В первую очередь — человек.

Как мы с Эммануэлем проводим свои выходные? На самом деле по-разному, ведь выходных у нас не так уж много. Эмм директор Ромкиной фабрики, поэтому работы у него много, а я его секретарь. — Олеж! Ты собрался? — послышался голос мужа из коридора. Я улыбнулся и поправил оранжевый свитер. На улице уже осень, холодает, так что мои любимые рубашки с яркими галстуками пока ждут своего часа, а именно офиса. — Да, родной, иду! — крикнул я в ответ и, выключив свет, вышел из своей комнаты. Спальня у нас общая, но есть и раздельные комнаты. Правда, у Эмма его комната превратилась в кабинет, а у меня в гардероб. Что поделать? В коридоре я обнял мужа, положив голову на его плечо. — Идём в парк? — предложил он. Я отлип и кивнул. — Можно и в парк. С Эммануэлем я готов хоть на край света, безумно его люблю.. Мы пошагали в прихожую. Натянув на себя верхнюю одежду и обувь, я уже хотел выйти, как вдруг Эмм сзади накинул на меня шарф и потянул к себе, целуя в лоб. Я засмеялся: — Задушишь! — Я аккуратно, — хихикнул он в ответ, нежно повязывая шарф. Потом мы вместе вышли. Я целенаправленно шёл к пассажирскому сиденью, однако Эмм обогнал меня и запрыгнул туда первым. — Э-эй! Твоя очередь вести машину, — я нахмурился. — Ничего не знаю, я уже сел, — хихикая, пожал плечами тот. Я тяжело вздохнул и всё-таки сел за руль. Лаадно, пусть отдыхает любименький. Машины у нас две. Точнее, были. Свою я разбил пару месяцев назад: на дорогу выбежал мальчишка, и мне пришлось свернуть в столб. Со мной всё обошлось, а вот машину мы решили не чинить, она и так пережила до этого две аварии, пора на покой. Я рассчитываю, что на день рождения Эммануэль подарит мне новую, но, может, купим и раньше. Бюджет у нас общий, так что серьёзные покупки мы всегда обсуждаем заранее. Я вёл машину, думая о своём, как вдруг муж положил руку мне на колено. — Олеж, давай к Червовому заедем? Бумажки ему передать надо. — Сам заберёт, у нас выходной, — нахмурился я. — Ну, Олеженька, — ласково упрашивал он, — Рома ведь тоже устаёт. Я закатил глаза, но всё-таки свернул на улицу, где живёт друг. Безусловно, я очень ценю Ромку, но всё же, это наш выходной, и я хотел провести день не думая о работе. Завезя бумаги, мы поехали дальше в парк, как и планировали. Потом, оставив машину на парковке, пошли к входу. — Будешь кофе? — предложил Эмм. — Буду. Ии… — я протянул, раздумывая, — и шоколадку. Эммануэль усмехнулся и кивнул, погладив меня по волосам. Нахмурившись, я растрепал ему всю причёску в ответ и злобно хихикнул. В кофейне муж привёл волосы в порядок и сделал заказ, а я в это время разглядывал баристу — очень красивая девушка, с интересным пирсингом. Я пихнул мужа локтем. — Давай тебе тоже обе брови пробьём? — А тебе язык, м? — предложил он в ответ. Мы переглянулись и засмеялись. — Кстати, ты знал, что дочка Геннадия вся обколота? — Вдруг начал тот. — Я слышал, у нее даже Кристина. — Генки? Хаха, мне интересно, как он это позволил... Инфаркт не схватил? Вскоре кофе был готов: мы забрали напитки и мою шоколадку, после чего просто гуляли по парку. — Потом в ресторан-отель? — то ли предложил, то ли спросил муж. — А ты бронировал? — Да, — кивнул он, — но бронь ещё можно отменить, если ты не хочешь. — С чего бы? Очень даже хочу, — усмехнулся я. — Значит, в шесть будем там. — Хорошо, в шесть. — Ты же спецномер взял? — А как же ещё? — улыбнулся Мануэль, приобняв меня. Значит, ночью будет весело. Мы с Эммануэлем вместе с подросткового возраста. Мне тогда было шестнадцать, ему девятнадцать? Да, вроде девятнадцать. Сейчас мне кажется, что я бы не позволил своему ребёнку заводить отношения в шестнадцать с девятнадцатилетним, но тогда мы разницы не замечали. Мы дружили с детства, были в одной компании… В общем, тема сложная. Я понял, что люблю его ещё в четырнадцать, но боялся признаться в этом даже себе. Сам Эммануэль говорит, что тёплые чувства испытывал ко мне сколько себя помнит. Это мило… Мы ведь оба были детьми. Дойдя до любимой лавочки, я сел, а Эмм рядом, положив голову мне на плечо. Мы примерно одинакового роста и комплекции, всё-таки вместе ходим в зал. — Олеж, ты меня любишь? — вдруг спросил он. Я рассмеялся. — Родной, что за глупости? Конечно, — я приобнял его. — Тогда ты и дальше ведёшь машину, а я выпью глинтвейн, — ехидно улыбнулся муж, вставая. — Вот же гад! — вскрикнул я, вскочив следом и чуть не пролив кофе. Мануэль засмеялся и пошёл к киоску. Я поспешил следом и отвесил ему "смачный" подзатыльник. — Ау, — тихо прошипел он, потирая затылок. — Ну, сучонок, я в отеле отыграюсь. Я хихикнул: — Может, я этого и жду? — Жди, жди, — закивал муж, спокойно шагая дальше. Он всё-таки выпил глинтвейн, дразня меня, пока я посасывал кофе. Паскуда такая! Мы, конечно, могли бы нанять водителя или попросить Роминого, но это было бы неудобно. Да и в машине мы часто обсуждаем личные вещи, точно не для чужих ушей. К шести вечера мы уже сидели в ресторане на крыше отеля, кутаясь в пледы, которые там любезно предоставляют. Ночами уже холодно. Мы выпили по бокалу шампанского, вкусно поужинали и обсуждали всё и всех. Эммануэль только кажется спокойным и сдержанным, а на деле — тот ещё генератор сплетен.