SAUDI: JOY AWARDS 2026

как только дверь в номере захлопывается, диди как будто глохнет. тишина, изоляция от общества, только его тяжёлый вздох и шуршание одежды. а потом тихий родной корейский. и, конечно, родной голос мужчины, присутствие которого снимало любой накат растерянности и тревожности с плеч джондже. — я думаю, все прошло прекрасно, — решает прокомментировать бёнхон, заходит к нему спереди, параллельно пробегаясь пальцами по его талии. когда бёнхон захлопывает за их спинами тяжелую дверь номера, система безопасности издает что-то похожее на сигнал-писк, оповещает, что теперь они одни. наконец-то. тишина и спокойствие. мужчина любил праздничные события, ковровые дорожки, встречи с другими актерами и награждения, но больше всего ему нравились спокойная обстановка и любимый партнер. очень важно, чтобы расслабленный. потому что на мероприятии тот крайне сильно волновался. из-за текста, из-за языка, из-за скопления людей. ли бёнхон знал, что так будет. его спутник — очень взволнованный человек, если дело касается мероприятий в других странах и с безумием незнакомых лиц. самое ужасное, что он даже не мог к нему прикоснуться. успокоить. а ладони чесались. хотелось провести рукой по его спине, прижать к себе, обнять за талию, зашептать нежностями. и поцеловать очень и очень хотелось. но пришлось ограничиться лишь взглядами. зато какие это были взгляды. актер лично предвкушает «бум» в интернете. он надеялся, что его джей хотя бы чуточку, но чувствовал, что не один. что его хён рядом и поддерживает его. бёнхон бы его поддержал, даже если бы джей решил угнать тачку или поджечь чей-либо дом. он встряхивает головой, убирает ненужные мысли в сторону и ловит своего партнера за предплечье. тот уже намылился в душ, захотел привести себя в порядок после ужасно тяжелого дня. принимается осторожно развязывать галстук. стягивает его с шеи своей второй половинки, откидывает куда-то в сторону, осторожно целует мужчину в подбородок, под ним, вот так медленно добирается до его уха, целует прямо в него, переходит на шепот. — ты был прекрасен. — если бы не ты, я бы рухнул прямо там от стыда, — джей хмыкает очень самокритично. были риски, что присутствие хёна сорвётся из-за постоянных нестабильных рейсов на этой неделе. но вот он, прямо напротив, сжимает его собственную талию и смотрит щенком исподлобья. — я скучал, — джондже выдыхает теперь тише, хотя все восемь часов они практически не отходили друг от друга, а меж тем и утро провели всецело вместе. руки диди опускаются на плечи партнёра, огибают поверх рубашки рельеф мышц, едва разминают, а потом неспеша раздевают. под шаги в сторону душа, до последнего элемента одежды. журчание воды врывается в их тишину, но этот шум теперь не вызывает напряжения, тело расслабляется под струями теплой воды и прикосновениями мужчины. джондже ведёт носом по его щеке и глубоко воздыхает. — спасибо тебе. хён трогает его плечи, жмется всем телом, не может налюбоваться его изгибами и старается быть как можно ближе, хотя и так стоит уже вплотную. потому что тоже безумно соскучился. под струями воды и в объятиях любимого мужчины ему очень тепло. он наощупь тянется к полкам в душевой, открывает пузырек одноразового геля для душа, льет себе на ладонь и растирает его по ягодицам партнера, пенит, мылит между ними, после переходит выше — на поясницу. будто хочет не помочь ему с ванными процедурами, а выласкивает. (именно этим он и занят.) ласкает своего джея, чуть ли не мурлычет ему в ушко, вдыхает его запах, надеясь, что после он сможет почувствовать его, даже если поверх будет какой-нибудь яблочный шампунь. который он тоже открывает, наносит на залаченные волосы диди, равномерно распределяет, зарывается в них пальцами и массирует кожу головы. — ты не должен благодарить меня из-за такой глупости. бёнхон медленно проходится языком по его ушной раковине, но невольно морщит нос. его партнер очень вкусный, а вот пена на его очаровательных ушах — нет. — я должен благодарить каждый день, который мы проводим вместе, — джей-джей отзывается вкрадчиво тихо, гладит его мягко вдоль шеи, груди, сжимает упругие мышцы, льнет к нему как ручной кот, утыкаясь лбом в плечо, чтобы удобнее было мылить его волосы. бедрами жмется к хёну теснее, млеет от долгожданного ощущения его кожи своей. издает смешок, слушая как бёнхон отфыркивается от пузырьков и нарочно пачкает его в пене от шампуня, начиная тереться макушкой о его щеку. — тогда я должен благодарить в два раза сильнее, чем благодаришь ты, — от пены тот фыркает с недовольством, жмурится, избегая попадания в глаза. и внимание вновь на своего мужчину переключает, но не потому что тот такой ласковый и заботливый, а потому что над ним нагло хихикают. и благодаря джондже он теперь весь в мыльных пузырьках. — если это месть за то, что было за завтраком, то мстить ты не умеешь, — бубнит себе под нос бёнхон, ладонями сжимает его мыльные и скользкие ягодицы, разводит их в стороны и трет его вход двумя пальцами. совсем нежно. лишь играется. потому что заниматься любовью ему нравится больше в постели. и да, завтрак. на завтрак кофе они так и не допили. потому что чашка бёнхона вдруг перевернулась на штаны его партнера, а диди принялся стремительно раздеваться, чтобы надеть новые перед выходом. смешной, в белье и рубашке с галстуком, абсолютно готовенький, но без штанов — рвал и метал в поисках прилично подходящих пиджаку портков. и они задержались. но не опоздали. хотя бёнхон сильно бы из-за этого и не расстроился, если учесть причину, почему вышли из номера они так поздно. — и как же советуешь мстить, чагия? — ласково посмеивается, утирает его лицо, не сдерживается от желания прибрать все его волосы назад в мокрую укладку, с тихим восхищением разглядывает невыносимые черты лица, в ловушку его глаз определенно уже попадая с самого начала. потерял бдительность — и пальцы возлюбленного уже меж ягодиц. джондже неровно выдыхает, подставляется под его ласки, наблюдает за движением рук вдоль своего тела, а затем и за самим мужчиной. бёнхон усмехается, прокручивая воспоминания, смывает пену с волос партнера, с его тела, на всякий случай проходится почти по каждому участку кожи дважды, а после вновь нападает на него с лаской. ведет языком и губами по его шее, спускается ниже, не может оставить без внимания его грудь и вставшие соски, проходится по обоим размашистыми мазками языка, сминает в ладонях упругие мышцы, норовя свести их вместе, все же опускается для удобства на колени и поднимает взгляд на лицо своего джея. взгляд невинее щенка. невыносимый. джей-джей только прикусывает уголок губы, понимая, что тело отзывается на эту картинку очень поспешно. очень выразительно и крупно. дьявол бёнхон. дьявол видит, как у его партнера откровенно стоит. во рту скапливается слюна, взгляд становится пронзительным, он отвлекается от разглядывания лица любимого и опускает глаза к его эрекции, облизывается. бёнхон бы даже сказал, что делает это показательно. потому что он знает, как джондже реагирует на такое. как ему нравится видеть перед собой такого бёнхона — стоящего перед ним на коленях и желающего взять его лоснящийся член за щеку. он лишь надеется, что не доставляет партнеру дискомфорт. казалось, ужасно уставшие, диди откровенно был на взводе и... нет, этот момент их отношений выстроен с абсолютным пониманием. пока тело партнёра говорит само за себя, пока ресницы его подрагивают, наблюдая в тихом предвкушении, а уста не говорят ничего, не желая останавливать момент — хён чувствует, что ему все дозволено. так и есть. усталость диди испарилась, стоило самому красивому мужчине в корее (и во всем мире, по тихому мнению джондже) опустится перед ним на колени. — дорогой… — бёнхон заговорщически шепчет, приоткрывает рот и ведёт влажным языком по головке, чуть ли не мурлычет от вкуса своего диди, от запаха. после нежно целует, глаза вновь устремлены на его лицо. джей-джею нравится, определенно, но его любовник делает это настолько искусно, что выбивает из него только судорожные вздохи, заставляет краснеть щеки и уши, вынуждает застенчиво отводить взгляд, потому что глаза бёнхона пытка, и пытка ещё сильнее то, что он даже не играет роль в этот момент. он смотрит так, будто готов съесть джондже с этими краснеющими ушками. и рот его голодный до ласки тому в доказательство. когда размыкаются его губы, когда мажут вдоль эрекции, когда он шумно и горячо опаляет кожу дыханием — у джея подкашиваются колени. джондже мягко сжимает его волосы у корней на загривке и почему-то уводит бедра совершенно невольно. это пытка. бёнхон сводит брови домиком, как только замечает, что его партнер старается увести взгляд. а после еще и свои бедра. воспринимает это как знак, что нужно быть еще старательнее и что джондже не в полной мере наслаждается их близостью. поэтому не медлит и берет в рот практически на всю длину, помогая себе рукой, придерживая сначала за основание члена, а после принимаясь нежно ласкать его яички, приглаживает их пальцами, сжимает в ладони, перебирает. чувствует своим загривком чужую ладонь, от осознания и от желания по нему бежит табун мурашек. он медленно двигает головой, старается делать это со всей нежностью, на которую только способен, насаживается ртом еще и еще, скользит по собственной слюне, смешанной со смазкой диди. вспоминает о том, что они еще в душе, только когда капли воды попадают по глазам, вынуждая его притормаживать и смаргивать. из горла вырывается недовольное мычание, он еще ближе пристраивается на коленях и ладонями сжимает ягодицы партнера. урчит. и все, джея мажет. благо за спиной до противного холодный кафель. но прижаться к нему лопатками — равно хоть немного остыть, протрезветь, будучи раскаленным действиями мужчины. язык хёна плотно жмётся к оголенной головке члена, диди ощущает нутром как любовник нарочито давит невыносимым языком на каждую венку, как он втягивает щеки — джондже кажется, что он точно дьявол, который вытянет из него душу таким незатейливым способом. но пока вытягивает только стон. резонирующий в стенах душа. едва осознающим взглядом диди видит, что хёну не шибко удобно. но, конечно не способен слепо нащупать выключатель этой местной арабской техники подачи воды, лейку душа он резво отворачивает так, что вода шумно начала тарабанить по дверце душевой кабинки. джондже охает в голос громче — эти звуки крадут много звука в помещении, мужчина может себе такое позволить. ведёт бедрами навстречу горячему рту, зарывается пальцами в мокрые волосы партнёра, мягко сминает их на загривке. — так глубоко это делаешь, — он хрипит почти неслышно, но знает, что бёнхон внимательно читает по губам. потому что все ещё поглядывает. и с каждым таким взглядом у джондже замирает сердце, накатывает импульс вздрогнуть. бёнхон благодарно вздыхает, любовно смотрит на своего невыносимого мужчину, принимает еще глубже, расслабляет горло, хочет доставить еще больше удовольствия. хочет, чтобы любовь всей его жизни могла расслабиться после такого тяжёлого дня. после кучи переживаний и неловкости. отвлекает, как только может. и способ очень действенный. вода уже не мешает, джондже посодействовал. даже в таком беспокоится, думает вдруг хён, утробно мурлычет. член диди тяжестью лежит на его языке, он сам охотно принимает его в рот, не отвлекается, посасывает, причмокивает, в один момент выпускает. чувствует, как смазка каплями стекает по губам и подбородку. и не может не улыбаться. ведёт языком по всей длине. а потом ещё раз. и под конец уводит его член себе за щеку, смотрит щенячьими глазами вверх. сама невинность. черт его. его бесстыже хватает совершенно ненадолго, тело само ищет опору, коленки подгибаются, а сам джей неволей сжимает волосы на загривке своего мужчины, оттягивая и стремительно выскальзывая вмиг запульсировавшим членом. не успевая отстраниться, пачкает его губы, щеку. джей опрокидывает голову назад, жмурится до багровеющих пятен перед глазами и жалобно охает, едва дрожит сам и чувствует вот-вот, что поползет по стенке вниз. от удовольствия, от усталости, от желания прижаться к горячему телу своего спутника. глохнет от ненавязчивого звона в ушах, дышит глубоко, медленно, не открывает глаза и, если честно, даже не чувствует, стоит ли ещё на ногах. чувствует только, что его держат, сжимают крепкие руки, чувствует горячие губы на своих щеках. прости, хён, упустил всю красоту и зрелище, как слизал это все со своих губ и пальцев — абсолютно читается, когда джей-джей сводит брови домиком и поднимает к нему взгляд. он старается придерживать своего партнера, тот явно готов вот-вот свалиться. хён наскоро умывает их обоих, тянется к переключателю, выключает воду. чуть ли не подхватывает диди на руки, осторожно выходит с ним из душевой кабинки, наскоро вытирает любимого, заворачивает его в теплое полотенце, рассматривает. целует нежно его веки, нос, щеки. впивается поцелуем в его приоткрытые губы, выдыхает жарко, стискивает такого невозможного в своих крепких руках. самое трепетное и, кажется, самое сексуальное из всего, что происходило в ванной — это забота хёна, его дьявольские зеньки, вмиг ставшие донельзя щенячими, изучающими, взволнованными, его руки, удерживающие обмякающее тельце. диди нарочно позволил себе млеть и дальше, виснуть у него на шее, наслаждаться тем, как он касается, заботливо утирая от воды, как он крепко подхватывает на руки. в иной ситуации джей бы протестующе вился, но сейчас отчаянно примагнитился к своему мужчине, позволяя себе эту маленькую слабость, и пытаясь не чувствовать вину за то, что бёнхон последнюю неделю выживает как чертова машина. — дорогой… — он смотрит обеспокоенно, все же подхватывает джея под бедра и относит в спальню номера. его диди хоть и высокий, но легкий до невозможного. бёнхон бы вовсе сказал, что тот питается энергией солнца, если бы сам не заставлял своего партнера завтракать, обедать и ужинать по расписанию. даже если кто-то из них был на съемках — бёнхон отправлял сообщения. потому что не может по-другому. бёнхон эмоционально стабилен, полон энергии и сил тащить на себе флегматика, который готов отключиться после всего восьмичасового мероприятия, переполненного другими, незнакомыми ему языками. бёнхон заряжен после выходов на сцену так, что готов сладко ласкаться со своим партнёром ещё всю ночь, а диди испытывает всепоглощающий стыд за свои ошибки в тексте и хочет зарыться под одеяло. они нашли компромисс. и джей сейчас ленно потягивается на свежем постельном белье, потому что именно любовник его уморил, выласкал, захвалил, дал забыться и сам получил лакомый кусочек своего диди. джондже, зарывшийся с ним в обилии подушек и складок одеяла, приник к его боку, прижался губами к его обнаженному плечу, благодарно подняв на него глаза. а бёнхон глядит на него в ответ, не может оторваться от этих топиок, водит ладонью вверх-вниз по его бедру, вынуждая диди закинуть ногу на своего партнёра. расслабляется настолько, что мог бы сравнить себя с растекающейся лужицей. еще чуть-чуть и точно замурлычет, как кот, объевшийся сметаны. — когда поедем домой — напомнишь мне, чтобы я купил яблочный шампунь, — произносит практически шепотом, не хочет рушить воцарившееся спокойствие, ведет ладонью под одеялом выше, очерчивает пальцами его талию, проводит по плечу и все же достигает нужной для себя точки — зарывается пятерней во влажные волосы своего партнёра, пропускает пряди сквозь пальцы, придвигается ближе и чуть ли не обнюхивает. очень сладко. его яблочный диди. он не сдерживается и жмурит свои темные глаза от наслаждения. ведёт языком по его губам медленно. не целует, а облизывает, чтоб блестели. везде сладкий. везде вкусный. осторожно поглаживает джондже за ушком, ласково касается подушечками пальцев, смотрит-смотрит-смотрит на него. разглядывает. не может налюбоваться таким разнеженным и таким своим джондже, бёнхона откровенно ведёт от всего, что сейчас происходит между ними. от этой невообразимой нежности. он уже порывается вытащить красную бархатную коробочку из стоящей неподалеку от кровати спортивной сумки, но вовремя одёргивает себя. не лучшее время. он хотел не так. не в отеле, когда его спутник уставший и практически уснувший. до вылета у них есть еще пара дней. они отдохнут, бёнхон обязательно забронирует столик в ресторане под предлогом приближающейся годовщины. и купит его любимые цветы.