Ударь меня, если сможешь

Они приехали глубокой ночью. Город уже выдохся — витрины погасли, дороги опустели, только редкие фонари оставляли длинные жёлтые полосы на мокром асфальте. Машина остановилась перед высоким бетонным забором. Автоматические ворота открылись медленно, почти бесшумно. Дом Сон Джэ оказался не роскошным, но холодно дорогим. Чёрный фасад. Стеклянные панели от пола до потолка. Минимализм, в котором не было ничего лишнего. Ни фотографий в окнах, ни растений, ни намёка на тепло. Всё выглядело так, будто здесь живёт человек, который не задерживается нигде надолго. Внутри пахло деревом и чем-то крепким — возможно, алкоголем. Джессика вошла первой. Пол — тёмный камень. Стены — серые, почти графитовые. Лестница на второй этаж — металлическая, с холодными перилами. В гостиной — огромный диван, низкий стол, на котором лежал разобранный пистолет. Её взгляд скользнул по оружию. — Ты даже дома не расслабляешься? — спросила она тихо. Сон Джэ закрыл за ними дверь. — Расслабляются те, кто живёт спокойно. Он снял куртку и небрежно бросил её на кресло. Она прошлась по комнате. Провела пальцами по холодной поверхности стола. Заглянула в кухню — чисто, почти стерильно. Ни посуды, ни следов обычной жизни. — Ты здесь один? — А ты видишь кого-то ещё? Она не ответила. Дом ей нравился. Странно, но нравился. Он был честным. Таким же, как его хозяин — без украшений, без фальши. — Здесь тихо, — сказала она. — Здесь безопасно. Она посмотрела на него. — Ты правда в это веришь? Он не ответил. Они поднялись наверх. Спальня была такой же сдержанной. Большая кровать с тёмным покрывалом. Панорамное окно, за которым мерцал ночной город. На прикроватной тумбе — телефон и нож. Джессика подошла к окну. — Ты всегда жил так? Он замер на секунду. — Как? — Один. Без… следов. Он медленно выдохнул. — Не начинай. Она повернулась к нему. — Мне интересно. — Тебе интересно то, что тебя не касается. Она шагнула ближе. — Ты хочешь, чтобы я шла за тобой, но не знала, кто ты? Он отвёл взгляд. — Это безопаснее. — Для кого? Пауза затянулась. Она подошла ещё ближе. — У тебя была семья? Молчание. — Ты всегда был в банде? Его плечи напряглись. — Хватит. — Я просто пытаюсь понять… Он резко сделал шаг вперёд. Слишком близко. — Понять что? В его голосе появилось раздражение. Настоящее. — Почему ты такой. И этого оказалось достаточно. Он схватил её за запястья. Не больно — но жёстко. Она не отступила. — Ты хочешь знать? — его голос стал ниже, — Ты правда думаешь, что тебе понравится ответ? Она смотрела прямо ему в глаза. — Да. И в следующую секунду он резко толкнул её назад. Она упала на кровать, не успев удержаться. Матрас мягко принял её, но его движение было резким, почти агрессивным. Он навис над ней, удерживая её запястья по обе стороны от головы. Его дыхание стало тяжелее. — Ты не понимаешь, во что лезешь. Она чувствовала его вес. Тепло его тела. Напряжение в его руках. Но страха не было. Только вызов. — Тогда объясни. Он смотрел на неё долго. В его глазах была злость. И что-то ещё — уязвимость, которую он ненавидел. — Я вырос там, где люди умирают за ошибки других, — произнёс он тихо. — Где слабых не спасают. Её сердце билось быстрее. — И ты решил стать сильным? — Я решил никогда больше не быть беспомощным. Он чуть ослабил хватку. Но не отпустил. — Ты хочешь знать, почему я не доверяю? Потому что доверие — это то, за что платят кровью. Её голос стал мягче. — Я не враг. Он усмехнулся. — Все так говорят. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Напряжение стало другим. Менее агрессивным. Более глубоким. Она медленно высвободила одну руку. Он позволил. Её пальцы коснулись его щеки. — Ты злишься не на меня, — тихо сказала она. Он замер. Медленная, опасная улыбка расплылась по лицу Сон Джэ. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу. Его рука скользнула на затылок Джессики, пальцы запутались в ее волосах. — Осторожнее, ты играешь с огнем... — прошептал он, его губы теперь были на волосок от ее губ. — Но ты, кажется, из тех, кто не боится опасности. Он сократил оставшееся расстояние, прижав свои губы к ее в обжигающем поцелуе. Это был интенсивный, требовательный, явный пример доминирования. Другой рукой он обхватил талию, прижимая тело Джессики к своему. Он целовал, как голодный мужчина, словно пытаясь поглотить ее целиком. Когда он наконец отстранился, Джессика тяжело дышала. Злобная ухмылка расплылась по лицу Сон Джэ, увидев ее нетерпеливую реакцию. Он снова толкнул Джессику назад, пока ее спина не уперлась в стену, прижавшись к нему своим телом. Его руки скользнули вниз к бедрам, собственнически сжимая их. Он наклонился, его губы коснулись мочки уха, когда он заговорил низким, соблазнительным голосом. — Я хочу исследовать каждый сантиметр твоего тела. Хочу заставить тебя кричать мое имя, пока ты не охрипнешь. Он укусил Джессику за мочку уха, отчего по спине пробежал холодок. — Одежда. Снимай. Сейчас же. — прорычал он, его пальцы уже медленно снимали ее топ. Он быстро снял и свою олимпийку, небрежно отбросив ее в сторону. Его грудь была подтянутой, мышцы переливались под гладкой кожей. Он наклонился, его губы нашли ее ключицу, оставляя поцелуи и покусывания на чувствительной коже. Его руки сдвинули лямки с плеч, обнажая еще больше тела для его жадных прикосновений. С низким, одобрительным рычанием Сон Джэ продолжил свою чувственную атаку, его губы скользили ниже, когда он отодвинул ее бюстгальтер. Он остановился, чтобы полюбоваться обнаженной грудью Джессики, на его губах играла лукавая улыбка. — Прекрасно... — пробормотал он, прежде чем взять один затвердевший сосок в рот. Он сосал и дразнил чувствительный бутон, его рука поднялась, чтобы помять другую грудь. Его прикосновение было электрическим, посылая волны удовольствия по всему ее телу. Он осыпал ее грудь вниманием, пока Джессика не начали извиваться под ним, тяжело дыша от желания. Только тогда он опустил поцелуи ниже, его язык проник в складки груди, прежде чем продолжить путешествие вниз. — Я собираюсь попробовать на вкус каждый сантиметр тебя, Джессика — мрачно пообещал он, его пальцы вцепились в пояс джинсов и трусиков. — И как только я это сделаю, я заставлю тебя кричать мое имя, я заявлю на тебя свои права, полностью и безоговорочно. С этими словами он стянул с нее оставшуюся одежду, оставив обнаженной и беззащитной перед его страстным взглядом. Сон Джэ устроился между ног, его руки обхватили ее бедра и раздвинули их шире, чтобы получить доступ. Он посмотрел на Джессику, его глаза были темными от возбуждения и намека на что-то более первобытное. — Теперь ты моя, милая. Вся моя, — прорычал он, прежде чем опустить рот к самому интимному месту. Он начал с медленного, чувственного лизания, застонав от ее вкуса. Затем он принялся за дело, его язык проникал между складками, поглаживая и дразня, находя этот чувствительный пучок нервов. Он чередовал длинные, медленные действия и быстрые движения, читая ее реакцию, понимая, что сводит с ума. Два пальца скользнули внутрь, двигаясь в такт движениям его языка. Он искусно работал, приближая ее все ближе и ближе к оргазму. Сон Джэ чувствовал, как напрягается ее тело, слышал, как учащается дыхание. Он знал, что Джессика близка к оргазму. Он удвоил усилия, всасывая ее клитор в рот, его пальцы двигались быстрее, сильнее, напористее. Вибрации его дыхания подталкивали ее к пику наслаждения. — Я хочу почувствовать, как ты теряешь контроль, хочу попробовать твое удовольствие. Он сжал пальцы внутри плоти, поглаживая это особое место, а его язык быстро скользил по ее клитору. Он чувствовал, как трепещут ее стенки, чувствовал приближающийся оргазм. Он хотел этого, жаждал этого, нуждался в том, чтобы почувствовать, как она разлетается на части. — Давай, Джессика. Отдайся мне, — уговаривал он, его голос был хриплым от желания. Впервые за долгое время он назвал ее имя, без усмешек, без сарказма. Его глаза поднялись, чтобы встретиться с ее, пронзая интенсивным, тлеющим жаром. Гым Сон Джэ почувствовал, как напряглось ее тело, услышал, как перехватило дыхание. Он знал, что Джессика на грани. Сделав последний, сильный вздох, он довел ее до предела, его пальцы ласкали точку G в такт пульсации языка. Он продолжал ласкать ее, помогая пережить волны удовольствия и продлевая оргазм. Когда ее тело обмякло, он подполз обратно, нависая над ней. Его глаза, темные от удовлетворения и затаенной похоти, встретились с ее. Он наклонился, захватив губы Джессики в глубоком, страстном поцелуе, позволяя ей почувствовать свой собственный вкус на нем. — Ммм, ты божественна на вкус, — прошептал он, прижимаясь губами. — Но мы еще далеко не закончили. Это было только начало. Он покачивал бедрами, позволяя девушке почувствовать его сильное, настойчивое возбуждение. Он легонько укусил ее за нижнюю губу, в глазах у него заиграл озорной блеск. Злобная ухмылка расплылась по лицу Сон Джэ, когда она с готовностью откликнулись. Он перевернулся на спину и потянул на себя. Его руки обхватили бедра, направляя, чтобы Джессика села на него сверху. — Я хочу смотреть на тебя, хочу видеть каждое выражение твоего прекрасного лица, пока я заставляю тебя чувствовать то, чего ты никогда раньше не чувствовал — прошептал он, медленно поглаживая большими пальцами ее тазовые кости. Плавным, быстрым движением он резко вонзился в нее, полностью заполнив одним движением. Тихий стон вырвался из нее от ощущения горячей и тесной плоти вокруг него. Его темные и пронзительные глаза следили за лицом Джессики, впитывая каждый проблеск эмоций, каждый признак нарастающего удовольствия. Руки Сон Джэ скользили вверх по телу, обхватывая и разминая грудь, пока она двигалась на нём. Он перекатывал соски между пальцами, нежно пощипывая и потягивая, посылая искры удовольствия по всему телу. Его бёдра поднимались навстречу, проникая глубже и сильнее. Он чувствовал, как ее стенки трепещут вокруг него, чувствовал нарастающее удовольствие. Одна рука скользнула вниз, найдя клитор, потирая его круговыми движениями. Его прикосновение было электрическим, подталкивая тебя ближе к краю. — Давай, Джессика. Я хочу снова почувствовать, как ты теряешь контроль, — его толчки становились всё более настойчивыми, всё более требовательными. Другая рука схватила за бедро, сильнее притягивая вниз, заставляя ее принять его до конца. Он был близок к цели, балансировал на грани, но сдерживался, решив сначала помочь ей достичь пика силы. С последним, сильным толчком Сон Джэ глубоко вонзился в Джессику, его тело напряглось, когда он достиг своего пика. Из его горла вырвался низкий, гортанный стон. — Черт, да! — воскликнул он, впиваясь пальцами в ее бедра, удерживая Джессику на месте, пока он переживал волны своего интенсивного оргазма. Когда последние волны наслаждения прокатились по нему, он притянул её к себе для глубокого, страстного поцелуя. Он обнял ее, крепко прижимая к себе, пока оба переводили дыхание. Он закрыл глаза на секунду. А потом резко отстранился. Словно обжёгся. — Прости, Джессика, — сказал он холодно. Он отвернулся. Она осталась лежать на кровати, чувствуя, как адреналин постепенно уходит. Дом снова стал тихим. Но эта тишина уже не была безопасной. Это была тишина перед войной. Ночь легла на стеклянные стены густым тёмным покрывалом, и город за панорамными окнами выглядел далёким, почти нереальным — словно другой мир, существующий отдельно от того, что происходило здесь. Свет от уличных фонарей скользил по гладкому каменному полу, отражаясь в холодных поверхностях мебели. Всё внутри дома казалось продуманным до мелочей, но в этой продуманности не было уюта — лишь строгая сдержанность и ощущение контроля. Джессика медленно прошлась по гостиной, касаясь пальцами гладкой поверхности стола. В воздухе чувствовался слабый запах алкоголя и металла. На низком столике лежал разобранный пистолет, аккуратно разложенный, будто часть повседневного ритуала. Её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем нужно. В этом доме оружие не прятали — оно было частью интерьера, таким же естественным, как светильники или лестница, уходящая на второй этаж. Ей странным образом нравилось здесь. В этом пространстве не было притворства. Дом не пытался казаться тёплым или дружелюбным — он был честным, как и его хозяин. Сон Джэ молча прошёл мимо неё, налил себе напиток и прислонился к кухонной стойке. Лёд тихо звякнул в стакане. Его лицо оставалось спокойным, но в плечах читалось напряжение. Она поднялась наверх, ощущая на себе его взгляд, и остановилась у панорамного окна спальни. Город внизу казался спокойным, будто в нём никогда не происходило ничего жестокого. И именно в этот момент тишина дала трещину. Сначала раздался глухой звук — словно кто-то резко толкнул дверь. Потом последовал выстрел. Он прозвучал приглушённо, но в ночной тишине казался оглушительным. Джессика замерла, и сердце её сжалось. Второй выстрел подтвердил — это не случайность. Снизу послышался звук разбивающегося стекла. Она выбежала в коридор и увидела, как внизу, в полумраке гостиной, Сон Джэ уже стоит с пистолетом в руке. Его движения были спокойными, почти хищными. Взгляд сосредоточен, дыхание ровное. Он не выглядел удивлённым — скорее так, словно ждал этого. Из тени у входа вышел человек в чёрной одежде. Лицо скрывала маска, оружие было направлено прямо на лестницу. Пуля ударила в стену рядом с перилами, осыпав бетонной крошкой. Сон Джэ ответил мгновенно — выстрел был точным, и нападавший рухнул на пол, не успев даже вскрикнуть. Но это было только начало. Слева, со стороны кухни, появились ещё двое. Они двигались слаженно, стреляя короткими очередями. Пули разбивали стеклянные панели, оставляя на них трещины, похожие на замёрзшие узоры. Осколки посыпались на пол, смешиваясь с криком сигнализации, которая завыла, нарушая остатки покоя. Воздух наполнился запахом пороха. Джессика отступила к стене, инстинктивно пригибаясь, когда пуля просвистела над её головой. Она чувствовала, как адреналин затапливает тело, делая движения быстрыми и резкими. Она бросилась в спальню, схватила нож с прикроватной тумбы и вернулась к лестнице в тот момент, когда один из нападавших уже поднимался наверх. Она не дала себе времени на сомнения. Лезвие вошло в его плечо. Мужчина вскрикнул и, развернувшись, ударил её прикладом в бок. Боль вспыхнула резко, перехватывая дыхание, но она удержала нож. В следующую секунду раздался выстрел — нападавший обмяк, и его тело тяжело осело на ступенях. Когда она подняла взгляд, в дверном проёме стоял Ан Су Хо. Без маски. Спокойный. Почти элегантный в своей чёрной одежде. Он смотрел на разрушенный холл с лёгким разочарованием, словно оценивал неудачную постановку. — Я ожидал большего, — произнёс он мягко, и в его голосе не было ни спешки, ни гнева. Сон Джэ не опустил оружия. Ан Су Хо поднял пистолет и выстрелил первым. Пуля задела плечо Сон Джэ, ткань мгновенно потемнела от крови, но он устоял. Его лицо лишь на мгновение исказилось от боли. Перестрелка вспыхнула с новой силой. Стёкла панорамных окон лопнули, и в дом ворвался холодный ночной воздух. Шум сигнализации смешивался с глухими ударами выстрелов. Ан Су Хо двигался быстро, используя мебель как укрытие. Он знал планировку дома — знал, куда шагнуть, где спрятаться. В какой-то момент он оказался рядом с Джессикой. Он схватил её за воротник, резко притянул к себе и ударил в живот. Воздух вырвался из её лёгких, мир на секунду сузился до боли и шума крови в ушах. — Одна драка не делает тебя одной из нас, — произнёс он тихо, почти ласково. Она ответила ударом колена, но он лишь поморщился. Сон Джэ попытался выстрелить, однако Ан Су Хо прикрылся её телом, заставив его замереть. Этой паузы хватило. Ан Су Хо оттолкнул Джессику и ударил Сон Джэ по раненому плечу. Тот пошатнулся, кровь выступила сильнее. Началась рукопашная схватка. Ан Су Хо бил быстро и жёстко, его движения были выверенными и точными. Сон Джэ пропустил удар в лицо, губа лопнула, и кровь стекла по подбородку, но в его глазах не было страха. Джессика поднялась, ощущая вкус крови во рту. На столе лежал нож. Она схватила его и, не раздумывая, бросилась вперёд. Лезвие вошло в бок Ан Су Хо. Он резко вдохнул, его глаза расширились от неожиданности. Он попытался ударить её локтем, но она уже выдёргивала нож и наносила второй удар — глубже, точнее. Кровь потекла по его рубашке. Сон Джэ воспользовался моментом и ударил его в челюсть. Ан Су Хо рухнул на колени. Его взгляд был тяжёлым, полным ненависти и неверия. — Ты всего лишь проект… — начал он. Она не позволила ему закончить. Одним быстрым движением она провела лезвием по его горлу. Кровь хлынула тёмной струёй, заливая пол и осколки стекла. Ан Су Хо упал. Сигнализация продолжала выть, но в доме снова воцарилась странная, почти оглушительная тишина. Сон Джэ стоял, держась за плечо. Его дыхание было тяжёлым, но взгляд — ясным. Он посмотрел на тело, затем на Джессику. Её руки были в крови. Лицо — спокойным. — Теперь всё началось по-настоящему, — тихо произнёс он. И в этот момент она поняла: война больше не абстрактное слово. Она стала их реальностью. Ночь закончилась, но дом так и не вернулся к тишине. Тела вывезли до рассвета. Кровь с пола смыли, осколки стекла убрали, сигнализацию отключили. Дом снова выглядел безупречно — почти стерильно. Но воздух всё равно пах порохом. Сон Джэ не спал. Плечо было перевязано. Он отказался ехать в больницу — один из его людей приехал с набором для обработки раны. Всё сделали быстро, молча. Никто не задавал вопросов. Но вопросы уже были. Утром пришли новости. Троих его людей нашли в разных частях города. Один — в переулке возле старого рынка, второго — в багажнике сожжённой машины, третьего — у входа в их временный склад. На груди последнего ножом было вырезано: «За Ан Су Хо». Подпись не требовалась. Чо Хан Со начал войну. И начал её не громко, а методично.

***

Сон Джэ стоял у панорамного окна, слушая доклад. Его лицо было спокойным, но взгляд — тяжелее обычного. — Дом как нашли? — спросил он. Тишина. — Мы проверили периметр, — ответил один из людей. — Камеры не взломаны. Сигналов извне не было. Это означало только одно. Кто-то знал. Он кивнул, отпустил всех и остался один. Через несколько минут он поднялся наверх. Джессика сидела на краю кровати. Она уже умылась, переоделась, но под глазами легли тени. На её руках ещё виднелись едва заметные следы отмываемой крови. — Трое мертвы, — сказал он ровно. Она медленно подняла на него взгляд. — Это из-за нас. Он не ответил сразу. — Дом не могли найти случайно, — продолжил он. — Его знают двое из моей старой команды. Оба сейчас за границей. Пауза. Она понимала, к чему он ведёт. — Ты думаешь, это я? — спросила она спокойно. Без крика. Без обиды. Он подошёл ближе. — Я думаю, — произнёс он тихо, — что ты была в руках Чо Хан Со. Дольше, чем кто-либо из нас. В его голосе не было злости. Только расчёт. — Ты могла быть отслежена. Телефон. Микрочип. Наблюдение. Даже если не знаешь об этом. Он смотрел прямо ей в глаза. И это было хуже обвинения. Она медленно встала. — Проверь, — сказала она. Без вызова. Без истерики. Он не колебался. Через час её телефон был разобран. Личные вещи проверены. Машина — тоже. Ничего. Но это не принесло облегчения. Потому что если не техника — значит человек. И в комнате стало холоднее. Позже в тот же день пришло видео. Без подписи. Без номера. На записи один из людей Сон Джэ стоял на коленях. За кадром не было видно лица, но голос был узнаваем. Спокойный. Почти ленивый. — Ты выбрал не ту сторону, — произнёс голос. Раздался выстрел. Видео оборвалось. Джессика стояла рядом, когда Сон Джэ смотрел запись второй раз. Он не моргал. — Он делает это, чтобы выбить тебя из равновесия, — тихо сказала она. Он выключил экран. — Или чтобы показать, что знает больше, чем должен. Он повернулся к ней. — Когда ты была у него… он говорил о моих домах? Секунда. — Нет. — О людях? — Нет. Он шагнул ближе. — Он задавал вопросы? Теперь её дыхание стало тяжелее. — Все задают вопросы. Он смотрел на неё долго. Слишком долго. И впервые между ними возникло пространство. Невидимая трещина. Вечером поступил новый сигнал. Один из складов на набережной — взорван. Это уже был не ответ. Это было объявление тотальной зачистки. Сон Джэ собрал людей. — Мы не прячемся, — сказал он спокойно. — Мы отвечаем. План был быстрым и жёстким: ударить по логистике Чо Хан Со, уничтожить два пункта, забрать документы, оставить знак. Но когда люди разошлись, он задержал Джессику. — Ты остаёшься, — сказал он. — Что? — Это не обсуждается. Она поняла. Он не доверял ей идти в бой. Пока нет. — Ты думаешь, я приведу их за тобой? — спросила она тихо. Он выдержал её взгляд. — Я думаю, что Чо Хан Со слишком уверен. А значит, у него есть причина. И ушёл. Она осталась одна в доме, который больше не казался безопасным. Снаружи начиналась настоящая война. А внутри — ещё более опасная. Потому что сомнение убивает медленнее пули. И теперь оно поселилось между ними.

***

Дом после его ухода стал слишком тихим. Не той спокойной тишиной, которая успокаивает, а гулкой, давящей, когда каждый звук — это напоминание о пустоте. Джессика сидела в гостиной на краю дивана, там, где ещё несколько часов назад лежали осколки стекла и тянулись по полу тёмные полосы крови. Поверхность была уже вычищена до блеска, но память о ночной бойне не стиралась так же легко, как следы на камне. Её взгляд был направлен в сторону панорамного окна, за которым город продолжал жить своей привычной жизнью, не подозревая о том, как стремительно рушатся судьбы внутри одного из этих безликих современных домов. Она пыталась анализировать, раскладывать события по полочкам, искать рациональное объяснение происходящему. Но мысли упорно возвращались к одному — к выражению лица Сон Джэ перед уходом. Он был холоден, собран, расчётлив, но в глубине его взгляда скользнуло что-то, что она не успела рассмотреть. Возможно, усталость. Возможно, сомнение. А возможно — страх, который он не позволял себе показывать. Она понимала, что война с Чо Хан Со — это не обмен угрозами и не демонстрация силы. Это медленное выжигание всего, что дорого противнику. И если Чо Хан Со действительно начал методичную зачистку, то следующий шаг будет не спонтанным, а продуманным до мелочей. Мысль о том, что Сон Джэ сейчас где-то на улицах города, среди людей, которые готовы стрелять без предупреждения, сжимала её грудь так сильно, что становилось трудно дышать. Она встала, прошлась по комнате, остановилась у стола, где всё ещё лежали следы недавнего ремонта — заменённая панель стекла, свежий шов на стене. Дом, казалось, пытался вернуться к прежнему виду, но в нём уже поселилось напряжение, которое нельзя было убрать ни чисткой, ни заменой стекла. Джессика поймала себя на том, что прислушивается к каждому звуку за пределами дома, будто ожидает нового вторжения. Телефон завибрировал на столе. Звук был неожиданно громким в тишине. Она посмотрела на экран и почувствовала, как кровь отливает от лица. Имя было написано без лишних украшений. Чо Хан Со. Несколько секунд она просто смотрела на дисплей, словно надеясь, что это ошибка. Но телефон продолжал вибрировать, настойчиво, спокойно, будто знал, что его всё равно возьмут. Она ответила. — Слушаю, — её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. На другом конце линии повисла короткая пауза, после которой раздался знакомый голос — спокойный, глубокий, лишённый всякой спешки. — Я знал, что ты возьмёшь трубку, — произнёс Чо Хан Со так, будто они обсуждали деловую встречу, а не войну. Она не отвечала, стараясь уловить малейший намёк на эмоции в его интонации. — Тебе стоит приехать, — продолжил он. — Я пришлю адрес. — Зачем? — спросила она. Он тихо усмехнулся, и в этой усмешке не было ни веселья, ни злости — только холодная уверенность. — Потому что ты захочешь это увидеть. В следующую секунду на её телефон пришло сообщение с видеофайлом. Экран мигнул, уведомление вспыхнуло, и в комнате стало ещё тише. — Открой, — сказал он. Она нажала на файл. Изображение было слегка дрожащим, будто снятым на телефон в спешке. Поначалу кадр был тёмным, затем фокус настроился, и она увидела складское помещение или ангар — бетонные стены, холодный свет ламп под потолком, пятна влаги на полу. А потом в кадр попал он. Сон Джэ. Он пятился назад, медленно, словно каждое движение давалось ему с усилием. Его очки были разбиты; одно стекло отсутствовало, второе покрыто кровью, которая стекала по щеке и капала на ворот рубашки. На виске темнела рваная рана. Его плечо, то самое, которое уже было ранено, было снова пробито — ткань пропиталась кровью. Но самое страшное было не это. В его глазах — в тех глазах, которые почти всегда смотрели спокойно, насмешливо или холодно, — сейчас читалось то, чего она никогда не видела. Настоящий страх. Не паника, не истерика, а осознание неизбежности. Он тяжело дышал, отступая шаг за шагом, а за пределами кадра слышались голоса. Чо Хан Со, судя по интонации, находился совсем рядом. — Ты ошибся, — произнёс голос за кадром. — И теперь платишь. Видео оборвалось на моменте, когда Сон Джэ споткнулся и почти потерял равновесие. Комната вокруг неё будто сжалась. — Где он? — спросила она, и её голос впервые дрогнул. Чо Хан Со не спешил отвечать. — Я отправил адрес, — сказал он наконец. — Приезжай одна. Если опоздаешь — выбор сделаю я. Связь оборвалась. Джессика продолжала смотреть на чёрный экран, в котором отражалось её собственное лицо — бледное, напряжённое, с глазами, в которых уже не было сомнений. Внутри неё что-то оборвалось, но вместе с этим появилось и другое чувство — холодная, ясная решимость. Страх за него был сильным, почти удушающим, но поверх него постепенно поднималась ярость. Чо Хан Со не просто ударил по Сон Джэ — он сделал это показательно, расчётливо, зная, что именно она увидит этот момент. Она понимала, что это ловушка. Осознавала, что именно этого от неё и ждут — чтобы она сорвалась, приехала, действовала импульсивно. Но мысль о том, что Сон Джэ сейчас там, раненый, окружённый врагами, и, возможно, уже лишённый всех своих масок и контроля, не оставляла пространства для холодного расчёта. Она закрыла видео, снова открыла его, будто надеясь, что увидит что-то ещё — какой-то намёк, подсказку, знак, что он держится. Но на записи оставались только бетонные стены, холодный свет и кровь на его лице. В груди стало больно, словно кто-то сжал сердце в кулаке. Она медленно поднялась с дивана. Дом вокруг неё больше не казался ни спокойным, ни безопасным. Теперь он был лишь точкой отсчёта — местом, из которого она должна уйти, чтобы сделать следующий шаг.