До возвращения взрослой магии

Февраль принес с собой не оттепель, а тяжелое, свинцовое небо, которое казалось настолько низким, что шпили башен Хогвартса вонзались в него, как иглы в воспаленную плоть. Замок изменился. Это больше не было местом знаний; это был лагерь перегруппировки, где каждый угол дышал подозрением, а каждый коридор превратился в линию фронта. Воздух в Большом зале стал горьким, пропитанным запахом страха и жженой магнезии от бесконечных тренировок по дуэлям. Атмосфера в школе стала удушающей. Ученики больше не бегали по лестницам — они ходили быстро, опустив головы, прижимая к груди учебники так, словно те могли послужить щитом от летящего в спину заклятия. Смех в Большом зале стал редким и коротким, похожим на сухой кашель. Джейси чувствовала себя так, словно она идет по канату над пропастью, заполненной битым стеклом. Гриффиндорская гостиная, когда-то пахнущая уютом, хвоей и жареными каштанами, теперь встречала её холодом и тишиной. В один из вечеров, когда камин едва тлел, отбрасывая на стены дрожащие тени, дорогу к лестнице ей преградила Джинни Уизли. Она стояла, скрестив руки на груди, и в её глазах не было привычного тепла — только холодная, непримиримая ярость, которая делает Уизли страшными врагами. — В воздухе запахло мокрым хорьком, — громко, на всю гостиную, произнесла Джинни. — Кажется, кто-то притащил в наш дом грязь из подземелий. Ты не находишь, Мейсон? Джейси остановилась. Десятки глаз уставились на неё. — Если у тебя есть ко мне вопросы, Джинни, задай их прямо. Не нужно этих театральных пауз. — Вопросы? — Джинни сделала шаг вперед. — У меня только один вопрос: как ты спишь по ночам? Тебе не снятся те, кого убивают отцы твоих новых «друзей»? Тебе не кажется, что когда Малфой касается твоей руки, на ней остается след от Метки? — Джинни, это низко, — выдохнула Джейси. — Драко — не его отец. — О, неужели? — Гарри Поттер поднялся из своего кресла в углу. Его лицо, изможденное и бледное, в свете умирающего огня казалось маской. — Я видел твое лицо в Мэноре, Джейси. В своих снах я видел, как ты стоишь рядом с Ним. Ты ешь с ними за одним столом, ты смеешься с ними, пока они планируют нашу смерть. Рон, сидевший в кресле неподалеку, даже не поднял головы. Он яростно чистил свою палочку, и его движения были резкими, механическими. — Она сделала выбор, Гарри, — бросил Рон, не глядя на неё. — Оставь её. Она для нас мертва. — Рон прав — ты для нас мертва. Ты — свободное место в спальне, которое мы скоро заполним кем-то достойным. Джейси посмотрела на Гермиону, ища поддержки, но та лишь отвела взгляд, судорожно сжимая в руках книгу по боевой магии. Это было окончательное изгнание. Стены Гриффиндора больше не защищали её — они выталкивали её во тьму. В подземельях Слизерина атмосфера была не менее наэлектризованной. Если Гриффиндор отвергал Джейси, то Слизерин пытался сломать Драко. В общей гостиной Слизерина Блейз Забини и Теодор Нотт заняли лучшие кресла у огня. Драко стоял у окна, глядя на темные воды озера. — Скажи нам, Драко, — лениво протянул Блейз, подбрасывая в руке золотой галлеон. — Как долго ты собираешься позорить наш факультет этой связью? Твой отец знает, что ты тратишь время на девчонку, которая в любой момент может сдать нас Дамблдору? — Закрой рот, Забини, — не оборачиваясь, ответил Драко. Его голос был сиплым. — О, наш принц заговорил, — Теодор Нотт поднялся с кресла. Его отец уже был в Мэноре, и Тео чувствовал себя хозяином положения. — Мы слышали, что Лорд недоволен тобой. Говорят, ты слишком много думаешь о чувствах и слишком мало — о деле. Ты ведь не хочешь, чтобы мы доложили, что ты защищаешь гриффиндорку больше, чем интересы Чистой крови? Драко резко развернулся. В его руке уже была палочка, и её кончик светился холодным белым светом. — Еще одно слово о ней, Нотт, и я заставлю тебя сожрать твой собственный язык. Вы думаете, что раз ваши отцы получили маски, то вы стали великими? Я — Малфой. И пока я здесь, вы будете делать то, что я скажу. — Надолго ли ты Малфой? — усмехнулся Блейз. — Если ты не выполнишь задание, твоя фамилия станет пылью. И твоя подружка — первой, кого пустят на корм оборотням. Драко бросился на Блейза, хватая его за ворот мантии. В гостиной вспыхнула короткая, злая потасовка. Слизеринцы обступили их плотным кольцом, подначивая. Драко сражался с яростью отчаяния, его удары были неточными, но тяжелыми. В этот момент он ненавидел их всех — за их уверенность, за их жестокость и за то, что они были правы: его мир рушился. На следующий день Снейп вызвал Джейси в свои покои. В кабинете не было света, только мерцание зелий в котлах. Северус сидел за столом, и перед ним лежала карта Хогвартса, испещренная пометками на латыни. — Мисс Мейсон, присядьте, — его голос был лишен привычной саркастичности. Он звучал как голос человека, который уже видит свой эшафот. — Профессор, Драко... он теряет рассудок. Он часами стоит перед этим шкафом в Выручай-комнате. У него чернеют пальцы от темных артефактов. — Я знаю, — Снейп поднял на неё взгляд. Его черные глаза, которые она помнила еще детскими, теперь были полны холодной решимости. — И я ничем не могу ему помочь, пока он не позволит мне. Но я вызвал вас не для этого. Война не на пороге, Джейси. Она уже в доме. И вы — самая уязвимая цель. Он достал из стола старую, потертую палочку и положил её перед ней. — Это палочка одного из моих предков. Я хочу, чтобы вы практиковали заклинания щита и невербальное оглушение каждую свободную минуту. — Вы учите меня сражаться? — Джейси удивленно посмотрела на него. — Вы, который всегда говорил, что я слишком мягкая? Снейп подошел к ней и на мгновение положил руку ей на плечо. Это было первое теплое прикосновение от него за все годы. — Мягкость — это роскошь, которую мы потеряли в ту ночь, когда вы покинули Мэнор. Если вы хотите выжить, когда те, кого вы называете «детьми», придут сюда убивать, вы должны быть готовы ударить первой. Не убить — я знаю, вы на это не способны, — но защитить себя. Я не хочу видеть, как вы погибнете из-за своей веры в наше милосердие. Мы — Пожиратели Смерти, Джейси. Помните об этом, когда увидите нас в масках. Они встретились позже, в своем убежище. У Джейси была разбита губа — кто-то из гриффиндорцев «случайно» толкнул её в коридоре, — а у Драко под глазом наливался синяк, и рукав мантии был порван. Они не стали задавать вопросов. Они просто упали на диван, прижимаясь друг к другу, как два обломка кораблекрушения. — Твои друзья? — спросил Драко, осторожно касаясь её лица. — Твои? — ответила она вопросом на вопрос. Драко горько усмехнулся. — Они чувствуют запах крови, Джейси. Как акулы. Они знают, что я на грани. И они хотят подтолкнуть меня, чтобы занять моё место у трона. — Мы одни, Драко, — прошептала Джейси, закрывая глаза. — Весь замок против нас. — Нет, — Драко прижал её к себе сильнее. — Мы не одни. У нас есть эхо Мэнора. Помнишь? Те дети... они ведь еще там, внутри нас. Но даже когда он говорил это, Джейси слышала, как за дверью Выручай-комнаты замок готовится к битве. Слышала скрежет доспехов и шепот заклинаний. Позже они стояли на Астрономической башне, глядя на Запретный лес. — Скоро, — сказал Драко. — Я чувствую, как Метка горит на руке отца. Он созывает круг. Шкаф... он почти готов, Джейси. — Ты ведь не бросишь меня? — она повернулась к нему, её голос дрожал. — Что бы ни случилось там... на поле боя. Посмотри на меня, Драко. Драко посмотрел. В его глазах не было надежды, только безграничная, смертельная любовь. — Я всегда буду смотреть на тебя, Джейси. Даже если мои глаза будут застилать слезы. Но я не знаю, кто из нас вернется из этого пожара. Они стояли на вершине башни, маленькие и беспомощные перед лицом надвигающегося шторма. Джейси прижала руку к груди, где под мантией хранила старую фотографию из детской Мэнора. Она знала, что следующая глава станет концом их мира. — Колыбельная, — прошептала она в холодный ветер. — Нам всем скоро понадобится колыбельная, чтобы не сойти с ума от этой тишины.