Месть, что жила в тени

Офис Ясона в Мидасе выглядел, как всегда, безупречно. Элегантно, функционально, ультрасовременно. Закруглённые линии, мягкий свет, не бьющий в глаза, новейшая и баснословно дорогая оргтехника с пространственным проецированием. Не счесть сколько раз Катце бывал здесь, в святая святых главы Синдиката Тринадцати. Вот только Ясон сегодня выглядел не как обычно. Его всегда непроницаемые глаза сейчас излучали ледяное бешенство. Изумление и гнев сверкали в них. Сначала в их глубине вспыхнуло ошеломление — когда Катце выложил ему всё разом — холодно, спокойно и аргументированно. Кто бы мог подумать, что Первого Консула Амой можно выбить из колеи так, чтобы он растерял своё обычное непрошибаемое спокойствие. До сих пор это удавалось сделать только Рики. Во всяком случае, Катце так думал. Он стоял напротив своего босса (уже бывшего), чьё лицо, когда-то внушавшее ему трепет, теперь казалось лишь маской, которую он собирался сорвать. Десять лет. Десять лет он ждал этого момента, вынашивая план, оттачивая каждую деталь, как хищник, выслеживающий жертву. Шрам на его щеке, уродливый, рваный след, оставленный когда-то Ясоном, пульсировал, словно живой, напоминая о той ночи в башне Эос. — Вы выглядите удивлённым, господин Минк, — голос Катце был ровным, лишённым эмоций, но внутри него бушевал ураган. Он наслаждался слишком явными доказательствами того, что броня Блонди дала трещину. — Что всё это значит, Катце? — с тихой яростью спросил Ясон. — Ты так спокойно заявляешь, что предал меня? Катце усмехнулся, и шрам на его щеке исказился, придавая лицу ещё более зловещий вид. — Предал? Вы называете это предательством? Я называю это возмездием. За всё. За каждую унизительную минуту, проведённую в Эосе, за каждый взгляд, полный презрения, за каждую царапину, которую я получил, ухаживая за вашими чёртовыми пэтами. И, конечно, за это, — он указал на свой шрам. Глаза Ясон сузились. — Ты всё ещё помнишь? Я думал, ты давно забыл. То был заслуженный урок. Ты нарушил правила, Катце. Полез туда, куда не следовало. — Урок? — он рассмеялся, горько и зло. — Вы могли уничтожить меня, ведь я был лишь пылью под вашими сапогами. Но оставили в живых, потому что увидели во мне потенциал. Вы думали, что я буду вашей послушной собачкой на Чёрном рынке. Думали, что я буду вечно благодарен вам за то, что вы дали мне шанс. Но вы ошиблись. Он сделал шаг вперёд, и могущественный Блонди инстинктивно отступил. — Я использовал ваши же методы против вас. Вы научили меня всему, что я знаю о Чёрном рынке. Показали мне, как плести интриги, как манипулировать людьми, находить их слабые места. И я применил эти знания против вас. На огромном виртуальном экране, занимавшем всю стену офиса, начали мелькать изображения. Секретные документы, компрометирующие видеозаписи, финансовые отчёты, раскрывающие самые грязные сделки Синдиката Тринадцати. Лицо Ясона побледнело. — Что это? — сдавленно спросил он. — Это ваше падение, господин Минк, — ответил Катце. — Всё, что вы так тщательно скрывали, теперь станет достоянием общественности. Эти файлы уже отосланы в Федерацию. Да, будет грандиозный скандал. Космическое сообщество отвернётся от вас, деловые партнёры разорвут все связи. Враги разорвут вас на части. Синдикат Тринадцати рухнет, и вы вместе с ним. Ясон бросился к экрану, словно надеясь остановить поток информации, но было слишком поздно. Данные уже были загружены в глобальную сеть, разосланы всем, кому только можно. — Ты… ты не посмеешь! — прошипел он, оборачиваясь. Губы его подрагивали. — Я уже посмел, — Катце подошёл к нему вплотную и бесстрашно взглянул в глаза, которые когда-то внушали ему такой ужас. — Вы думали, что всесильны. Думали, что можете контролировать всех и вся. Но вы забыли одну вещь: месть — это блюдо, которое подают холодным. И я ждал. Десять лет я ждал, чтобы подать вам его. Это конец. Конец вашей власти, конец Синдиката. Конец всему. Он повернулся и направился к выходу, оставляя Ясона одного в его роскошном, но теперь уже обречённом офисе. Шаги Катце эхом отдавались в тишине, каждый из них был шагом к свободе, к новой жизни, свободной от тени Ясона Минка. Он чувствовал облегчение, смешанное с триумфом. Месть свершилась. Но вдруг… Воздух стал другим. Тяжесть, которая давила на него, исчезла. Простор офиса сменился чем-то более привычным. В воздухе поплыли запахи крепкого кофе и сигарет, такие знакомые… Катце моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Он лежал. Жёсткий матрас, плоская подушка под головой. Его тело было расслаблено, но разум метался. Офис Ясона Минка. Экран. Шрам. Месть. Все это было так ярко, так реально. Но… Он поднял руку к щеке. Шрам. Он был там. Уродливый, рваный след. Но он был там много лет. Катце сел на кровати, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он огляделся. Комната была его. Небольшая каморка, смежная с его рабочим кабинетом в подземном бункере. Там стояла только эта кровать, куда он обессиленно валился после многочасовой работы за компьютером. Вовсе не роскошный офис Ясона. Сон. Это был всего лишь сон. Но какой сон! Настолько реальный, настолько детальный, что он до сих пор видел перед собой яростные и изумлённые глаза побеждённого Блонди. Он провёл рукой по шраму, ощущая его грубую текстуру. Десять лет. Десять лет он работал на Ясона Минка. Был его правой рукой. Его самым верным, самым преданным слугой. И он никогда не думал о мести. Никогда. Или думал? Внезапно, как удар молнии, его осенило. Жажда мести. Она всегда была там. Глубоко внутри, погребённая под слоями лояльности, страха и, возможно, даже какой-то извращённой формы привязанности. Он никогда не осознавал её. Никогда не давал ей волю. Но она жила в подсознании, питаясь обидами, которые он, возможно, даже не помнил. — Месть, — прошептал он в пустоту. — Я хотел отомстить. Это было так чуждо его реальному «я». В реальности он всегда был прагматиком, человеком, который ценил порядок и эффективность. Эмоции, особенно такие сильные, как жажда мести, были для него роскошью, которую он не мог себе позволить. Он всегда считал, что месть — это путь к саморазрушению, что она затуманивает разум и ведёт к ошибкам Но сон… сон был настолько убедительным, что он не мог просто отмахнуться от него. Это было проявление того, что он сам боялся признать. Его подсознание, наконец-то вырвавшееся на свободу, показавшее ему то, чего он на самом деле хотел. Катце, брокер Чёрного рынка, правая рука Ясона Минка, никогда не думал о предательстве. Он был слишком занят тем, чтобы быть лучшим в своём деле, чтобы служить своему боссу. Он был доволен своим положением и ценил доверие Ясона. Но этот сон показал ему другую сторону. Сторону, где он был не слугой, а господином. Где он не получал шрамы, а наносил их. Где он был не жертвой, а палачом.