Доверять вреднее, чем курить

Холодный адский ветер трепал светлые волосы. Здесь, на балконе отеля, было тихо и спокойно. Никаких криков грешных существ, никаких омерзительных рассказов того паука, ничего. Лишь этот вид на «прекрасный» Пентаграм-сити, утопающий в неоновых вывесках, от которых появлялась головная боль. Люцифер выдохнул сигаретный дым, еще больше опираясь на перила. Он редко курил, только в самые тяжелые периоды своей жизни. Сейчас был как раз такой. Такой, что даже скинуться с этого балкона казалось хорошим вариантом. Как жаль, что он бессмертен, и умереть не удастся. Просто тлеть вечно, как эта сигарета. Из теней появилась фигура, как всегда в самый неожиданный момент. Но король не вздрогнул, лишь затянулся вновь, прикрыв глаза на миг. Он давно привык к его присутствию. — Могу ли я составить компанию, Ваше величество? — раздался голос где-то за спиной, заставляя все-таки повернуть голову. Аластор стоял в нескольких шагах, его неподвижная улыбка казалась в этот раз теплее. Руки, как обычно, покоились на посохе. — Это территория общего пользования, — хрипло бросил Люцифер, отворачиваясь обратно к городу. — Хочешь – стой. Правда, запах, наверное, портит твой безупречный образ. Радиостатический смешок прозвучал почти естественно. — О, мне знаком этот аромат. Я сам нередко прибегаю к этому способу, чтобы выплеснуть негативные эмоции и чувства. Люцифер промолчал. Он смотрел вдаль, но видел не неоновые огни, а сады Эдема, смех, золотые волосы, рассыпавшиеся по плечу... и пустоту, оставшуюся после. — Вы необычайно молчаливы сегодня. И даже ваше фирменное пафосное веселье куда-то испарилось, — продолжил Аластор, подходя ближе и становясь рядом у перил. — Что за груз давит корону? Или, быть может, маленькую шляпу? Обычно такие комментарии задевали Люцифера, заставляли огрызаться или строить из себя клоуна. Сейчас же он лишь стряхнул пепел. — Лилит, — произнес он одно имя, и оно повисло в воздухе, тяжелее всего ада. — Думаю о ней. Она... она просто ушла. Без слов. Без предупреждения. Даже без прощальной записки, черт возьми. Он затянулся так глубоко, что кашель вырвался сам по себе. — Я ей доверял. Во всем. Больше, чем Небесам, больше, чем самому себе. Мы были одним целым. А она взяла и растворилась. И знаешь что самое поганое? Я до сих пор не знаю почему. Ни единой весточки за годы. Просто тишина. Аластор слушал, не перебивая. Он повторил позу короля, не отводя взгляда от золотых глаз напротив. — Тишина, — тихо повторил он. — Самый изощренный вид пытки. В ней рождаются все возможные ответы, и каждый хуже предыдущего. Ты мучаешь себя вопросом «почему?», когда единственный честный ответ уже дан тебе её отсутствием. Люцифер посмотрел на него сбоку с удивлением. — Так же и доверие. Оно опасно. Я давно усвоил, что единственное, кому можно доверять безоговорочно – это себе. — парировал Аластор. Затем он сделал неожиданный жест – ловким движением достал из внутреннего кармана своего пиджака сигарету. — Вы не против? Люцифер медленно кивнул, доставая свою зажигалку. Он щёлкнул ею, и маленькое пламя осветило их лица – его, усталое и печальное, и лицо Аластора, с тенью, наконец упавшей на острые черты, сделав их почти человечными. Грешник наклонился, кончик сигареты коснулся огня. На мгновение их взгляды встретились. Они курили молча, дым смешивался в причудливые узоры, уносимые ветром над Пентаграм-Сити. Тишина между ними была не неловкой, а плотной, насыщенной, словно они оба наконец сняли свои маски. Люцифер первым нарушил молчание, его голос звучал приглушенно, почти для себя. — Иногда я думаю, что, может, я сам её выгнал. Не словами, а... всем своим нытьем, своим падением, своей вечной тоской по тому, чего не вернуть. Я стал для неё напоминанием о провале. Аластор выпустил колечко дыма, наблюдая, как ветер уносит его. — Плохая мысль – взвалить всю вину на себя. Гораздо страшнее признать, что другой человек – это отдельная вселенная, чьи мотивы навсегда останутся для тебя нераскрытыми. — Философ, черт возьми, — хмыкнул Люцифер, но в его тоне не было насмешки. — И что же мне делать с этой вселенной, которая от меня сбежала? — Перестать винить себя, — спокойно ответил Аластор. Он повернулся, облокотившись спиной на перила, чтобы смотреть на профиль короля. — И не зацикливаться на ней. Радио-демон бросил окурок на пол балкона и аккуратно раздавил его. Затем, не глядя на короля, протянул руку и взял его за подбородок. Движение было настолько внезапным, что Люцифер замер, не в силах пошевелиться. Золотые зрачки сузились, изучая лицо перед собой. — Что ты делаешь? — голос Люцифера прозвучал тихо. В нем не было страха. Было изумление и усталое любопытство. — Прекращаю поток самобичевания, — ответил Аластор. — Он мне надоел. И, полагаю, вам тоже должен был надоесть за последние несколько лет. Он наклонился ближе. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Люцифер чувствовал холод, исходящий от Аластора. — Я не нуждаюсь в твоей... терапии, — пробормотал падший, но его веки дрогнули, когда палец Аластора провел по линии его скулы. — Конечно, нет, — согласился Аластор, и его дыхание коснулось губ короля. — Вы нуждаетесь только в том, чтобы наконец перестать смотреть в прошлое. И посмотреть на то, что прямо перед вами. — А что передо мной? — Я, — просто сказал Аластор. — Предлагаю вам забыть обо всем хотя бы на минуту. Грешник приблизился к чужому лицу медленно, давая время отстраниться, но тот этого не сделал. Тогда Аластор коснулся его губ. Мягкие. Сладкие. Это понимание одурманило голову. Он сразу же стал настойчивее. Даже наглым. Схватив Люцифера за талию, он резко развернул его и с силой прижал спиной к холодным перилам балкона. Металл врезался в спину через тонкую ткань рубашки. Люцифер ахнул, его руки инстинктивно вцепились в пиджак Аластора. Он не сопротивлялся. Аластор накрыл его собой, пригвоздив к ограждению всем телом. Одна его рука осталась на талии, вторая впилась в перила рядом с бедрами Люцифера, отрезая пути к отступлению. И снова поцелуй. Губы Аластора двигались властно, безжалостно, требуя ответа. Люцифер ответил с той же яростью. Он вцепился пальцами в красные волосы, притягивая Аластора еще ближе, кусая его губы в ответ, будто пытаясь через эту боль передать всю свою тысячелетнюю агонию. Когда Аластор наконец оторвался, чтобы перевести дыхание, то сразу посмотрел на короля. Губы Люцифера были покусанными и яркими, а в золотых глазах виднелись искорки. — Вот видите, — прозвучал довольный голос радио-демона. — Гораздо лучше, чем грустить по прошлому и курить в одиночестве. Люцифер медленно выдохнул. Он больше не смотрел в прошлое. — Это было лучше, чем сеанс у психолога, — он горько усмехнулся. — Может, почаще будем курить вместе? Тот усмехнулся, проводя рукой по чужим волосам, ощущая их мягкость. — Хорошо. Но сигареты покупать будешь ты, не хочу тратиться. Люцифер широко улыбнулся, ощутив тепло в груди. Он прикрыл глаза. — Гаденыш.