Контраст

Буря утихла, сменившись блаженным штилем. Малек тяжело перекатился на бок, но не разорвал контакт. Его тяжёлая рука осталась лежать на груди Микаэля, словно живой якорь, удерживающий вампира в реальности. Микаэль ожидал, что после вспышки животной страсти оборотень отстранится, замкнётся или уснёт мёртвым сном, свойственным сытым хищникам. Но Малек удивил его. Оборотень приподнялся на локте, и в полумраке комнаты его глаза уже не полыхали безумным золотом охоты. Теперь они светились мягким, тёплым светом, напоминающим остывающие угли костра. Малек протянул свободную руку и коснулся лица Микаэля — осторожно, почти невесомо, кончиками пальцев очерчивая линию скулы. — Я не слишком сильно тебя...? — голос Малека был хриплым, низким, но в нём звучала неожиданная, щемящая нежность. Он провёл большим пальцем по нижней губе вампира, стирая капельку крови, выступившую там, где он укусил его в порыве страсти. Микаэль прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Грубая кожа пальцев Малека, мозоли от работы, контрастировали с аккуратностью его движений. Это было похоже на то, как огромный зверь держит в лапах хрупкий цветок, стараясь не помять лепестки. — Я не из хрусталя, волк, — тихо ответил Микаэль, поворачивая голову и целуя ладонь оборотня. — Я выдерживал удары мечей и когтей. Твоя страсть меня не сломает. Малек усмехнулся, и эта улыбка была лишена привычного оскала. Он наклонился и потёрся носом о висок вампира, глубоко вдыхая его запах. — Ты пахнешь зимой, — пробормотал он, зарываясь лицом в волосы Микаэля. — Но теперь под этим снегом есть что-то еще. Мой запах. Микаэль почувствовал, как внутри разливается незнакомое тепло. Это было не физическое ощущение жара от тела оборотня, а что-то более глубокое, затрагивающее самую суть его мёртвого сердца. Ему вдруг стало страшно. Страшно от мысли, что сейчас Малек встанет, оденется и уйдёт в свою ночь, оставив Микаэля одного в ледяной тишине этого огромного пентхауса. Вампир резко перехватил руку Малека, сплетая их пальцы, и прижал её к своей груди, туда, где сердце не билось, но где теперь жило чувство. — Не уходи, — вырвалось у него прежде, чем гордость успела воздвигнуть стену. Малек замер, внимательно глядя на него. — Скоро рассвет, Микаэль. Солнце меня не убьёт, но твои слуги... они не поймут, если найдут вожака волков в постели своего господина. — Плевать на слуг, — отрезал вампир, и в его голосе промелькнули стальные нотки повелителя. — Плевать на клан. Ты останешься здесь. Днём плотные шторы не пропустят ни луча. Малек вздохнул, лёг обратно на подушки и притянул Микаэля к себе, укладывая его голову себе на плечо. Вампир с готовностью прижался к горячему боку, чувствуя, как его собственное тело расслабляется, теряя вековую напряжённость. — Здесь? — задумчиво переспросил оборотень, обводя взглядом комнату, тонущую в роскоши: тяжёлый бархат, антикварная мебель, запах воска и старой пыли. — Микаэль, здесь пахнет склепом. Без обид. Тут красиво, величественно... но здесь нет жизни. Я задохнусь в этих каменных стенах через неделю. Мне нужен лес, воздух, земля под ногами. Микаэль нахмурился, хотя не отстранился. — А что ты предлагаешь? Жить в твоей... норе? — он попытался вложить в слово столько яда, сколько мог, но получилось беззлобно. — Спать на шкурах, среди блох и запаха мокрой псины? Малек рассмеялся, и этот звук раскатился по спальне, разгоняя мрачные тени. — У меня не нора, а отличный дом из сруба, сноб ты клыкастый. И блох у меня нет, — он шутливо ущипнул Микаэля за бок. — Но я понимаю, о чём ты. Моя стая хоть и не так часто приходит, но она шумная. Там постоянно кто-то возится, щенки скулят, молодняк дерётся. Тебе там не будет покоя. Ты привык к тишине и стерильности. Они замолчали. Реальность, которую они так старательно игнорировали последний час, начала просачиваться в их уютный кокон. Они принадлежали разным мирам не только по крови, но и по образу жизни. Вампир, любящий уединение, мрак и изысканность, и оборотень, живущий инстинктами, хаосом и природой. — Мой дом слишком холоден для тебя, — признал Микаэль, глядя в потолок, где плясали тени от угасающего камина. — А мой слишком дикий для тебя, — согласился Малек, перебирая светлые пряди волос вампира. Микаэль приподнялся, опираясь подбородком на грудь оборотня, и заглянул ему в глаза. — Значит, нам придётся найти третье место, — серьёзно сказал он. Малек удивлённо приподнял бровь. — Третье? Ты готов покинуть свой склеп? — Ради того, чтобы просыпаться... точнее, засыпать с тобой, не чувствуя себя в гостях? — Микаэль помолчал, взвешивая свои слова, а затем твёрдо кивнул. — Да. Дом на границе территорий. Достаточно уединённый, чтобы мне было спокойно, и достаточно близкий к лесу, чтобы ты мог бегать. Каменные стены, чтобы хранить прохладу днём, и огромный камин, чтобы тебе было тепло ночью. Глаза Малека потеплели ещё сильнее. Он протянул руку и притянул лицо Микаэля к себе для поцелуя — долгого, тягучего и обещающего. — Ты действительно сумасшедший кровосос, — прошептал Малек ему в губы. — Но мне нравится этот план. — Это не план, — возразил Микаэль, удобно устраиваясь в объятиях своего волка и чувствуя, как сон начинает одолевать его с приближением рассвета. — Это необходимость. Потому что я больше не намерен отпускать тебя дальше, чем на расстояние вытянутой руки. — Договорились, — тихо ответил Малек, накрывая их обоих одеялом и целуя вампира в макушку. — Спи спокойно. Я буду сторожить твой сон. Впервые за сотни лет Микаэль заснул не с чувством пустоты, а под мерный, убаюкивающий стук живого сердца..