Чем чёрт не шутит

‎Что, если бы рай и ад существовали в самом деле, чтобы бы было тогда? Ангелы и вправду защищали бы людей от бед, а демоны, наоборот, на них подстрекали, дабы повеселиться и поиграть с земными, что угодила судьба быть смертными, не быть прикованным к вечной жизни, а что, если я скажу, что демоны уже среди нас, те самые чертики, что расхаживают среди пыльных улиц, что выглядят как ангелочки и всегда милы да добры с нами, пока у себя в уме брезгают с нами даже перекидываться словечками.Такая судьба сыграла на Илье Яцкевиче, что сам родом из пылающего места с тёмною душою и мыслишками, пока сам выглядит как с иголочки, само божественное создание, так ещё и даром в лоб целованное, но это уже по слухам. Волосы, как чистый шёлк, всегда опрятный и приятный, как и на взгляд, так и на прикосновения. Лицо с мягкими чертами, щёчками, которые так и хочется взять в свою руку, да и чмокнуть в пухлые губки, пока его карие глазки бегают по твоему личику, а его хрупкие руки не оттолкнут тебя с насмешкой, говоря. ‎— Ну и мыслишки у тебя, — говорит чёртик, махая своим хвостиком, лежа на кровати. В демонической форме он более привлекательный, на взгляд Ермолаева. Конечности окрашиваются в бордовый цвет, ногти становятся более заострёнными, как когти, появляется хвост, что любит привлекать к себе уж очень много внимания, махая из стороны в сторону. Рога, что вырастают из лба, кажется, что только попробуй ими навредить или что-то проткнуть, то сможешь без всяких проблем, надо лишь захотеть. Клыки, что сверкают в лунном свете, показывая, что твоё дряхлое мясо будет разорвано в клочья и съедено с удовольствием, пока на губах и на вкусовых рецепторах будет играть железный привкус, а зубы, покрытые в краску. ‎— Ты не умеешь читать мысли, — отчеканил Александр, не оборачиваясь на Илью, а продолжая заниматься докладом и отмахиваться, будто назойливая муха сидит под ухом и жужжит, да жужжит. ‎ ‎— Умник нашёлся, ты не забывай, что я умею чувствовать людей и их желания, кот, — молвил Яцкевич на ухо, заставляя его краснеть и наблюдать за реакцией своего хозяина. ‎Да, чёрт хоть и считается свободен во всем, но всё-таки не совсем, всё же выше его только тот человек, что согласился взять за ответственность на земле, причём смертный, а не какой-то там другой сородич или, не дай бог, ангел. Когда к человеку приходит своё время, оправдать свое призвание «смертный», то сущности отправляются к себе на родину, пока кто-то другой не заключит такой же контракт. По этой же причине демоны не убивают своих хозяев, хотя, казалось бы, «убей», «да гуляй где хочешь», но тогда и их срок пребывания моментально заканчивается здесь, а такие «договоры» не уж-то часто берут, ой как нечасто. Ведь взять ответственность за ту сущность, о которой только отзываются плохо, да и считают мифическим, за ту, что взбредёт тебе убить, за ту, что может устроить здесь переполох, не каждый решится. ‎— Заткнись. — глаза темноволосого упали на русого, что уже к этому времени стоял у окна, рассматривая ночное небо, будто пытаясь найти там что-то интересное, звёздочку, что не такая, как все, что выделяется на фоне других, сверкая ярче всех, либо же более тусклое. ‎ ‎— Тц, ладно... Тебе повезло, я сегодня больно не хочу общаться, уже наболтался с дамами, — тельце парня упало на мягкую кровать, удобно на ней располагаясь и вытягивая свои конечности, слегка стона от полученного удовольствия, — они такие болтливые у вас здесь, что аж уши вянут, хоть я с ними и не общаюсь толком, а они за мной всё ходят, да ходят, будто мне интересно слушать, как прошёл их день. ‎ ‎— Да, конечно, кто бы за таким красивым ни ходил, — пробормотал Ермолаев, пока в голове воспоминания отрывков сегодняшнего дня, в особенности, как компашка привлекательных девушек ошивалась вокруг Яцкевича, одобряя его взглядами, да ласковыми речами, пока лицо русого озарялось улыбкой, что был не против таких баллад, а в особенности, если они подчеркивали его эго, что и так было выше некуда.[B ‎ ‎— Что-что? Не расслышал, милый, — промурчал хвостатый с интересом, смотря на темноволосого, что даже не обернулся на него, какое неуважение, то. — Прости, со слухом у меня плохо. ‎ ‎— Ты всё слышал, не делай вид, ты просто хочешь это снова услышать из моих уст, — пальцы продолжали печатать букву за буквой, символ за символом, пытаясь не потерять суть своего повествования в тексте, параллельно разговаривая с мифическим существом, что был доволен услышанным, неудивительно. Ему нравилось наблюдать, как кареглазый якобы остался в этой ситуации прав, как женщина в споре, насыщаясь этими эмоциями и чувствами выигрыша. ‎Мысли перебивали другие мысли, что лезли в и так кипящую голову кареглазого, затупляя темп работы, мозг отказывался напрочь выдавать какую-либо информацию или цельные предложения, настаивая на отдыхе, но молодой понимал, что если не отпишет сейчас, то за эту работу он сядет не скоро, а там и вообще перед самим днём сдачи. Глаза слипались, прося обо долгожданном сне, чтобы отдохнуть от всего, чтобы ничего не видеть и не воспроизводить картинок.Мысли по второму кругу возвращались к одной и той же персоне, что давно легла спать на просторной кровати, закутавшись в одеяло, так ещё и калачиком, в этом что-то и вправду было милое, да и сам этот чёрт вызывал необычный интерес у Александра. Ему всегда казалось, что хоть они и настолько разные, но чем-то близки в душе, как родственные души. Хотя такие, как он, не знают даже такое чувство, ведь они выросли в абсолютно разных условиях и разными принципами. ‎Темноволосому всегда нравилась внешность молодого, его мягкие черты лица, что так и хочется расцеловать, глаза, красивые, как кофе, пухлые губки, что хочется одарять каждый раз самым нежным поцелуем, его ласковые слова в адрес хозяина, что и просто, чтобы вывести на эмоции, да в целом всё и его назойливый характер, но кареглазый, естественно, об этом вслух не говорил, да мыслить боится об этом, ведь не до конца знает о способностях данного существа, а вдруг он всё-таки умеет читать мысли, просто наврал, чтобы скрыть свою такую способность, ведь даже несмотря на её святую внешность, доверять ей нельзя. Не суди книгу по обложке.Студент закрыл крышку ноутбука, выключая свет настольной лампы и ложась на кровать рядом с ним. Закрыв глаза, мысли полезли как никогда, а особенно чувства. Чувства те, что тот не может принять, что яростно отрицает, не готов их произнести про себя. С последних событий кареглазый стал замечать, что наблюдая, как толпа собирается вокруг лицемерного, а конкретнее девушек, внутри закипает ощущение, что горят изнутри тебя, заставляя думать корыстно, как подойти, взять того за рукав серой толстовки и оттянуть от толпы, заявить, что тот нужен ему сейчас, что одному ему скучно, а вот с ними веселее, но Ермолаев сколько себя помнит, так не может поступить, он не смелый в этом плане, да и не хочет брать на себя центр какого-то внимания, его и так забирает Илья, но чувство, что это его, что ему интересно с кем-то другим общаться, что тот отрянется от него, убив, перейдя к новому хозяину, с которым "не скучно", что с ним будет всё по-другому. ‎ ‎Вздохнув, Александр перевернулся набок, отворачиваясь от чёрта и глядя в окно, там, где луна светила сегодня по-особенному, освещая полностью комнату, показывая её всему свету. ‎Ну почему именно он забрал себе всё внимание. Он же обычный парень, да с милой внешностью и речью на слух, будто мёд течёт по ушам, хотя сам же потом хвостатый высказывается, как с ними душно находиться, как они его бесят, а сам улыбается, да удовольствие получает, питаясь ими энергетически, находясь причём в центре внимания, так его ещё что-то не устраивает. Неужели других бы такой расклад не устроил? Никто не хотел быть самой обсуждаемой личностью, быть в центре внимания, интересным и к кому все тянуться за общением.Кареглазый, например, нет, его больше волновало, что русого не будет рядом и его предадут, как и других без всякой задней мысли. ‎ ‎— Ты, может, прекратишь уже, нет, блять? Я уснуть из-за тебя не могу, всё бу бу бу-бубу, — послышался сонный голос сзади и касание рукой в плечо, как бы слегка толкая, — ты не один в комнате. ‎ ‎—Я же молчал, ты упоротый? — сорвалось с уст Александра, поворачиваясь к чёрту, что не открывая глаза, продолжает говорить, слегка рыча, показывая своё недовольство. ‎ ‎— Ты в голове не замолкаешь, а я не могу это не перестать слышать, так что, пожалуйста, замолчи. — глаза у молодого на лоб полезли. В смысле в голове, как это в голове? Так он что, умеет читать мысли и его обводили вокруг пальца, как дурочка на протяжении многих лет? Так значит, тот знает о симпатии кареглазого к нему? Или нет? — Какой же ты мудак, блять, заткнись, я тебя прошу.. ‎ ‎— Ты прекратишь меня оскорблять? Почему ты мне врал, что не умеешь читать мысли? — прозвучал голос теперь уже Александра, у которого сон как рукой сняло от такой-то информации, теперь уже хотелось докопаться, а сон он может быть и вечным. ‎ ‎— Потому что, зачем тебе знать, что я мысли читаю? Тогда бы я не мог знать такую блистательную информацию — клыки демона показались в свете, как и улыбка со смешком над парнем. — Вот будь я честен с тобой и рассказал бы это, то ты бы боялся даже думать, ты бы был такой запуганный, а оно мне надо, тебя таким видеть? Неинтересно. ‎ ‎— Я для тебя просто шоу, что ли? — голос был громче и возражающим, будто до этого было нельзя догадаться, что для них люди лишь игрушки, а не кто-то больше. ‎ ‎— Я такого не говорил, заметь, — подчеркнул мои слова Илья, садясь уже на кровать, дабы сравняться с темноволосым, быть так сказать на одном уровне. — А может, я думаю так же, как и ты? ‎ ‎Ермолаев поморщился. О чём именно? О тех мыслях о любви, о том, что эти существа умеют чувствовать не только свое завышенное эго, а что-то более простое, как земные, например, радость, любовь, симпатия или обыкновенное спокойствие, опустошение ‎ ‎— Ну не будь дебилом. То же, что и ты, ты всегда вызывал у меня... скажем так, интерес, а может, это просто моё первое впечатление о тебе такое. Не знаю даже, — улыбка сверкала на нём, как никогда, а сам он двинулся ближе к кареглазому, да чуть ли не впритык, пока рога не упёрлись в лоб молодого, губы были в сантиметрах друг от друга, а глаза лишь смотрели только напротив, не имея возможности отвернуться.Внутри студента всё стало закипать, дыхание сбилось со своего ритма, сердце бешено стучало, чувствуя каждый ею пропущенный удар в грудной клетке, что сопровождался с мелкой болью под ним. ‎Миг. Губы напротив воссоединились с другим губами, но доминатор был не Ермолаев, как обычно, а Яцкевич, что своим длинным языком расхаживал по другой полости, исследуя её, параллельно танцуя с другим языком. Тело будто было расслабленно в какой-то своей эйфории, голова немного кружилась, а взгляд туманился, пытаясь сфокусироваться на чем-то, но все сузилось до пухлых губ да рук на талии темноволосого, но вдруг привкус железа на губах, да и в самом рту. Отчего Ермолаев сразу оттолкнул чёрта, касаясь руками рта, видя свои пальцы окровавленными, покрытыми багровым цветом в точности, как у русого. ‎Только Александр хотел предъявить, как язык не повернулся, он будто онемел, не позволяя говорить. В голову резко ударило, а мысли начинали путаться по кругу, пока тот пытался соображать, но в сон полонило, как никогда, веки слипались в единое, помогая заснуть, но парень цеплялся за разум, за последнюю нить или пытаясь запрыгнуть в вагон на ходу. Взглянув на свою руку, в ней уже была маленькая пустая баночка, шрифт был непонятен, но дизайн был узнаваемый. Это были какие-то таблетки, и, видимо, хорошие, поднимая взгляд, уже никого рядом не было. Пустая комната лишь перед ним, а в голове голоса, много голосов, но слышался лишь один, родной. ‎—”Я тебе помог с решением, теперь твой черёд быть чьей-то собачкой, — голос насмехался, принижая достоинства темноволосого, говоря, что тот слабак, что даже в таком-то деле ему нужен был пинок. —”Только не начинай жалеть, что сделал. Ты сам хотел от нас избавиться в своей пустой головешке, так ещё и наяву, молодец, ты уже дошёл до стадии, когда фантазию с реальностью путаешь. Может, на том свете тебя это тревожить не будет?” ‎ ‎Кареглазый лишь хотел, чтобы они снова заткнулись. Снова. Снова долбаный галлюцинации, наверное, не стоило забрасывать лечение, думая, что всё прошло и уже они не будут тревожить, а оказывается, они пришли откуда не ждали. Александр прошипел, пытаясь пошевелиться, но тело отказывалось, потихоньку не менее, пока тот пытался не уснуть, пока голоса в голове играли дальше, рассуждая о никчёмной жизни темноволосого о его будущем, но видимо будущее состоит из деревянной коробке, где ты пролежишь весь остаток, пока нижние жители не начнут тебя есть, дабы насытиться с тобой, полна, пополняя запасы, так и не зная о тебе ничего. Лишь в заглавах газет, да в сети будет висеть: «Парень покончил со своей жизнью из-за галлюцинаций.» ‎