Розовая жемчужина

Пламя камина взметнулось зелёным, осветив темный холл небольшого старого замка. Пригнувшись, оттуда вышел высокий молодой мужчина, стряхивая влагу с распахнутой на груди мантии. С почти белоснежных волос на серый пиджак стекали капли дождя, чертили причудливые темные дорожки на дорогой ткани. Мужчина тихо чертыхнулся, снял верхнюю одежду и белоснежные перчатки, не глядя, кинул все на старинную кушетку — эльф все равно все почистит и высушит. — Дорогая, я дома! Никто ему не ответил. Впрочем, как обычно. С недавних пор любимая женщина перестала с улыбкой встречать его с работы. Да, сам виноват. Сколько раз он клялся ей не задерживаться в лаборатории, но эксперименты требовали все больше и больше времени. Впрочем, сегодня он надеялся заслужить прощение жены, ведь гарнитур тончайшей работы с таким редким грушевидным жемчугом он буквально утащил из-под носа старого коллекционера. Можно сказать, добыл с боем. — Трики! Эльф с тихим хлопком появился перед Драко Малфоем и низко опустил голову. — Трики слушает, хозяин. — Где моя дражайшая супруга? — В гостиной, хозяин. Как обычно, — длинные гибкие уши старого эльфа поникли, словно он был чем-то расстроен. — Не переживай, старина, сегодня она наверняка сменит гнев на милость. Малфой легко хлопнул эльфа по плечу, для чего ему пришлось нагнуться, и с улыбкой прошел в гостиную. — Накрывай на стол. В большом зале было темно и прохладно. За день камень замка, обдуваемого холодными ветрами с Северного моря, изрядно выстыл. У высокого арочного окна, в старинном кресле с идеально ровной спиной сидела его ненаглядная, нежно любимая Гермиона. С совершенно отстранённым видом она обернулась на звук шагов — ни тени улыбки, ни приветствия. — Тебе удобно без света, любимая? Почему ты не попросила Трики разжечь камин? Сегодня погода не балует, весь день совершенно отвратительная морось. Надеюсь, ты воздержалась от прогулки — на утесе сегодня небезопасно. Женщина безразлично отвернулась и снова направила невидящий взгляд на единственную кривую сосну, неясно как выжившую под беспощадными ветрами северной Шотландии. — Ты всё ещё обижаешься на меня, Гермиона? Знаю, я снова опоздал. Но на этот раз у меня была веская причина. У меня для тебя сюрприз. Она лишь склонила голову к плечу и пошевелила пальцами. Хотя бы так! — Идём ужинать, расскажешь мне, как прошел твой день. Длинный стол, сервированный на двоих, украшала ваза с пышным букетом свежесрезанных гортензий, прозрачный хрусталь разбрасывал разноцветные блики от свечей на темные деревянные панели и белоснежную посуду. Тишину разбавлял треск поленьев в камине и неспешные шаги двоих по тонкому восточному ковру. Драко галантно отодвинул для жены стул и учтиво кивнул, когда она присела на самый краешек. Он сел рядом. — Карп выглядит аппетитно. Трики расстарался. Не желаешь вина? И снова тишина в ответ. Но он уже привык. В последнее время она отвечала все реже. Поэтому он просто разложил еду по тарелкам и под стук приборов принялся рассказывать о прошедшем дне, о побочных эффектах его эксперимента, надеждах на применение полученной эссенции для купирования отторжения ребенком материнской магии ещё на ранних сроках беременности. Малфой говорил много и с энтузиазмом, пока не заметил, что ее тарелка так и осталась нетронутой. — Ты совсем ничего не ешь, дорогая. Снова нет аппетита, или ты ужинала без меня? Она посмотрела темными карими глазами, казалось, в самую его душу и опустила взгляд на колени. Тугая кудряшка упала на бледную щеку. Он коснулся фарфоровой кожи, поддел пальцем локон, нежно отводя ее за маленькое аккуратное ушко. — Совсем озябла. Малфой взмахнул палочкой, что всегда покоилась в набедренной кобуре, и призвал теплый плед. Накинул на плечи женщине. Достал из нагрудного кармана бархатный мешочек и вынул колье. По белому золоту побежали отблески свечного огня, розовый жемчуг словно засветился изнутри. — Смотри, милая! Я помню тот день, когда пообещал тебе этот набор. Охота длинною в два года и вот, наконец-то, сегодня этот шедевр может удостоиться чести оттенить твою красоту. Тонкая улыбка тронула ее губы, веки с длинными пушистыми ресницами благосклонно опустились. Она склонила голову, приглашая мужа застегнуть нить жемчуга на шее. Робко тронула пальцами самую крупную, центральную, улыбнулась шире. Он помог ей надеть серьги, оглядел результат, восхищённо щёлкнул языком. — Не думал, что ты можешь быть ещё прекраснее, сердце мое! Позволь пригласить тебя на танец? Взмах палочки и из магического патефона полилась чистейшая мелодия, заполняя уголки и трещинки, забираясь под гобелены и картины, разгоняя тени и тягостное молчание. Драко положил руку на тонкую талию, ощутив напряжённую спину, а другой ладонью бережно обхватил хрупкие прохладные пальцы. Поднес к губам, поцеловал каждый ноготок. — Я так соскучился, Гермиона! Знала бы ты, как я соскучился по твоей улыбке, смеху, голосу. Что мне сделать, чтобы ты вернулась ко мне? Миссис Малфой легко ступала в домашних туфлях, следуя за движениями супруга, и смотрела ему через плечо. Глаза, вечно печальные глаза, были устремлены в известные только ей глубины, сквозь толстые каменные стены, сквозь время и пространство. Она двигалась в такт, идеально следуя мелодии и рисунку танца, но душой была не здесь. В его руках была лишь оболочка, прекрасная, безупречная, но пустая. — Гермиона, не будь столь беспощадной. Посмотри на меня! Она посмотрела. — Скажи что-нибудь! Молчание. — Ругайся, кричи, бей меня! Но не молчи! Молчание. — Скажи, что любишь меня, — голос его сломался, пошел трещинами. — Ты же помнишь, как любила меня? Ты же все помнишь… Охваченный страхом, гневом, разочарованием, он слишком резко повернулся, потянув за собой жену. Шелковая туфелька заскользила по полотну ковра, зацепилась за носок его ботинка. Под нарастающую мелодию молодая женщина сделала механический шаг и даже без взмаха руками рухнула на пол. Время, казалось, остановилось. Все звуки поглотил тонкий звон бьющегося фарфора. Эхом под его черепной коробкой зазвучал свист ветра и отчаянный шепот: “Твоя вина. Это все твоя вина!” Широко открыв рот в беззвучном крике он упал на колени, напарываясь на острые края, и лихорадочно загребая крупные и мелкие осколки. Лицо жены с укором смотрело на него блестящими неживыми глазами. — Нет, — страшный, булькающий хрип вырвался из горла Малфоя. — Нет, Гермиона, нет!!! Безумный вой вырвался на свободу и понёсся под сводами столовой, выскользнул в гостиную, коридоры, поднимаясь под крышу и опускаясь в подвалы. Где-то внизу в ужасе замер маленький эльф, схватился за уши и закачался из стороны в сторону, бормоча что-то неразборчиво. Замок дрогнул и замер в ожидании. Шуршание патефонной иглы разбавлялось отчаянным рыданием мужчины, ползающим по полу, собирающим тонкий, крошащийся в пальцах фарфор. — Прости меня, любовь моя! Прости меня! Почему ты так и не смирилась? Почему оставила меня? Он потянул колье, но оно зацепилось за что-то. Он потянул сильнее, моля о прощении, и с тихим щелчком нить лопнула, разбрасывая вокруг застывшие розовые капли. Малфой бросился ловить, уже не понимая, что делает. Дотронулся до головы куклы и завыл на одной ноте, обнимая ее, раскачиваясь взад-вперед, как помешанный. В памяти издевательским калейдоскопом мелькали воспоминания ее улыбки и звука смеха, ее теплые губы, ее круглый животик и счастье в глазах. Ее смертельная бледность и мука, маленький холмик под сосной и пустая колыбель. Ее выцветшие веснушки и потрескавшиеся губы, обломанные ногти и тусклые волосы. Ее слезы, ее крики, жестокие, но такие верные слова “Ты убил нас, Драко. Ты и твоя одержимость”. Ее последний брошенный на него взгляд, пока беспощадный ветер трепал волосы. “Твоя вина!" И шаг. Последний шаг с обрыва. А он не успел. Ничего не успел. Ничего не смог — ни отмотать время назад, ни прекратить эксперимент, ни удавить собственную одержимость сделать их ребенка сильнее, ни остановить ее. Он взмахнул палочкой, словно смог бы снова оживить сложнейший механизм, срастить осколки, вернуть иллюзию жизни. Он захлебывался в слезах, не мог вздохнуть, кашлял и кричал. Суетливо махал чертовой палочкой, но Герми, его Герми давно покоилась рядом с дочерью. Окклюменция, самообман, больной воспалённый мозг — все сломалось в единый миг, вместе с его настоящей женой. Её нет! Их нет! Он своими руками уничтожил свое счастье, свою жизнь, похоронил их обеих под кривой сосной и сошел с ума. Трус и убийца! “Зачем тебе быть одному, душа моя? Мы тебя так долго ждём.” Он обернулся, словно слова были произнесены. Замер на мгновение и встал, отряхивая колени. Лёгкий ветерок проник в неплотно прикрытое окно кабинета, пошевелил шторы, поиграл со свитком на столе и просочился под дверью, продолжив исследование странно тихого замка на утёсе. Запертые гостевые, библиотека, мастерская, а вот и спальня, светлая и…нежилая. Бежевое покрывало, резные столбики кровати, халат на стуле, пуф, резной комод и пузырек духов — все было покрыто слоем серой пыли, словно в заброшенном храме. Следующая дверь: белая колыбель под тончайшей кружевной вуалью, кресло качалка, цветные игрушки и запустение. Ветерок не хотел грустить о несбывшемся и метнулся в гостиную, большую и тихую. Обдал призрачным дыханием картину, полюбовавшись счастливо улыбающиеся парой светловолосого мужчины с мягкой улыбкой и кудрявой девушки с озорным взглядом. Потрепал кисти на пледе, лежащем на старинной кресле с едва потёртой обивкой у окна, и рассеялся у качающихся ног в начищенных до блеска ботинках. Теперь слишком громкую тишину нарушала лишь едва поскрипывающая шершавая верёвка, туго натянутая на балке под сводчатым потолком. Серые глаза слепо смотрели в высокое окно, на сосну, подсвеченную первыми рассветными лучами. Драко Малфой в посмертном спазме сжимал крупную розовую жемчужину в сведенных пальцах. Его ждали слишком долго! Он не мог прийти к ним с пустыми руками.