Игра в правду

Майлз сидел, откинувшись на спинку дивана. Его самочувствие улучшилось, и он попытался обдумать, что ему делать с информацией в письме. Его размышления прервал телефонный звонок, звук которого показался громче обычного, чем вызвал раздражение. Майлз поднялся с дивана и, подойдя к телефону, принял вызов. – Да. – Привет, Майлз. Ты уже получил письмо с повесткой в суд? – неожиданно услышал Майлз голос Софи. Он не знал, что ответить. – Судя по твоему молчанию ответ «да». Хочешь знать правду? Я наврала тебе про проблемы с наркотиками и о том конфликте с Аланом Далтоном.​ – Зачем? – Чтобы ты не думал, что можешь безнаказанно клеветать на людей. Я хорошо общаюсь с Хизер и знаю, что изменения в её внешности произошли из-за гормонального сбоя. Она готовилась приступить к первым за пять лет съёмкам в кино, но потеряла роль после выхода твоей статьи. Мы решили, что она зайдёт в редакцию и напугает судом, а потом я напишу тебе на сайте знакомств, чтобы втереться в доверие, скормить какую-нибудь чушь и проверить, не побежишь ли ты выкладывать её всем встречным-поперечным, но наше знакомство случилось раньше. Не ожидал, да? Я с тобой играла, а ты даже не понял. – Софи, послушай…​ – Встретимся в суде. Постараюсь не наркоманить и не скандалить на заседании. Софи положила трубку, и в динамике раздались короткие гудки.​ Состоялось заседание, по итогам которого суд обязал Майлза выплатить Софи компенсацию морального вреда в размере ста тысяч долларов. ​Майлз целыми днями только и делал, что опустошал бутылки «Джека Дэниелса», сидя на кухне, заглушая боль. Он перестал обращать внимание на свой внешний вид и за месяц отрастил густую бороду, как если бы не брился на протяжении трёх-четырёх месяцев и пользовался миноксидилом. Аномалия, не иначе. Раздался звонок в дверь, и Майлз, оставив бутылку виски со стаканом на столешнице, неспешно пошёл открывать, шаркая тапочками. На пороге стоял Дон. – Привет, Дон. Что ты здесь делаешь? – безэмоционально спросил Майлз. – Ты не отвечаешь на звонки и письма по электронной почте – я переживаю за тебя. – Жив, здоров. Убедился? Можешь идти. – Майлз, так нельзя. Не держи в себе свою боль. Я готов тебя выслушать.​ – Ладно, давай. Заходи. Дон вошёл в дом и, сняв обувь, вместе с Майлзом прошёл на кухню. Садясь на стул он посмотрел на бутылку со стаканом и сказал: – Это вместо сеансов с психологом? Может, стоило бы лучше подумать насчёт денег для компенсации Софи? – Пришёл нотации мне читать? – сказал Майлз, стоя напротив Дона. – Я просто не хочу, чтобы ты спивался и гробил своё здоровье. – Мне всё равно не найти сто кусков зелени. Так зачем о чём-то думать, когда можно бухать, пока не сдохнешь?​ – Перестань так говорить. Я уверен, ещё можно что-то сделать. – Да ну? – скептически сказал Майлз, сев рядом с Доном.​ Кто-то позвонил в дверь – Майлз поплёлся в гостиную и, открыв дверь, увидел на пороге Софи. – Ты будто сошёл с подиума показа моды в Париже, – с нескрываемой иронией сказала Софи, осматривая сверху вниз Майлза в халате и тапочках, и прошла в дом, ощущая себя хозяйкой положения.​ – Что ты здесь делаешь? И откуда ты знаешь, где я живу? – Я навела о тебе справки и пришла подсказать, как найти деньги, чтобы ты выплатил мне компенсацию за моральный ущерб. – После того, что было? Почему? – Не думай, что я страдаю от стокгольмского синдрома. Я хочу как можно скорее получить от тебя бабки, вот и всё.​ – Что мне нужно сделать? – Я пообщалась с Хизер, и она сказала, что в семидесятые сериал «Дороти и семья» с её участием снимали в твоём доме. – Впервые об этом слышу – на киностудии могли повторить декорации. – По «Шестому каналу» сейчас крутят повторы старых серий, как раз в это время. Включи и убедись во всём сам. Так вот, сериал был настолько популярный, что после его закрытия руководство канала хотело купить дом и превратить его в музей, но владеющая им тогда хозяйка не дала согласие. Я могу устроить встречу с руководством – возможно, они захотят вернуться к идее музея. Только оденься поприличнее.​ – Но где я буду жить? ​– Ты у меня спрашиваешь? Не знаю, мне всё равно. Софи развернулась и направилась к выходу, но Майлз попросил её остаться и согласился на встречу с руководством. Софи пообещала связаться с ним и ушла, а Майлз и Дон уселись на диване и стали смотреть телевизор. На экране появилась Хизер, а комната, в которой она находилась, в деталях повторяла то, что Майлз и Дон видели вокруг себя сейчас. ​– Это Хизер? – спросил Майлз, увидев на экране молодую актрису с юношескими чертами лица, сыгравшую школьницу-подростка. – Хизер. – Какая же она была красивая... – Будешь бухать – о красоте можешь забыть, как забыла она в свои тридцать пять. Дальше смотри.​ Далее была показана сцена без участия Хизер снятая на кухне, где несколько минут назад находились Майлз и Дон. ​– Теперь ты веришь, что это не павильонные съёмки? – Верю. В сериале всё так, как и сейчас – обстановка, вид из окон, улица... – Тебе нужно убедить руководство канала купить дом как можно дороже, чтобы ты мог заплатить Софи, и купить себе другое жильё, но постарайся не заламывать сильно высокую цену, иначе могут передумать и не купить. – Я должен обсудить это со своими родителями – хоть они и переехали в другое место, дом по-прежнему принадлежит им. ​Майлз убедил родителей продать дом телеканалу за один миллион долларов. Они забрали все вырученные от продажи деньги и оставили Майлзу лишь сто тысяч для компенсации Софи, заявив, что им не нужен проблемный сын и они больше не хотят его знать. Майлз переехал жить к Дону и ушёл из журналистики. Софи с полученной компенсации оставила себе десять тысяч, остальные девяносто отдав Хизер, чтобы она могла поддерживать свой уровень жизни в безработный период и проходить лечение.​