Сверстники

Время близилось к восьми утра, и улицы успели заполниться потоком черно-белых пятен. Студенты уже вовсю спешили к своим учебным заведениям. Всюду были слышны смех и обсуждения самых разных тем — от сложности школьных предметов до желания поскорее вернуться домой и отдохнуть (типичный муд каждого школьника, просто). Только вот один юноша весьма заметно выделялся среди всей этой пятнистой толпы. Вокруг него будто бы образовался пузырь, который никого к себе не подпускает. Ну, почти никого. — Акутагава-семпай! — парень обернулся на голос и приостановился, как девушка чуть ли не со скоростью света подбежала к нему и остановилась рядом. — Доброе утро! — лучезарная улыбка озарила лицо Ичиё. — И тебе, — парень коротко кивнул и продолжил идти. — Как вы вчера добрались домой? — девушка чуть отошла от него и немного приподняла голову. Всё-таки парень был довольно высоким. — Как видишь, без происшествий, — ответил парень, даже не взглянув в сторону девушки, которая коротко промычала и закивала, соглашаясь с его словами. — Еще раз спасибо, что помогли нам вчера, — очень благодарным тоном девушка чуть поклонилась, не останавливая шаг. — Не стоит, — парень чуть повернул голову в её сторону, и на мгновение его взгляд смягчился. — Ты же вс… — Акутагава резко замолчал и отвернулся, после чего сглотнул. — Ты со вчерашнего дня не перестаешь благодарить. Я не сделал ничего настолько значимого, — после сказанного вернулось привычное отстранённое и в какой-то степени суровое выражение лица. — Извините, семпай, — как-то стыдливо произнесла девушка. — Но я правда очень благодарна! — сделанно серьезно проговорила Ичиё и с серьёзным выражением лица посмотрела на парня. В ответ тот лишь вздохнул и собирался было ещё что-то сказать, как рядом с ними довольно громко прозвучал мужской голос. — Всем доброго утречка! — рядом очутился парень с колючими рыжими волосами и пластырем на носу, и как-то беспардонно влез между парнем и девушкой. — О, привет, Тачихара! — радостно поприветствовала его девушка. В то время темноволосый лишь кивнул на приветствие, даже не удосужившись взглянуть на парня. Дальше путь проходил относительно спокойно, прерываясь лишь редкими перемолвками Ичиё и Тачихары. В коридоре, где располагался медпункт, звенела чуть ли не гробовая тишина. Именно по этой причине медпункт стал излюбленным местом Рюноске. К тому же лазарет был отделён от кабинета медсестры. Да и она уже привыкла к некоторым ученикам, которые иногда коротают время в её владениях, и особо ничего им не говорила. Не создают шум — и ладно. И тут было очень тихо, и время от времени, если появлялась возможность, парень оказывался здесь и отдыхал. Такое в основном происходило во время уроков физкультуры или предметов, в которых юноша значительно преуспевал. И вот сейчас юноша расположился у койки, которая находилась как можно дальше от входа и окна, и, прикрывшись шторкой, пытался поспать, несмотря на то, что время ещё не приблизилось к полудню. Но звуки шагов и бормотания, которые внезапно разрезали столь желанное умиротворение ещё с конца коридора, вызвали у парня недовольный вздох и раздражённое выражение лица. Как только помимо шагов и бессвязных слов он услышал знакомый голос, черты его лица значительно смягчились. — Что же вы там на уроке делаете, я не понимаю, — недовольный голос медсестры прозвучал укоризненно и слегка взволнованно. — Неужели физрук вообще не соблюдает правила безопасности? Или вы его совсем не слушаетесь?! — Извините… — робко ответил знакомый голос светловолосой девушки. — Но это не на уроке, учитель не виноват, — быстро добавила Ичиё. Тут послышались звуки открывающихся шкафов и ящиков и стуки от ставящихся на поверхность стола баночек. Последовало недовольное шипение и ойканье. — Тогда где ты так руку-то искромсала? Каждый раз приходишь с подобными повреждениями! — голос медсестры чуть ли не на крик перешёл. И внезапно Акутагаву охватило доселе незнакомое беспокойство. Он ведь ничего не заметил ни вчера, ни сегодня по пути в школу. По крайней мере ладони вроде были чистые, без ран, а Ичиё виду не подавала. — Когда со школы возвращалась, собака появилась, и вот… Да ничего страшного, совсем не больно, сенсей, — пробормотала девушка. — Собака? — голос медсестры прозвучал с недоверием к этому оправданию. Девушка замялась, но спохватившись, выпалила: — Я часто её подкармливаю, часто неподалёку от дома вижу. Вот и в этот раз тоже решила чуть-чуть накормить. А она как взбесилась… — на выдохе проговорила Ичиё и замолчала. — Ты ведь понимаешь, что она могла подхватить инфекцию?! Ты, надеюсь, рану обработала?! — женщина вскрикнула, после чего Ичиё громко ойкнула. — Можно понежнее?! У меня, между прочим, травма, сенсей! — девушка тоже перешла на крик. — Я всё обработала, как домой пришла, и наложила повязки, всё в порядке. Просто утром не успела их поменять, вот на уроке и царапины открылись, — устало произнесла девушка, в голосе ощущалось желание успокоить взволнованную женщину. — Ладно уж, я, конечно, не понимаю, зачем ты не отсиделась на физкультуре, но чтобы в следующий раз без глупостей, поняла? — Да, сенсей, не беспокойтесь, и спасибо вам большое! — Да не за что. Ты лучше посиди тут до окончания урока. Или полежи, я пока за бумагами схожу, — послышались шаги к выходу. — Хорошо, извините за причинённые неудобства и спасибо ещё раз! — напоследок выкрикнула девушка, на что в ответ получила что-то вроде «да, да». Послышался вздох и звук отодвинувшейся табуретки. Акутагава всё думал: ему выйти и что-то сделать или оставаться на месте? Даже если он выйдет, что он сможет сделать? Врач уже своё дело выполнила, тут он ничем девушке не поможет. Да и вряд ли она нуждается в какой-то эмоциональной поддержке из-за этого. Да и неловко и странно было бы подойти сейчас. Парень даже не знает, что бы сказать или спросить. Поэтому, взвешивая все «за» и «против», он склонялся к тому, чтобы просто ничего не делать. Тем более Ичиё сама ему ничего не сказала, виду не подавала. Вероятно, не хотела на всю школу кричать о том, что её собака покусала. Но это казалось странным. Обычно она всегда делится своими впечатлениями чуть ли не обо всём, даже если её об этом не спрашивают. Тем более, судя по реакции медсестры, рана была довольно серьёзная. Быть может, ей было тяжело выполнять привычные задачи с этой травмой. Он, конечно, масштабов трагедии не видел, но мог себе представить. Да и девушка сама по себе немного неуклюжая. Если бы сказала, он бы ей помог чем смог. К тому же рядом был Тачихара, который в отличие от Акутагавы был более отзывчивым человеком. Внезапно парня обуяло чувство какого-то липкого и неприятного стыда. Девушка всегда помогает ему, даже когда он не просит и не говорит ничего. Она просто сразу всё подмечает и предлагает свою поддержку. И это работало не только по отношению к нему, не из-за её чувств. Она так поступала со всеми в их окружении: Гин, Тачихара, Чуя-сан. Внезапно стало как-то неприятно, будто он какой-то бесчувственный. Всё же они давно знают друг друга, и парень уважает её, видит в ней в какой-то степени близкого друга. По крайней мере, он знает, что в случае чего может положиться на девушку. А она оказывается даже не рассчитывала на возможную значимую помощь с его стороны (вчерашняя помощь не считается). Или она решила, что на что-то большое юноша и не способен? От такого внезапного потока мыслей становилось очень гадко на душе. В один момент Рюноске почувствовал себя каким-то ущербным, ничего не видящим вокруг. Человеком, который кроме себя никого и не видит вовсе. Хотя это был её выбор вести себя подобным образом по отношению к нему. Это её чувства, за которые он не несёт никакой ответственности. И он ничем ей не обязан из-за её чувств. Ни о чём подобном он её не просил, не заставлял. Так что он и вовсе не должен сейчас испытывать эти неприятные чувства. Мысленную бурю прервали звуки шагов и голоса только пришедших студентов. — Ичиё, ты как? Всё в порядке? — поток вопросов внезапно обрушился на парня и девушку. — Да, не волнуйтесь, всё в порядке. Сенсей меня хорошенько так подлатала, — старалась успокоить одноклассников девушка. — Мы так испугались, столько крови было! Ты почему с такой травмой вообще решила играть? Совсем что ли? — тонкий голос начал отчётливо ругать девушку. — Да, я что-то сглупила. Извините, не подумала, что всё так выйдет. Но сейчас всё нормально. Может, вернёмся? — Ну ты даёшь. Тебе наверняка больно, можешь ещё немного тут побудешь? Мы посидим здесь с тобой во время перемен, если что — твой обед принесём. — Да нет, всё правда нормально. Давайте лучше пойдем? — по голосу было слышно, что девушка не хочет оставаться здесь дольше. Тут раздался другой голос, кажется мужской. — Ты же правша. Писать на уроках больно не будет? — Я же как-то на первых уроках конспекты писала. Да всё нормально будет, давайте пойдем! Тем более следующий урок английский. Мне же нужно как-то повыпендриваться! — раздался смех, после чего и другие ребята тоже рассмеялись. — Ну ладно, идём. Только если что, ты сразу говори и иди домой или в медпункт, ясно? — Да, — протянула Ичиё. — Поняла. Идёмте уже. Послышалась болтовня и шаги постепенно утихли, оставляя Рюноске один на один со своими угнетающими мыслями и уже не умиротворяющей тишиной. По крайней мере парня немного успокоила мысль, что не пришлось выходить из своего укрытия и что-то делать. Но ещё не успевшие успокоиться липкие мысли всё ещё роем кружили в его голове и не собирались отпускать. Не назойливо и негромко, но стабильно выводя парня из себя.