Когда зрачки шире, чем пропасть между нами

***

Стрелки на часах медленно переваливали за восемь часов утра, а это означало, что Мальцевой уже давно пора натягивать на себя куртку и выходить, если она хочет успеть покурить перед школой и не опаздать на первый урок несчастной геометрии, которую Крис терпеть не могла. Так ещё и на зло всему чему только можно, Мария Петровна—учительница математики, заставляла идти к доске на пол урока за опаздание на её урок. Поэтому выдернув плойку из розетки, засунув нежно розовый телефон в задний карман джинс, а черный рюкзак на правое плечо—Мальцева поспешила в коридор, перед этим взглянув в окно на погоду. Середина марта. Не жара, но и холода уже прошли. На улице уже несколько дней ноль градусов, что Крис очень даже радовало, ведь таскаться по холоду и сугробам ей не нравится. И шапки носить ей нравится, они постоянно съезжают ей на глаза, а волосы становятся прилизанными, поэтому этой зимой, прошлой и последующей в шапке её не увидят. Встав напротив зеркала девушка принялась оглядывать свой внешний вид. Серые джинсы клеш на низкой посадке, что так сильно полюбились Мальцевой за последнее время, а сверху серый худак, который Крис подвернула и он стал короче и меньше в размере. Длинные волосы, крашеные в черный цвет, который уже начал потихоньку вымываться в темно-коричневый, были распущены и выпрямленны. Наверное, за такими издевательства над волосами её бы убила любая парикмахер, что и хотела сделать тетя Лариса—мама Кисы, когда узнала, что Кристина красила волосы рандомной краской из ближайшего магазина, так ещё и выпрямляет их почти каждый день без какой либо защиты. В тот день Лариса подарила ей дорогую маску для волос и какую то спрей-защиту, чтобы волосы не слишком быстро помирали от плойки. На лице уже привычный для неё макияж. Черные длинные ресницы, недлинная стрелка, тонкие брови—из левой торчала сережка с двух сторон, а на правой была выбрита тоненькая полоска, что придавало Мальцевой дерзости и отличие от всех девчонок в школе. Хотя она и так от них отличалась. Поведением. Но об этом лучше потом… Пухлые мягкие губы остались без какой либо помады, а лишь намазаны гигиеничкой, чтоб те не трескались на холоде. Розовато-рыжие румяна, что очень подходили к её зеленым глазам и не очень заметный контуринг носа, а так же белый хайлайтер по всему лицу. Мальцевой всегда нравился её внешний вид, за последнее время. Надев кожаный бомбер без капюшона, поэтому пришлось натянуть капюшон от кофты на голову, чтобы последние умные мысли не сдуло ветром. А ей они нужны были. «Потому что первым уроком ебаная геометрия» — сразу же пронеслось слишком громко в мыслях Мальцевой. Конечно, уроки математики она не любила, но в школу ходила, хотя бы наполовину уроков, потому что дома ей сидеть скучно. Напоследок взглянув в отражение зеркала и пшикнувшись своими любимыми духами с ароматом малины, чуть ли не с ног до головы, Крис крикнула что то на подобии «я ушла» и схватив ключи, скрылась за дверью. Стоя в лифте, она достала аирподсы—которые она выпросила у отца в начале девятого класса, и подключившись к своему пятнадцатому айфону по блютузу, всунула один наушник в правое ухо, в которое заиграла уже заученная наизусть песня фараона—Unpugged 2: Love kills.

Демоны во мне все хотят плоти

Я унесу твою душу к звездам

Ты уже не девочка, проглотишь

В моем пекле ты—всего лишь кости.

Я хочу убить тебя, хочу влюбить тебя..

Пока Мальцева заходила за дом, то рылась в заднем кармане рюкзака, пытаясь найти под, или как говорят взрослые—электронную сигарету. Сигареты курить перед школой так себе идея. До первого урока пятнадцать минут и запах сигарет выветриться не успеет, а получить звонок отцу от классухи Мальцева не очень так хочет. Наконец найдя её курилку—иксрос пятый мини в голубом цвете, который она ходила покупать с Риткой неделю назад. Они у них были парные: У Мальцевой голубой, а у Крыловой розовый. Затянувшись, через пару секунд выдохнула сладкий, но вредный дым со вкусом вишни и лимона—который ей полюбился ещё в восьмом классе, половина злости на геометрию ушла, но легкое недовольство осталось, потому что Мария Петровна решила провести контрольную, а всей школе известно, что математичка собирает телефоны в начале урока перед любой контрольной. Но на этот случай на дне рюкзака у Крис лежит запасной телефон — уже потрепанная временем бедная шестерка, с которой Мальцева ходила в седьмом классе. Сейчас же, иногда включает этот телефон для вайбовых фотографий, которые она выкладывает в свой телеграмм канал или тик ток. Она залетела в класс, который находился на третьем этаже, когда до звонка оставалась одна минута. За предпоследней партой уже сидел её верный соседушка по парте — Кислов, с которым она делит одну парту начиная с шестого класса, потому что их классуха ни в какую не хочет их рассаживать. Всю начальную школу они ссорились, из за чего ставили на уши весь класс, а иногда чуть ли не всю школу, а когда их посадили за одну парту, сначала были оба недовольные, а после нашли общие интересы, а именно—заниматься всем чем только можно в школе, но не учиться. Так они и стали безбашенной парочкой друзей и соседями по парте, когда она совершенно случайно увидела у Вани в рюкзаке маленькую петарду в конце шестого класса, которую они подожгли и закинули в учительский туалет на третьем этаже. Весело им было ровно до того момента, пока оттуда не вышла учительница по химии, которая ещё была и завучем. Тогда они впервые оказались вдвоем в кабинете директора, рядом стояла химичка, которая была в полном шоке и в не себе от злости, за столом сидел директриса, а также рядом стояли Лариса Кислова и Екатерина Мальцева, которые краснели от стыда за своих детишек. Но это было только начало их детских шалостей и хулиганства, ведь время шло, а они росли, и творили дела похуже. Ваня сидел за партой на втором варианте, а рядом было свободное место у окна для Кристины. Ссутулившись, натянув рукава толстовки на ладони так сильно, что костяшки пальцев белели. Капюшон скрывал лицо, но Кристина кожей чувствовала исходящий от него холод. Это был не тот холод, от которого кутаются в шарфы, а тот, что поселяется внутри после очередной дозы, выжигая всё живое. Вчера была очередная тусовка у Локона, на которой их компания опять нахуярилась в хлам, а под конец Кислов и Зуев как обычно закинулись чем то запрещенным, потому что Мальцева не успела за ними уследить. — Живой, Киса? — Кристина плюхнулась рядом, толкнув его плечом. Слишком резко, слишком громко. Это была её маска — «безбашенная Мальцева», девчонка-катастрофа, которой всё нипочём. Ваня медленно поднял голову. Когда он посмотрел на неё, у Кристины внутри всё привычно оборвалось. Его карие глаза смотрели глубоко, зрачки были среднего размера, как у всех обычных людей. «Слава богу, что перед школой закинуться не успел»— подумала Крис про себя, потому что знала, что тот мог. — В норме, — прохрипел он, и его голос содрал с неё остатки спокойствия. Кристина отвернулась к доске, сжав ручку так сильно, что та едва не треснула. Ей хотелось ударить его. А потом обнять и не отпускать, пока этот мутный туман не выветрится из его головы. Она знала, что городские сплетницы шепчутся за её спиной: «Мальцева — беда для Кислова, она тянет его на дно своими выходками». Если бы они только знали. Она провоцировала его на драки, хотя не очень то и пыталась, потому что он сам не мог спокойно смотреть на то, как рядом с ней ошиваются другие парни кроме него и близких, подбивала на безумные гонки по ночным пляжам и кражи из старых теплиц не потому, что была злой. А потому, что в эти моменты — когда адреналин бил в виски, а полиция была на хвосте — Ваня становился настоящим. И Кристина с ним заодно. Его взгляд становился четким, а руки переставали дрожать. В эти моменты пропасть между ними исчезала, и оставались только они вдвоём против всего мира. Мария Петровна уже проходила возле каждой парты с коробкой для телефонов, когда Мальцева вытаскивала из рюкзака пенал, учебник и потрепанную жизнью шестёрку. Учительница остановилась возле их парты, и убедившись, что они оба сдали телефоны, пошла к последней парте первого ряда—за которой сидели Хенкин и Меленин. А спустя две минуты начала раздавать листочки с контрольной работой. Сидела Мальцева на удачном месте, перед ней сидели Рита и Локон, а перед ними Пашка, что своими размерами перекрывал взор на всех, кто сидел сзади. Взглянув на листок и мастерски сделав вид, что что-то пишет, стала дожидаться пока математица сядет на свое заветное место. Кислов, увидев, что подруга что-то пишет, ткнул ей в бок ручкой, от чего та аж подпрыгнула. —Ты че? —слегка испуганно взглянула. Не ожидала она, потому что была сосредоточена на местоположении Марии Петровной. Кудрявый заржал, тем самым привлекая внимание учительницы. Та сразу выдала: — Кислов! С чего тебе там смешно? Выходи, расскажешь, вместе посмеёмся.— а вот теперь начала хихикать Мальцева, а сзади и Мел с Хэнком, потому что смотреть на то, как Мария Петровна—одна из самых строгих учителей отчитывает кого то, было невыносимо угарно. А случалось это часто. Спустя минуты три, Петровна наконец то села на свой трон, тем самым давая Мальцевой зеленый свет. Вытащив свой телефон, который она чуть один раз не уронила, Крис открыла камеру и сфоткала листок с заданием. Взглянув на листок соседа по парте, поняла что учительница раздала всем один вариант. Спустя минуту Кристина уже нашла ответы, положив телефон перед пеналом, начала списывать, и пнула Кислова, чтобы тот тоже начал писать. Ну, хоть как то поднимут себе оценки по геометрии. Списав половину, Петровна решила встать и походить по классу. —Сука.—прошептала Кристина, и быстро засунула телефон себе под ногу. И продолжила делать задумчивый вид, и что то писать. —Ало.-шепнул ей Кислов, возмущенно посмотрев. —Что? —Я только одно задание списал.Верни. —Ты долбаеб? Че ты там пятнадцать минут писал? — сказала и чуть-чуть пододвинула свой листок к нему, чтобы тот продолжил списывать. Тут кто то поднял руку и попросил Петровну подойти, что сыграло Мальцевой на руку, потому что она ушла в другую сторону от них. Достала телефон, переписать осталось два задания, в одном из которых был ебаный чертеж. Тут она поняла, что без интернета бы точно не справилась. Уж не понимала она в геометрии вообще ничего, наверное, процентов тридцать из всех тем, которые у них были. До звонка осталось семь минут, Мальцева дописывала последнее задание, и Кислов её уже догонял. За последние пол урока только спалили одноклассницу Вику с телефоном, из за чего Мария Петровна начала следить за классом чётче. Когда она все дописала, до сидела и дожидалась звонка. Один раз к ней повернулась Ритка, спросив, какой ответ в третьем задании, и один раз её пнул Хэнк, спрашивая, что в четвертом, за что на него наорала математика. Со звонком Мальцева сдала работу, и напоследок пожала руку Кислова, сделав «братский» хлопок и подмигнула. — Спасибо, Кристинка. Я бы сам ни туда ни сюда. — Решила тебя впервые в жизни пожалеть, Кис. Не расслабляйся. —и сверкнув своей манящей улыбкой и зелеными глазами пошла к Рите, что ждала подругу у выхода. И напоследок обернулась, получив средний палец и такую же улыбку от Кислова.

В твоих глазах, я вижу себя во тьме.