никакого смысла, поэтому Иллуги накидывает поверх пижамы кофту и выходит на улицу. Свежий воздух заставляет зябко поежится, но температура достаточно комфортная, чтобы не стучать зубами, да и ветра не было. Спокойствие. Иллуги любит такие часы, не важно днем или ночью, когда вокруг всё дышит умиротворением и тишиной. Он медленно бредет по тротуару, стараясь не наступать на трещины. Отходить слишком далеко от подъезда не было желания, на случай, если сонливость всё же возьмёт верх над ворохом мыслей, поэтому юноша решил побродить около палисадника, рассматривая кусты сирени.       В голову приходят неожиданные воспоминания из детства: когда-то он точно также копался в цветнике, пытаясь найти заветный пятилистник. Тогда это казалось невероятно важным. Самым главным делом его жизни. С каким трепетом он срывал каждый цветок, внимательно пересчитывая лепестки, и какая радость охватывала его, когда удавалось найти удачу! Свою удачу. Флинс каждый раз спрашивал его про желание, как будто не знал, что о таком не рассказывают. Не сбудется же! Забавно, что заветной мечтной Иллуги всегда была просьба о том, чтобы их дружба никогда не заканчивалась. Чтобы они всегда были рядом.       Иллуги перебирает соцветия, на удивление довольно быстро находя пятилистник. «Хочу, чтобы Кирилл быстрее приехал.», – с годами его желание не очень-то поменялось, а вкус сирени остался таким же горьким, чем-то напоминая спиртовые духи. Сейчас Флинс за тысячи километров от него, потому что ему удалось поступить куда мечтал. Он приезжает два раза в год, они переписываются каждый день, а созвоны происходят стабильно несколько раз в неделю, но Иллуги всё равно безумно скучает. Они дружат с самого детства, но вот как именно завязались их взаимоотношения уже никто не помнит. Просто так вышло, что каждый стал своеобразным дополнением другого: Флинс старше на три года и иногда он позволяет себе подтрунивать над Иллуги, но тот активно дает отпор, начиная шуточную перепалку. Им всегда было весело друг с другом, а ещё спокойно.       Иллуги прикрывает глаза, позволяя солнцу коснуться лица. Тепло. Приятно. Спокойно. Если бы ещё не этот навязчивый запах сирени… Он вновь перебирает соцветия в руках, машинально срывая лепестки. Белые, лиловые, розовые – все они пахнут одинаково сильно. Забавно, создаётся такое впечатление, будто мир пытается заполнить пустоту, возникшую в его душе, ароматом цветущей сирени. Как будто этот запах способен заглушить тоску.       Неожиданная вибрация телефона в кармане пробуждает от мыслей. Сообщение было от Флинса. «Я приеду раньше. Билеты взял на следующую неделю. Соскучился.», – сердце пропускает удар, а щёки нагреваются. Иллуги перечитывает сообщение несколько раз, словно не веря своим глазам. Он улыбается, зарываясь лицом в соцветия сирени. На этот раз ее запах кажется не таким уж удушающим, а даже приятным. Сладким. Пьянящим. Как предвкушение встречи. Иллуги смотрит на пышную ветку в руке – похоже, его желание наконец-то сбудется. Флинс приедет. Через неделю. Всё остальное уже не имеет значения.       Возвращаясь в квартиру, Иллуги чувствует, как на душе становится легче. Безысходность отступает. Впереди – надежда. Впереди – встреча. И даже запах злосчастной сирени больше не кажется таким невыносимым.

***

Утро проходит в хлопотах и мучительном ожидании. Время, как на зло, тянется слишком медленно, но Иллуги старается не зацикливаться на этом. Он убирается в комнате, готовит шарлотку – хотя он уверен, что Флинсу она совершенно не нравится, ведь он вообще не любитель сладкого – в общем, занимает себя всем, чем только можно, лишь бы не сойти с ума от предвкушения встречи. Но к вечеру усталость берёт своё, ведь сон, как на зло, всё ещё идёт тяжело, и Иллуги засыпает на диване.       Звонок в дверь заставляет подпрыгнуть. Сердце бешено колотится, ноги не слушаются, когда юноша фактически бежит к входной двери. На пороге стоит Флинс: живой, настоящий, немного уставший и всё такой же непроницаемый, но даже он даёт слабину и расслабленно улыбается при виде друга. Они обнимаются крепко и долго, что становится удивлением для каждого, ведь в прошлом году всё было иначе. Собственно, кое-что действительно изменилось. – Так и знал, что ты соскучился, – хрипло шепчет Флинс куда-то в макушку, наконец-то отстраняясь. – А сам-то? Неужели учебу решил прогулять? – Не прогулять, а взять небольшой отпуск, – Флинс подмигивает, скидывая обувь, и проходит в глубь квартиры. – У тебя всё как всегда. Выпечкой пахнет. Не думал на повара пойти?       Иллуги так и не находит, что ответить, просто стоит в проходе и глупо улыбается, наблюдая за каждым движением Флинса. На первый взгляд он кажется серьёзным и молчаливым, но на деле – тот ещё болтун. Вот и сейчас что-то рассказывает про учебу, про новых друзей, жалуется на свою подработку и вредную хозяйку квартиры. Флинс по-хозяйски ставит чайник, попутно выуживая две кружки, всё продолжая говорить-говорить-говорить, а Иллуги просто слушает. Что тут таить, ему слишком нравится чужой голос – живой, а не искаженный динамиком телефона или ноутбука. Флинс обладает удивительной способностью говорить о всем и ни о чем одновременно, но при этом не нагружать собеседника, а своеобразно успокаивать своими речами.       Вечер проходит за бесконечными разговорами и зеленым чаем. Иллуги продолжает выполнять роль внимательного слушателя, стараясь не упустить не единой детали чужого рассказа. Конечно, Флинс не оставляет его без внимания: задает кучу вопросов, отпускает шуточные комментарии и, в целом, ведёт себя, как всегда. Но Иллуги всё равно замечает некоторые изменения: Кирилл стал более взрослым и увереным в себе, даже его привычная сдержанность ощущалась как-то иначе, но он всё ещё не потерял тот озорной свет в глазах, это не может не радовать. На самом деле, юношу довольно часто посещали мысли о том, что однажды Флинсу просто наскучит с ним дружить, ведь он как-никак старше на целых три года, а в детстве и подростковничестве такая разница весомо ощутима. Но пока этого не произошло.       Ночь постепенно опускается на город. Они сидят на кровати, завернувшись в плед. Флинс как обычно устроился поудобнее, укладывая голову на колени Иллуги, пока тот аккуратно перебирает его темные волосы. На ноутбуке играет «Полное затмение», но им нет дела ни до сюжета, ни до актёров. В такие моменты все сомнения и переживания отступают. Остается только ощущение тепла и покоя. – Спасибо, что приехал, – тихо шепчет Иллуги, ощущая, как Кирилл расслабляется под его руками. – Я и сам соскучился, – в голосе Флинса снова слышится легкая хрипотца. – Не представляешь, как же надоело жить вдали от дома. Но ничего, скоро привыкну. – Ты не собираешься возвращаться? – сердце болезненно замирает, и юноше не удаётся скрыть нотку печали в голосе. – Ещё не знаю... Но вообще, да, не думаю, что хочу здесь жить. Хотя, там тоже не особо нравится. Не знаю, пока не думал. А ты? – Кирилл переворачивается, чтобы заглянуть в чужие глаза. – У тебя всё в порядке? Ты какой-то грустный сегодня. – Всё нормально, просто... – Иллуги поджимает губы, пытаясь подобрать слова, рука замирает в чужих волосах, и Флинс поднимается, усаживаясь рядом. – Нет, всё хорошо, просто я скучаю по тебе, вот и всё. – И всё? – Ну... Всё?       Флинс смотрит внимательно, словно пытаясь пробраться в чужую голову, но при этом остаётся расслабленным, что немного успокаивает и Иллуги. Кирилл берёт чужую ладонь в свою, переплетая пальцы, отчего сердце снова заходится в бешенном ритме. Эта простая близость обжигает, заполняет все пространство между ними какой-то недосказанностью. Иллуги чувствует, как краска заливает его щеки, и отводит взгляд, чтобы скрыть смущение. – Знаешь, я тоже скучал по тебе, – начинает Флинс, разрушая молчание, которое, кажется, длилось чуть больше вечности. – А ещё... Я много думал о нас. О том, что изменилось за год, – его голос становится тише, походя больше на шёпот. – И знаешь, к чему я пришёл? Я понял, что одного «скучал» будет недостаточно, чтобы описать то, что я чувствую.       Он приближается, дыхание касается чужих губ. Иллуги замирает, чувствуя, как кружится голова от происходящего. Ему впервые хочется высказать всё, что накопилось в душе за последнее время, но слова застревают в горле, когда он нерешительно поднимает взгляд, устанавливая зрительный контакт. В глазах Флинса плещется нежность и что-то похожее на тревогу, словно он сам не до конца уверен в том, что сейчас должно произойти. Но всё равно продолжает делать первые шаги, наклоняясь ближе, соприкасая их губы в робком поцелуе. Это совсем не похоже на то, что раньше представлял себе Иллуги. Ему казалось, что их первый поцелуй либо никогда не случится, либо будет страстным, полным напора, в общем, прямо как во всех фильмах, которые почему-то нравятся Флинсу. Но всё оказалось... Иначе... Только нежные боязливые прикосновения, словно они сделаны из хрусталя.       Но постепенно робкость отступает, поцелуй становится увереннее, глубже. Иллуги прикрывает глаза, полностью отдаваясь моменту. В голове пусто, нет больше никаких мыслей, только ощущение мягкости губ Флинса, его теплое дыхание и легкое покалывание от щетины. Руки сами тянутся к чужим волосам, чтобы притянуть ещё ближе. Когда воздух заканчивается, они отстраняются друг от друга и смотрят в глаза. Взгляд Флинса полон нежности и обожания. Он улыбается краешком губ и касается своим лбом лба Иллуги, тот, в свою очередь, думает о том, что это был лучший поцелуй в его жизни. – Я люблю тебя.       Флинс немного отстраняется и принимает какой-то виноватый вид, а Иллуги, кажется, теряет способность дышать. Ему всё кажется сном, словно такого никогда не могло произойти между ними. Юноша искренне полагал, что он так и будет молча страдать от неразделенной любви к лучшему другу, пока тот ничего не понимает. Но это же Флинс. Он всегда всё понимает, иногда даже раньше самих людей. И вот сейчас Иллуги впервые этому рад, а ещё считает себя просто глупцом, ведь настолько погряз в собственных любовных потугах, что даже не замечал ровно таких же чувств у Флинса. – Я тоже... Тебя люблю, – ему не верится, что он произносит эти слова, как и то, что Кирилл снова приближается и на его лице расплывается лисья улыбка. – Я рад, – голос дрожит, но глаза горят, словно в них поселились тысячи светлячков. – Теперь я могу называть тебя своим парнем? Или это было чисто дружеским признанием? – Дурак.       В этот раз Иллуги сам тянется за поцелуем. После стольких лет молчания, страхов и попыток сдерживать себя... Он просто не мог насытиться чужими губами. Никогда поцелуи не действовали на него так крышесносно. Флинс продолжал быть очень деликатным, даже когда немного болезненно кусал нижнюю губу, очерчивал языком ряд зубов. Даже когда навалился сверху, прижав к матрасу. Иллуги не мог похвастаться такими же навыками: он был нетерпеливый, почти грубый, не рассчитывал силы укуса, бесцеремонно лез руками под одежду, дергал волосы, и почти не давал времени перевести дыхание, снова втягивая в этот омут с головой.       Для него сейчас абсолютно ничего не важно, лишь бы продолжать оставаться в чужих руках, чувствовать чужой вес, запах, ловить дыхание, когда им наконец-то хорошо, хотя это больше походит на стоны. Пожалуй, это всё, чего ему не хватало, чтобы всепоглощающая тоска наконец-то отступила. Иллуги тает от поцелуев и сам обжигается о чужую кожу, когда наконец-то стягивает с них двоих футболки и жмется ближе под тихий смех. Он всегда был нетерпеливый. Ему всегда было всего недостаточно. Но, похоже, сейчас Флинсу это даже нравится.       Флинс осыпал его лицо поцелуями, спускаясь к шее, ключицам, оставляя еле заметные засосы на бледной коже. Уделяет особо много внимания груди, выцеловывая одни известные ему узоры, и наслаждаясь чужими тихими стонами. В комнате становилось душно, что аж захотелось открыть окно, но никому сейчас не было до него дела. Иллуги приподнимается, помогая стащить с себя домашние штаны, а потом тянется к чужим джинсам, расстегивая ремень и ширинку. Тут Флинс резко останавливается, быстро целует парня в висок и встает с кровати, направляясь к своему рюкзаку. Иллуги не понадобилось много времени, чтобы понять за каким чертом его туда понесло. – Ты всегда носишь с собой... Хотя, нет, я не хочу этого знать, – он прикрывает глаза и поудобнее укладывается на кровати. – Это ещё почему? Тебе бы тоже не помешало носить с собой хотя бы средства защиты, – Флинс тихо смеётся, неспешно подходя к кровати, крутя в руке тюбик смазки. – Ты предпочитаешь быть сверху или снизу?       Юноша на это лишь показывает язык и отворачивается, пытаясь спрятать горящие щеки. Снова издевается... Даже в такие моменты Флинс не может без своих саркастичных замечаний. Он осторожно садится на кровать и оставляет поцелуй на острой коленке, успокаивающе поглаживая. Иллуги находит в себе силы повернуться. – Я сейчас серьёзно спросил. Это важно, Иллуги. – Я... Не знаю? Снизу, наверно? – Иллуги ерзает, не зная куда себя деть от чужого взгляда. – У меня ещё не было с парнем. А у тебя? – Несколько раз, – ведёт губами выше, на этот раз оставляя поцелуй на плече. – Мы можем попробовать, чтобы ты был снизу, но если тебе не понравится, то поменяемся. Что скажешь? Только тебе надо пообещать мне, что ты обязательно попросишь остановиться, в случае чего. – Хорошо... Обещаю. – Вот и умница, – они снова целуются, прежде чем Флинс опускает ниже, устраиваясь между чужих ног. – А теперь, попытайся расслабиться.       Он довольно улыбается и снова осыпает парня поцелуями, постепенно подготавливая к предстоящему. Иллуги судорожно выдыхает, когда чувствует легкое прикосновения внизу живота, боязливо трогает чужие волосы, ощущая неуверенность и... Страх. Он представлял, как это могло бы быть, пытался разузнать хоть какую-то информацию, а сейчас... Как будто не совсем готов к происходящему. Но Флинс, словно читая его мысли, нежно шепчет успокаивающие слова, целует в губы, отчего Иллуги немного расслабляется. Он доверяет Флинсу. Доверяет всем своим сердцем. Если он попросит остановиться – тот остановится и даже не задаст лишних вопросов.       Флинс спускается ниже, оставляя крепкий поцелуй на внутренней стороне бедра. Но Иллуги всё равно боится, но не сколько боли, сколько разочарования. Боится, что всё окажется не так, как он себе намечтал. Все эти мысли роятся в голове, но ровно до того момента, пока не щёлкает тюбик смазки, а чужие пальцы не касаются сжатого колечка мышц. Расслабиться... Как тут вообще, блин, расслабишься? Иллуги снова смотрит на Флинса и встречает на себе этот ужасный, насмешливый взгляд, который тот бросает на него всякий раз, когда юноша творит глупость. – Что не так?... – Ничего, всё просто прекрасно, – голос полон смеха, но он старается сдерживать его. – Ты прекрасен. Я не могу оторваться от твоего тела, – Флинс принимается целовать его в шею, задерживаясь на пульсе. – Такой очаровательный. Самый лучший. Ты так прекрасно реагируешь, мне нравится твой голос, изгибы твоего тела. Нереальный, – он намеренно делает голос ниже, отчего снова хрипит, а Иллуги от этого начинает трясти. – Тише. Ты же такой смелый. Неужели меня боишься? – Хватит издеваться, – мозг плавится, а язык заплетается, но теперь в нём больше раздражения, чем страха. – Я думал, что тебе нравится меня слушать? Ты всегда так внимательно это делаешь. Такой милый, заботливый... – он шепчет всё, что только может придумать, сильнее распаляя чужое смущение, а вместе с тем медленно проникая одним пальцем внутрь. – Даже сейчас хорошо справляешься со всем. Иногда думаю... Чем я заслужил такого прекрасного человека рядом?       Иллуги мычит что-то невнятное в ответ, пытаясь игнорировать нарастающее возбуждение и пристальный взгляд Флинса. Один палец сменяется двумя, растягивая мягкие ткани. Иллуги старается дышать ровно, но с каждым разом это получается всё хуже и хуже. Флинс не торопится, даёт ему время привыкнуть к новым ощущениям, нежно растягивая узкие стенки и осыпая тело поцелуями. Иллуги чувствует, как напряжение постепенно отступает, уступая место волне приятным чувствам. – Всё в порядке? – шепчет Флинс, заглядывая в глаза. – Да, – Иллуги предпринимает попытку прокашляться, но почти безуспешно, поэтому он лишь прикрывает глаза. – Продолжай.       Флинс улыбается и затягивает его в глубокий поцелуй, продолжая растягивать и подготавливать. Иллуги чувствует, как жар разливается по телу, а стоны становятся громче и откровеннее. Он цепляется пальцами за чужие плечи, позволяя ему полностью контролировать ситуацию. Неожиданно, он чувствует, как Флинс отстраняется, поэтому открывает глаза, вопросительно и немного тревожно глядя на парня, но тот лишь успокаивающе проводит по горячим бедрам и едва заметно мотает головой. – Нет-нет, всё в порядке, ты умница, – хриплый голос снова пускает табун мурашек по телу. – Ты хорошо справился. Сейчас будет немного неприятно, но это совсем не страшно, правда? Мы же помним наш уговор – я остановлюсь в любой момент, когда ты попросишь.       Иллуги кивает, немного резко, но ему уже самому хочется наконец-то перейти к чему-то большему. Он вздрагивает, когда Флинс приставляет головку члена ко входу, но быстро расслабляется, позволяя продолжить. Кирилл медленно входит, растягивая узкие стенки. Сначала это ощущается немного болезненно и тянуще, но со временем мышцы привыкают, и Иллуги расслабленно выдыхает, когда Флинс замирает на несколько секунд, давая ему адаптироваться, а затем начинает медленно двигаться. Иллуги стонет, запрокидывая голову назад. Ощущения усиливаются с каждым толчком, заполняя его изнутри. Каждое движение посылает по телу электрические импульсы, отчего глаза слезятся, а голос срывается от частых стонов.       Иллуги цепляется за чужие плечи, оставляя на спине розовые протяжные полосы, когда Флинс ускоряется, а его движения становятся более резкими и уверенными. Юноша обхватывает его ногами, притягивая ещё ближе к себе, чтобы получить ещё один поцелуй. Затем спускается к бледной шее, оставляя несколько засосов, а потом больно кусает, боязливо отстраняясь после чужого сдавленного стона. – Прости... – Тише, всё хорошо, не волнуйся. Мне нравится, делай, что хочешь.       Иллуги расслабляется и снова припадает к чужой шее, усыпая её поцелуями. В голове лишь одно желание – чтобы это никогда не заканчивалось. Все страхи уходят, а вместо них – лишь наслаждение. Флинс притягивает его для очередного поцелуя, проникая языком глубже, и Иллуги глухо стонет в чужой рот, щуря глаза, как довольный кот. Он отвечает на каждое прикосновение, на каждый поцелуй, стараясь безмолвно выразить всю ту любовь, что годами копилась в его душе. Флинс целует его в ответ так же жадно и отчаянно, сплетая языки в едином танце. Его движения становятся всё быстрее, доводя Иллуги до грани. Кажется, ещё чуть-чуть, и он сорвётся в пропасть. Он уже не пытается сдерживать стоны, позволяя им вырываться наружу, смешиваясь с хриплыми вздохами Флинса. Комната наполняется запахом пота и сирени, воздух становится густым и насыщенным.       Иллуги чувствует приближение разрядки. Тело вздрагивает, а затем напрягается до предела, словно гитарная струна. Он судорожно цепляется за спину Флинса, впиваясь ногтями в его кожу. Перед глазами лишь яркие вспышки, и уши закладывает от звенящего шума. И вот, наконец, волна наслаждения накрывает его с головой, заставляя громко простонать. Он чувствует, как Флинс с силой толкается в него, разделяя его экстаз. Оба замирают, тяжело дыша, пытаясь отдышаться. Иллуги прижимается к Флинсу, чувствуя его тепло, и наслаждается терпким запахом. Он не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Он чувствует себя полностью опустошенным и в то же время наполненным до краев. Впервые за всё время он может назвать себя по-настоящему счастливым.       Через несколько минут Флинс отстраняется, помогает Иллуги привести себя в порядок, а потом накрывает их простыней, заключая в объятия. Они лежат в тишине, наслаждаясь молчаливой близостью. Слабый ветер колышит шторы, запуская в комнату шум ночного города и запах сирени. Иллуги дышит полной грудью, наконец-то чувствуя умиротворение. Ему больше не хочется куда-то бежать, от чего-то избавляться. В голове больше нет хаоса, сердце бьётся ровно, в унисон с сердцем Флинса. Это новое, незнакомое чувство кажется невероятно правильным. – Кирилл... – тихо зовёт Иллуги, поворачиваясь на другой бок, чтобы снова встретить чужой спокойный взгляд. – Спишь? – Не сплю. Что-то случилось? – Нет, просто... Помнишь, в детстве ты всегда спрашивал, что я загадал, когда находил пятилистник сирени? – Помню, конечно, – Флинс зевает и осторожно касается щеки юноши. – Было глупо с моей стороны такое спрашивать, не сбудется же. – Недавно я снова загадал желание. И, знаешь, оно сбылось. Я пожелал, чтобы ты быстрее приехал, – он наклоняет голову, чтобы чужая рука ощущалась ещё ближе. – Правда? Как здорово, – глаза сщуриваются от улыбки, и он оставляет нежный поцелуй на лбу юноши. – А остальное? Сбылось? – Да. Потому что единственное, что мне было нужно – ты. Рядом.       Флинс прижимает Иллуги крепче, утыкаясь носом в его волосы. Запах сирени, смешанный с запахом его кожи, дурманит и успокаивает. Он чувствует, как напряжение медленно покидает тело. Долгий путь и нервное ожидание дали о себе знать. Сердце колотится в груди, но он безусловно счастлив. Иногда Иллуги ведёт себя, как дурак, но в то же время говорит те вещи, которые хочется услышать именно в этот момент. Флинсу не хватит всех слов во всевозможных словарях мира, чтобы описать то, насколько он его любит. Иллуги обнимает его в ответ так крепко, словно боится отпустить. Флинс чувствует тепло его рук на своей спине, ощущает легкое дыхание на шее. В этой близости есть что-то особенное, что-то, что связывает их невидимыми нитями. Он закрывает глаза, стараясь запомнить этот момент, сохранить его в своей памяти как драгоценный алмаз. – Спасибо. За всё спасибо.       Он снова целует Иллуги в макушку, крепко обнимая. Они лежат так еще долго, пока шум ночного города не стихает, а первые лучи солнца не проникают сквозь неплотно задернутые шторы. Наступает рассвет нового дня, дня, который они встретят вместе.