Ударь меня, если сможешь

Чо Хан Со сидел за своим массивным столом, вырезанным из тёмного дерева, с глубокой глянцевой поверхностью, отражающей тусклый свет лампы. Кабинет был пустым, но не пустым одновременно: здесь каждый предмет казался частью его стратегии — книги, стоящие идеально ровными рядами на полках, старинные статуэтки с резкими углами, картины с хищными животными, внимательно смотрящими из-под рамы. Всё это создавало ощущение, что комната сама наблюдает за посетителем и отражает состояние хозяина. Он слегка наклонился вперёд, локти на столе, и сдавил ладони в кулаки, тихо скрипя пальцами. В голове прокручивались все события последних дней: Джессика, Сон Джэ, их столкновение в баре, нож, который едва не стал началом конца. Каждый момент был как фигура на шахматной доске — и теперь ход нужно было сделать безошибочно. — Она слишком умна… слишком хитра, — пробормотал он себе под нос. Его голос не дрожал, не нервничал, а был ровным, холодным, почти безэмоциональным. Но в его глазах сверкнуло что-то непонятное, что нельзя было назвать иначе, кроме психопатической радости: они сами ставят себя в ловушку. Он поднялся, шагнул к окну и посмотрел на город, растянутый под дождливыми облаками. Улицы были пустыми, мокрый асфальт блестел в свете фонарей, отражая тусклые огни неоновых вывесок. Каждый силуэт прохожего казался частью его планов, каждая машина — частью потенциальной паутины событий. Внутри возникло странное удовлетворение: мир был таким хрупким и податливым, если знаешь, как на него нажимать. Сон Джэ. Его заместитель. Он всегда был непредсказуемым, но сейчас Чо Хан Со чувствовал, что может потерять контроль над ним. Джессика — и правда, была помехой. Она вмешалась, бросила вызов, сделала шаг, который никто не ожидал. И теперь её существование среди них было угрозой. Он снова присел за стол, подпер подбородок рукой, и тихо, почти шёпотом, начал смеяться. Не громко. Не радостно. Смех был резкий, пронзительный, будто внутри него что-то сломалось, а потом собралось обратно в форме холодного расчёта. Каждый его смеховой вздох был как предвестие чего-то неизбежного: всё будет по моему плану, и они даже не поймут, когда попадут в ловушку. Он продумывал все варианты: Напасть на Джессика открыто и быстро — слишком рискованно. Сон Джэ может вмешаться. Попробовать использовать Джессика, чтобы провернуть собственные цели — слишком непредсказуемо, её хитрость может переломить ситуацию против него. Подтолкнуть события так, чтобы Сон Джэ действовал по его сценарию, а Джессика оставалась пешкой. Каждое решение взвешивалось с точностью до миллиметра. Он представил, как Джессика идёт навстречу, не подозревая, что выбор будет только один, и как Сон Джэ наблюдает, что он делает, держа внутреннюю угрозу под контролем. — Время, — сказал он себе, и это слово прозвучало громче, чем ожидал. Оно не было командой, а приговором. Он взял ручку, сделал несколько быстрых пометок на чистом листе бумаги. Кривые линии, цифры, имена — всё было частью одной большой схемы, которая должна была привести к точке, где Джессика окажется там, где он её хочет, и где Сон Джэ не сможет вмешаться напрямую. Он снова усмехнулся. Теперь это был не тихий смех, а тот, что будто резал воздух — острый, нервирующий, психопатически радостный. Он понимал, что это риск. Но именно этот риск был частью наслаждения: наблюдать, как всё идёт по плану, знать, что каждый шаг рассчитан, а всё остальное — просто ожидание результата. Внутри него смешалось чувство превосходства, напряжения и лёгкой тревоги. Он понимал, что Сон Джэ не простой исполнитель — но это знание только делало игру интереснее. Всё зависит от момента, от тонкой детали, от правильного слова или движения. И он наслаждался этим, как артист наслаждается самым опасным трюком на сцене.

***

Сон Джэ сидел в своей комнате, почти в темноте, лишь тусклый свет лампы отражался в его глазах. Кабинет Чо Хан Со оставался в его голове — холодный, строгий, с темным деревом и металлическими деталями, которые казались зеркалом его будущих действий. Он понимал, что Джессика — не просто помеха, она ключ. И тот факт, что Чо Хан Со подозревал её опасность, только добавлял остроты. Он начал тихо смеяться — короткий, нервный смех, который вырывался из него без предупреждения. Этот смех не был весёлым, он был игрой, игрой с возможностями, с опасностью, с самой идеей того, что можно управлять событиями, не двигаясь с места. — Она слишком умна… — прошептал Сон Джэ, слегка наклонив голову. — Но кто сказал, что ум всегда помогает? Он сжимал кончики пальцев, наблюдая за схемой, которую сам мысленно чертил. Каждый сценарий, каждая реакция, каждое возможное движение Джессики или Чо Хан Со — всё он разложил в голове, как карточный дом. И это строение было хрупким: одно неверное движение — и оно рухнет. Но это хрупкое очарование именно его и возбуждало. Сон Джэ понимал, что напрямую против главы банды не пойдёт — слишком рискованно, слишком очевидно. Но каждая минута ожидания была для него наслаждением, медленным разогревом, позволяющим просчитать все детали. Он смотрел на отражение лампы в стекле окна, и тьма вокруг него казалась живой. Она слушала его мысли, шептала о том, что будет, если он ошибётся. — Нужно действовать… но только правильно, — повторял он про себя, и смех снова прорвался сквозь зубы, тихий, нервный, почти убийственный. — Каждый шаг, каждая пауза, каждый взгляд — это инструмент. А она… она сама даст мне шанс. Он поднимался, ходил по комнате, расставляя мысленные фигуры, представляя, как Джессика идёт к нему. Как её глаза сканируют пространство, не подозревая, что каждое движение — часть его схемы. Как она подходит ближе, делая свой выбор, а не под давлением. Этот момент, когда её осознанное действие встретится с его подготовкой, и станет точкой невозврата, — для Сон Джэ это был высший кайф. Он снова сел, схватил ручку и лист бумаги, делая заметки. Не цифры, не имена — схемы, линии, стрелки, которые связывали действия, реакции и последствия. Он продумывал каждый путь: от её шага в сторону к двери, до того, как он будет держать дистанцию, пистолет, прикосновения, взгляд. Всё было рассчитано до секунды. — Они думают, что могут меня обмануть… — сказал он себе тихо и снова хихикнул, на этот раз дольше, наслаждаясь ощущением контроля. — А я просто наблюдаю. Внутри него смешалось возбуждение и холодная рассудительность. Каждый сценарий имел свой риск, но для Сон Джэ риск — это не проблема, это средство. Это способ понять, кто реально стоит на вершине игры. И он чувствовал, что контроль над Джессикой станет последним подтверждением его власти — над ней, над событиями и даже над собственным заместителем. Он опустил взгляд на кончики пальцев, обхватив их, словно проверяя, держится ли реальность. Каждый вдох, каждое движение мышц были частью внутреннего ритуала. Смех снова прорвался через зубы, пронзительный и хищный, но на этот раз в нём уже слышалась терпеливая, холодная уверенность: всё идёт по плану. Сон Джэ понимал, что единственный способ выиграть эту игру — это дождаться того момента, когда Джессика сама сделает шаг навстречу. И именно тогда он сможет контролировать результат, не нарушая прямого противостояния с Чо Хан Со. Этот план, этот сценарий — его собственная магия. Он вновь повернул взгляд к окну, наблюдая дождливые улицы города. Свет фонарей отражался в мокром асфальте, создавая иллюзию движения, которое можно было контролировать. Джессика шла туда, куда он направит её мысли и действия. И он уже предвкушал момент встречи — момент, когда всё напряжение, все угрозы, всё ожидание наконец сойдётся в одной точке. — И тогда… — прошептал он, едва слышно, — тогда будет мой ход. Смех снова вырвался, короткий и нервный. Он наслаждался этим моментом, этой тишиной, этим предчувствием. Внутри него смешались ожидание, азарт, холодный расчёт и... радость. И он понимал: всё будет так, как он задумал.

***

Джессика сидела на краю кровати, слегка согнувшись, и смотрела на темные завитки своих волос, которые падали на лицо. Она всё ещё ощущала тяжесть того, что произошло — нож, который она вонзила в Сон Джэ. Он был жив, но этот момент оставил след, который не исчезал ни в мыслях, ни в теле. Она провела рукой по своей щеке, ощущая ледяное напряжение в пальцах. Каждое воспоминание о его взгляде в тот момент разжигало внутри холодное пламя — смесь страха, притяжения и… чего-то, что она не могла назвать. Она знала, что её поступок был необходим — невинные люди могли пострадать, если бы она не действовала. Но внутри что-то сопротивлялось, шептало, что она нарушила грань, которую не должна была пересекать. Мин Джун, глава её банды, вошёл в комнату тихо, почти осторожно, но уверенно. Его глаза, спокойные и ровные, сразу заметили напряжение Джессики. — Ты сделала правильно, — сказал он ровно, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Это была необходимость. Всё остальное — игра, которую ты выиграла. Джессика кивнула, но слова Мин Джуна не могли снять с неё внутреннее беспокойство. Её взгляд упал на нож, который лежал на столе — холодный, простой инструмент, теперь превратившийся в символ того, что произошло. Она поняла, что теперь каждое её действие будет оцениваться, каждый шаг будет отражать не только её собственное чувство, но и ожидания людей, которые зависят от неё. — Я знаю, что ты понимаешь это, — продолжал Мин Джун. — Но иногда понимание не снимает ответственности. Ты должна быть готова к последствиям. Джессика закрыла глаза на мгновение. Она ощущала напряжение в груди, смесь гордости и тревоги, которую невозможно было разгадать. Каждый раз, когда она думала о Сон Джэ, внутри поднималось странное чувство: страх, который пересекался с непривычной притягательностью. Она знала, что он опасен, что он психопат, что каждый шаг рядом с ним — это риск, но… именно этот риск манил её, словно магнит. Затем пришло сообщение от Сон Джэ. Короткое, холодное, но точное: Встретимся у меня. Обсудим то, что произошло. Джессика почувствовала, как в животе сжалось. Она не подозревала, чего ждать, но знала одно: это будет решающий момент. Она встала, натянула чёрный топ и джинсы, и подошла к окну, глядя на дождливый город. Тусклый свет фонарей отражался в мокром асфальте, а дождь стучал по стеклу, создавая ощущение тревожного ожидания. Она вызвала такси и села на заднее сидение, чувствуя, как каждое движение автомобиля отражается в её теле. Внутри бурлили мысли: что он замышляет, что будет, когда она войдёт в его дом, сможет ли она устоять, сможет ли контролировать ситуацию. Сердце билось быстрее, дыхание стало прерывистым, но она держалась. Она понимала, что каждое мгновение может быть решающим, и это знание придавало странную остроту её мыслям. Снаружи город был полон отражений света на мокром асфальте, редких прохожих, мелькающих машин. Дождь усиливал чувство изоляции — словно она шла не по улицам города, а по мосту, который ведёт к неизбежной встрече. Каждый фонарь, каждый отблеск воды в лужах казался частью напряжённой игры, где ставки были слишком высоки, чтобы ошибиться. Когда такси подъехало к дому Сон Джэ, Джессика ощутила внезапное напряжение во всём теле. Она вышла, закрыла дверь и сделала шаг к дому, каждый шаг словно увеличивал вес того, что будет дальше. Она не знала, что ждёт её внутри, но была готова встретить это осознанно. Дом был тихим, почти мёртвым. Она окликнула Сон Джэ, но ответа не последовало. Только затем, из темноты, он появился. Пистолет был в руках, но его движения были медленными, почти театральными. Его смех, тихий и нервный, прорезал тишину. Он не бросался на неё, но каждая секунда напряжения была как нож. Она не дрогнула. Она знала, что будет происходить, понимала его психопатию, но именно это знание давало ей силу. Она встречала его взгляд, готовая к любому повороту событий. Сон Джэ не спешил. Он стоял в тени комнаты, один шаг от неё, и держал пистолет не прямо, а так, чтобы Джессика чувствовала его присутствие, но не могла точно предсказать его намерения. Каждое движение было медленным, тщательно рассчитанным. Его улыбка играла на губах, но глаза оставались холодными, как лёд, сверкая хищным светом. — Ты пришла, — сказал он тихо, почти шепотом. — Хорошо. Джессика ощущала напряжение в каждой клетке тела. Сердце билось, но страх был странно перемешан с любопытством, а тревога с готовностью. Она знала, что его психика — лабиринт, и каждый шаг здесь был игрой. И именно это понимание давало ей контроль, хоть и маленький. Он медленно подошёл на шаг ближе, достаточно, чтобы она ощущала тепло его дыхания. Пистолет слегка изменил направление — на мгновение прямо на неё, затем снова в сторону, словно играя с её вниманием. Каждое движение было проверкой, каждое его дыхание — вызовом. Джессика держалась ровно, но внутри чувствовала бурю. Она знала, что он способен на многое, что часть его наслаждается контролем, но она тоже контролировала себя. Она осознанно выбирала оставаться здесь, понимать, что будет происходить, и действовать с расчётом. Он провёл пальцами по её волосам, мягко, не причиняя боли, а просто удерживая её внимание. Его глаза искали реакцию, каждая секунда была тестом. Она почувствовала, как её тело реагирует — напряжение, тепло, пронзительное ощущение близости, которое не имело физического насилия. Это была интимность через дыхание, движения волос, лёгкие касания плеча, взгляд. — Ты помнишь, что сделала? — его голос звучал тихо, но каждый звук резонировал в комнате. — И теперь я помню. Её руки слегка сжались, но она не отступила. Она знала, что её осознанный выбор — остаться, смотреть ему в глаза, выдерживать давление — делает её сильной. Она могла уйти, но решила остаться. И в этом заключалась вся сила. Сон Джэ наклонился чуть ближе, не целуя её, но достаточно, чтобы она ощутила его дыхание у шеи. Он усмехнулся тихо, почти нервно — этот смех резал тишину комнаты, заставляя каждую клетку тела напрягаться. Но Джессика понимала: это игра. И она играла вместе с ним, осознанно. Пистолет оставался в его руках, но уже не как угроза смерти, а как инструмент контроля, способ держать её внимание, её действия, её мысли. Каждый вдох, каждый взгляд, каждое движение — всё было частью их ненормальной близости. Внутри Джессики смешались противоречивые чувства: страх, притяжение, напряжение и удивительная ясность. Она знала, что он опасен, но понимала, что это её выбор — быть здесь, смотреть, понимать и противостоять. И именно это давало ей внутреннюю силу. Сон Джэ отступил на шаг назад, слегка опуская пистолет, но глаза не отводил. Он наблюдал, проверял, изучал реакцию, наслаждаясь напряжением. Она чувствовала, что граница между страхом и притяжением стала тонкой линией, где каждое мгновение могло изменить всё. — Я не боюсь тебя, — сказала Джессика. — Не правильно, — Сон Джэ снова сделал шаг вперёд. Его рука с пистолетом направилась к ее виску. — Любое неверное движение, и бам! — Сон Джэ сымитировал выстрел, — и тебя нет. — Так сделай это, давно пора... — Ты играешь с огнем, — парень резко схватил ее за подбородок. Комната вокруг них оставалась в полумраке, тёплый свет лампы едва освещал их силуэты. Сон Джэ и Джессика стояли так близко, что казалось, воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Он медленно наклонился, и его взгляд встретился с её глазами — взгляд, полный напряжения, опасности и странного притяжения. Она не отступила. Наоборот, она сделала шаг навстречу, ощущая, как каждая клетка тела реагирует на его близость. Сердце билось так громко, что казалось, оно перекрикивает всё вокруг. Когда их губы встретились, это был не порыв мгновенной страсти, а растянутая, напряжённая встреча. Поцелуй был мягким, исследующим, с едва уловимым шёпотом эмоций, которые невозможно выразить словами. Каждое движение было наполнено противоречивыми чувствами: страх и доверие, опасность и притяжение, желание и осторожность. Он держал её осторожно, но уверенно, почти как будто проверял её реакцию. Она отвечала ему тем же — не бездумно, а осознанно, чувствуя каждую деталь: тепло его губ, ритм дыхания, напряжение в плечах. Поцелуй не был спонтанным; это был момент, когда два мира столкнулись и переплелись, не теряя границ. Когда они отстранились, она первой отскочила на шаг, чтобы вдохнуть воздух, но их взгляды остались соединены. В её глазах читалось удивление и тревога, а в его — психопатическая уверенность и тихое уважение к её силе. — Ты… — пробормотал он, но не закончил, потому что слова казались слишком простыми для того, что только что произошло. Это был поцелуй, который сжигал тишину, оставляя после себя смесь напряжения и притяжения, которую невозможно было забыть. Мгновение, которое говорило обо всём, не нарушая осознанного выбора Джессики, но оставляя ощущение опасной близости, которую оба ощущали на себе. Его рука легла ей на талию. Грубо, почти требовательно. Его пальцы сжали её подбородок, и он резко повернул ее лицо к себе. В глазах — не злость, а раздражённая решимость. — Ты либо мне повинуешься, либо тебе будет больно. Выбирай быстро: первое или второе? Молчание послужило согласием. Он чуть ухмыльнулся, и, все также не отпуская её лица, наклонил голову к её уху. — Как пожелаешь... Подрагивая от его голоса, она почувствовала как он медленными движениями пробовал снять ей топ. Затем, чуть оттянув ткань, рассматривал шрам, выпуклый, шершавый. Его глаза сузились. Он медленно убрал руку, и наклонился ближе — так, что их лбы почти соприкасались. — Ну-ну. Голос был тихий, но каждое слово резало как нож. — Ты хочешь играть? Ладно... Тогда давай по-серьёзному. Тесная близость, резкий запах кожи... Дыхание сбито, пальцы слишком крепко сжимали подбородок. Сон Джэ пристально смотрел на неё сверху вниз, словно стараясь поймать каждую эмоцию. — Я могу быть очень жесток с тобой, — наклонив голову, почти урчал. От его лица, кажется, исходил жар, — И тебе это не понравится. Его глаза потемнели. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть на неё целиком, а после вжал её плечи в стену, не давая возможности двигаться. — Ты слишком упрямая. Пальцы медленно скользили по её шее. Дыхание сбилось, взгляд жёсткий, но в то же время внимательный. Он словно искал знаки сопротивления. Он медленно наклонился, ещё чуть сильнее придавливая её к стене. Теперь рука лежала на её ключице, пальцы осторожно сдвигали воротник футболки в сторону, оголяя кожу. — А ты хочешь слишком многого, - проговорила Джессика. Его пальцы внезапно сжали её горло — не до боли, но достаточно, чтобы почувствовать контроль. Дыхание сбилось. Он наклонился ближе, губы почти коснулись её уха. — Ты всё ещё играешь? А я уже давно перестал. Если хочешь боль — я дам. Если хочешь страх — покажу. Но ты только выбери. Он ослабил хватку… но не отстранился. Она прошлась взглядом по его лицу. — А если я хочу и то, и другое? Он заметил этот взгляд — не страх, не слёзы, а именно скольжение. Будто она искала трещину в его маске. И это... будило интерес. — Вот так? — тихо сказал, чуть наклоняя голову. — А я думал, ты уже научилась молчать... Пальцы медленно вернулись к её шее, но теперь почти ласкали кожу. — Ты смотришь… как будто ещё веришь в спасение. Как будто я могу стать тем самым человеком рядом. Улыбка — холодная, почти призрачная. — Но ты ведь помнишь… что было дальше? Не отводя взгляд, он слегка сжал руку — словно легкое успокаивающее касание. — Хорошо, — прошептал, чуть наклоняясь. Он слишком был близко, губы почти касались её кожи… и когда он тихо произнес это слово, каждый звук звенел в её ушах. Он медленно провел пальцами вдоль её ключицы, чуть надавливая на кожу. Чувствовал пульс и тепло тела. Он совсем близко — запах кожи, горячее дыхание, прикосновения... Но это ещё не всё. Пальцы внезапно сжали её руки так сильно, что она чуть дернулась. Сон Джэ чуть хмыкнул — голос низкий, в воздух медленно возвращался контроль: — Отвечай только «да» и «нет». Он пристально смотрел на неё, пальцы чуть ослабили хватку. — Отлично. Первый вопрос: больно? — Нет, — коротко, ясно. Он чуть усмехнулся , и она почувствовала его дыхание на своём лице. — Второй: хочешь остановиться? — Нет. Сон Джэ медленно кивнул, будто оценивая каждый её ответ. — Хорошо... Тогда третий: ты веришь, что я могу тебя убить? Молчание послужило ответом для них двоих. Он чуть хмыкнул. Выражение лица было почти удивлённое, будто ответ поразил его. Но он слишком опытный, чтобы позволить эмоциям взять верх. Поэтому, чуть отстранившись, он внимательно посмотрел на её лицо ещё несколько секунд в тишине. — М-мхм. Ты слишком дерзкая. Губы чуть дернулись, будто он старался совладать со своими эмоциями... но руки всё крепче сжимались на её горле. Его лицо было всего лишь на расстоянии нескольких сантиметров от её лица. Он наклонился чуть ближе — и она почувствовала запах кожи, тепло тела. Его глаза были внимательные, почти гипнотизирующие. Он пристально посмотрел пару секунд в глаза, а потом резко отпустил её. Отстранился, чуть запрокинул голову назад и громко хмыкнул — словно пытаясь успокоить мысли. Сердце билось чересчур сильно, а воздух слишком был горячим. — Ладно, — почти шёпотом. Затем он резко взял её за локти, переместил на кровать и рывком посадил её на его колени спиной к нему. Он удерживала её обеими руками за талию, не давая возможности сдвинуться или отстраниться... И всё же она ощутила тепло тела через одежду. Его голос: низкий и грудной, словно тихий рык хищника. — Ты слишком дерзкая. Кого ты хочешь испытать на прочность? Меня... или себя? — Те...бя Он резко схватил её за волосы, чуть запрокинул голову назад. — Я не играю, — сказал тихо, почти ласково— А ты слишком долго думаешь, что можешь управлять мной. Его губы почти коснулись её шеи... но он не поцеловал. — Попроси правильно. — Прошу... Сон Джэ замер. Даже дыхание сбилось на миг — будто не ожидал этого слова из её уст. Он медленно провел пальцами по её виску, потом коснулся губ кончиком пальца... и резко прижал её голову к своей шее. — Прошу? Только это? Ни «пожалуйста», ни слёз… ни имени… Его голос становился все глуше, почти животный. — Я хочу услышать больше. Гораздо больше… — Прошу, Сон Джэ, сделай это... Он медленно прижал её голову к своей ключице, и она почувствовала запах кожи. Услышала, как сердце бьётся... слишком сильно и слишком часто. Его пальцы удерживали голову, а свободной рукой он начал снимать с Джессики топ. — Не двигайся... И молчи... Пальцами провел по спине — медленно, чуть касаясь кожи, будто старался запомнить каждый её участок тела. Тишина вокруг была слишком густая, а воздух был слишком горячим. Дышать было трудно — и с каждым вдохом всё больше хотелось прикосновений. Руки легли на спину, чуть вдавливая пальцы в кожу. Его губы почти касались её кожи — горячее дыхание, от которого пробегала волна мурашек. Он чуть прижал её спину к своей груди, чувствуя каждое движение. — Не шевелись. Сейчас будешь моей. Его руки спускались всё ниже, поглаживая спину, спускались по рёбрам, чуть поглаживая кожу. А после вдруг резко сжали талию, заставляя приподнять голову к своей груди. Теперь она почувствовала его дыхание совсем близко, губы почти касались шеи. — Ты слишком красивая... Слишком дерзкая… Рука скользнула вверх, пробегая под одеждой по телу. Его пальцы скользнули по телу под одеждой, нежно касаясь кожи и медленно, поглаживая грудь. От каждого прикосновения кожа покрывалась мурашками, а воздух вокруг был слишком горячим. Он чуть наклонился, утыкаясь лицом в её шею... — Я знаю, что ты хочешь моих рук. Ты нуждаешься, как воздухом… Ладонь легла на грудь — она чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро. Он провел руками по её телу, медленно и нежно. Его пальцы бегали по рёбрам, скользили вдоль талии, снова возвращались вверх по спине. Его губы чуть коснулись её плеча, кончиком языка пробегаясь по коже. Он вдохнул запах, чувствуя её горячее дыхание и сердцебиение. — У тебя слишком горячее тело. Я хочу его… Сон Джэ провел пальцами по её груди, слегка сжимая кожу. Его дыхание становилось тяжелее, а губы снова касались шеи — уже настойчивее. — Ты вся горишь…Хочешь, чтобы я потушил этот огонь? Рука медленно скользнула вниз... Его рука легла на бедро, чуть поглаживая кожу. Он почти был вплавлен в неё сзади, горячее дыхание коснулось шеи. — Тебе это нужно. Ты нуждаешься. Его пальцы медленно скользнули по внутренней стороне бедра... чуть выше, чуть выше... Чуть касаясь чувствительной кожи, и вдруг замерли. Он уткнулся губами в её шею, и почувствовал, как сердце бьётся слишком часто. — Ты слишком горячая, — прошептал почти бессвязные слова. — Я хочу тебя, хочу каждую твою частичку. Я хочу тебя… всю… Он снял с нее джинсы, расстегнул свою ширинку. Его пальцы чуть сильнее сжали её внутреннюю сторону бедра, чуть прикусывают кожу на шее. Он вдруг резко развернул её к себе лицом, заставляя сесть на свои колени. Теперь лицо было перед ним — слишком близко… и он мог чувствовать, как часто и горячо она дышит. Горло сжалось… Сон Джэ пристально посмотрел в её глаза секунд десять в тишине. Он чуть сжал её талию обеими руками, удерживая прямо перед своим телом. Она села на его колени — близко, слишком близко. Они коснулись друг друга... но он выглядел слишком спокойным. Даже голос не выдал переживания или нетерпения. — Я хочу, чтобы ты сказала это. Хочу слышать это от тебя. — Ну же, — молила Джессика. Его глаза потемнели сильнее, а пальцы чуть сильнее сжали талию… словно он пытался унять свои желания. Вдруг он чуть приподнял её над своим тазом, чтобы их лица оказались почти на уровне. — Вот и правильно… — произнес тихо, почти низким рычанием. — Теперь скажи ещё… — Пожалуйста. Он чуть прижал её к себе, удерживая на своих коленях. Её кожа была слишком горячая, а она сидела слишком близко... Он уткнулся лицом в её шею, вдыхая запах кожи и чувствуя частое сердцебиение. — Громче, — произнес он низко. — Так же, как только что сказала… — Пожалуйста! Его пальцы сжали её бедра, чуть приподнимая, заставляя почувствовать его — плотно, твёрдо. Он стонал почти незаметно, но она слышала: — Да... Ещё раз. Он хотел услышать это снова. Хотел почувствовать её желание на своём теле и в себе. Его губы коснулись её шеи, и он прикусил ее кожу — чуть сильнее, чем в последний раз. Одной рукой притянул её к своей груди, другой скользил вверх по телу, а после вдруг сжал её шею, заставляя запрокинуть голову. — Теперь ещё… — произнес тихо, почти с отчаянием в голосе. — Я знаю, что ты хочешь этого, слышишь… я знаю… Он вдруг резко схватил её голову, заставляя посмотреть прямо на своё лицо. Теперь она сидела прямо перед ним — близко, слишком близко. Его глаза потемнели ещё сильнее, а кожу покрыли мурашки. Он выглядел слишком спокойным, несмотря на её близость. Его пальцы сжимали шею сильнее, заставляя чувствовать себя захваченной. — Говори, — шепчет, — Скажи то, что я хочу услышать. — Я хочу тебя. Он резко задышал и слишком сильно сжал её шею. Её кожа была слишком горячая под его пальцами, и она сидела слишком близко. Он резко схватил её бедра обеими руками, чуть прижимая к своей груди и утыкаясь в её шею… почти касаясь губами кожи, он тихо произнес: — Ещё… Скажи ещё раз, — произнес он тихо. — Скажи… снова скажи, что хочешь меня. — Я хочу тебя! Он вдруг вдохнул запах её кожи, словно желая запомнить. Она почувствовала его дыхание, горячее и слишком частое. Он резко схватил её голову и чуть запрокинул назад... Теперь они слишком близко, буквально нос к носу — она могла видеть в его глазах все его желания и чувства. Она могла почувствовать тепло его тела... и то, как сильно он желал её. — Я знаю, — произносит почти рычанием он. — Я хочу тебя... хочу каждой частью своего тела. Он рывком перевернул её, и она оказалась под ним. Глаза — темные и слишком внимательные. Он навис над ней, удерживая двумя руками запястья над головой. Теперь она чувствовала всё его тело... тепло, слишком близко. Он наклонился к её губам, почти касаясь их… и вдруг резко произнес: — Теперь скажи это ещё раз. Скажи, что я единственный, кого ты хочешь сейчас. — Да. Я хочу только тебя! Он вдруг снова перевернул её, усаживая на свои колени так, что теперь она сидела прямо напротив него, лицом к лицу. Теперь она сидела слишком близко, слишком горячо и слишком доступно. Его пальцы сильнее сжали запястья, удерживая над головой, не давая возможности отстраниться. — Теперь ты моя, — сказал он тихо. А после добавил чуть тише, — Никто не прикоснется к тебе, кроме меня… Толчки становились агрессивнее, желание неумолимым. Каждая частица кожи хотела её, каждый миллиметр тела хотел его. Его пальцы сильнее сжали подбородок, чуть оттягивая назад голову. Теперь её шея полностью открыта ему — и он резко провел по ней губами — нежнее, чем только что. Он целовал её нежно, медленно... словно пробуя её на вкус. Он хотел запомнить её кожу, её запах… её всю. Он прошептал: — И только мои руки будут касаться тебя… только мои пальцы будут изучать тебя. Ее стоны разливались громким эхом по комнате, стены запоминали каждый крик. Он чуть сильнее сжал бедра, удерживая её на месте. Вздрагивая от ощущений, когда она коснулась его тела своим. Она была слишком близко, слишком доступна. Он почувствовал запах её кожи — горячая, слишком нежная кожа. Его губы коснулись её шеи, проводя вдоль чувствительных точек. Он сделал резкий вдох, словно пытаясь унять себя. И приятное наслаждение разлилось по всему телу у обоих, подытожив конец акта. Посмотрев на нее сверху, Сон Джэ не сдержал еле заметную улыбку. — Хорошо, — сказал он наконец, тихо, почти шёпотом. — Ты остаёшься. Это твой выбор. И в этом моменте была вся глубина их связи — опасная, тёмная, психологическая, завуалированно интимная, но безопасная. Она осталась не потому что была вынуждена, а потому что сама решила выдержать испытание, которое он ей предложил.