Я не одна

Она открыла глаза. Сначала не было ни мысли, ни имени, ни памяти — лишь ощущение. Ощущение мягкости под спиной, прохлады влажного воздуха на коже, и света. Повсюду свет. Он струился сквозь гигантские, похожие на опахала листья над головой, падал золотистыми пятнами на землю, и исходил от самого… всего. Стебли травы у её боку тихо светились нежным голубым, а крошечные, похожие на колокольчики цветки на соседнем кусте пульсировали мягким розовым свечением. Девочка медленно села, и мир вокруг отозвался едва уловимым трепетом. Трава под её ладонями будто вздохнула. Она посмотрела на свои руки — маленькие, с тонкими пальцами, кожа на них была матово-белой, почти фарфоровой, и казалось, что изнутри её тоже пронизывает слабый свет. Она подняла руку перед лицом, разглядывая её, затем потянулась к ближайшему светящемуся цветку. Её пальцы коснулись лепестка. В тот же миг в её сознание хлынула волна. Не мыслей, а чистых, нефильтрованных чувств. Радость роста. Тепло солнца, впитываемого листьями. Тихая песня сока, бегущего по стеблю. Она ахнула, отдернув руку, и ощущение исчезло, оставив после себя лишь лёгкое эхо. Первой чёткой мыслью, проступившей сквозь пелену новых ощущений, было удивление. «Что это было?» — пронеслось в голове, но слова остались невысказанными. Она огляделась. Она сидела в центре большой поляны. Тот самый необыкновенный цветок, что был её колыбелью, теперь стоял позади неё — чуть увядший, его лепестки опустились, но он всё ещё излучал тёплое, умиротворяющее сияние. Вокруг простирался лес, но это был не лес в том смысле, как мог бы понять кто-либо другой. Это была единая, дышащая сущность. Гигантские деревья с радужной корой протягивали к небу ветви, увитые сияющими лианами. Грибы размером с её новорождённое тело светились фиолетовым и зелёным. В воздухе порхали, словно живые драгоценные камни, насекомые с крыльями-парусами. Она не чувствовала страха. В её груди зарождалось чувство… принадлежности. Глубокой, неразрывной связи. Здесь она была дома. С нежным шуршанием из-за гигантского корня появилось существо. Оно было размером с большую собаку, покрытое густой переливающейся шерстью, с шестью лапами и парой чувствительных усиков на голове. Его большие, тёмные глаза смотрели на неё без страха, с любопытством. Это был прозопаг — лесной собиратель. Они смотрели друг на друга. И снова, без всякого касания, девочку накрыл лёгкий наплыв чужих ощущений. Лёгкий голод. Интерес. Признание. Прозопаг щёлкнул усиками и медленно приблизился, опустив голову. Он осторожно обнюхал её ногу, затем ткнулся мокрым носом в ладонь. Его шерсть была удивительно мягкой и тёплой. В сознании девочки вспыхнул образ сочной синей ягоды, растущей неподалёку. Это был не голос, а прямое впечатление, картинка с эмоциональной окраской — предложение. На лице девочки впервые появилась улыбка. Мышцы лица отозвались непривычно, но правильно. Она встала на ноги, слегка пошатнувшись. Её тело слушалось её, было сильным и ловким для её трёхлетнего, как она смутно понимала, возраста. Она последовала за прозопагом, который, переваливаясь, пошёл к краю поляны. Так началась её жизнь. В тот первый день она научилась многому. Она узнала, что может чувствовать лес. Не просто видеть и слышать его, а ощущать его настроение, его тихие потребности. Когда она проходила мимо молодого деревца, её наполняло стремление к свету, и она инстинктивно отодвинула заслоняющую его ветку. Когда она наступила на ползучее растение, острая волна чужой боли заставила её отпрянуть и прошептать что-то вроде извинения. Она ела ягоды, которые показывали ей звери, и пила чистую воду из ручья, чья песня рассказывала ей о далёких горах. К ней приходили другие существа: стайка ярких тейлу, любопытных, как колибри; медлительный, покрытый мхом листоед, который позволил погладить свою бугристую спину. Каждое прикосновение, каждый взгляд приносил новые отголоски чувств, новые фрагменты понимания мира. К вечеру, когда ночь на Пандоре превращала лес в феерию биолюминесценции, и тысячи огней зажигались в листве, она вернулась к своему цветку. Он светился теперь тусклее, отдавая последнее тепло. Она прижалась к его стеблю, и на неё нахлынуло чувство невероятной нежности, защиты, бесконечной мудрости. Это было знание, вложенное в самую её суть. Эйва. Мать. Вселенная. Сеть жизни. «Я не одна», — подумала она, засыпая под светящимся небом-куполом, убаюканная симфонией леса. У неё не было имени, которое дали бы родители. Не было памяти о прошлом. Но у неё был весь этот мир, и он был её семьёй. А она, белая девочка с глазами, отражающими звёзды, была его самым новым, самым любопытным сердцем. Так закончился её первый день. Впереди были годы открытий, тихого взросления и глубокой, безмолвной беседы с живой планетой. Но уже сейчас, во сне, её тонкие пальцы сжимали горсть светящейся земли, а на губах играла спокойная, едва заметная улыбка. Она была дома.