Хранитель нового Расвета

Ритуал закончился. Они очнулись в тронном зале Трандуила, в своих телах. Месяц невидимого наблюдения прошёл как одно мгновение, но каждый из них изменился. «Это место... оно реально, — сказал Гендальф. — И оно рядом. Мы должны действовать осторожно.» Галадриэль кивнула. «Его сила велика, но его сердце... оно открыто для тех, кто не угрожает его детям. Мы должны прийти как просители, а не как завоеватели.» Арагорн и Элронд согласились подготовить официальное послание от Гондора и Ривенделла, предлагая союз и помощь в обмен на консультацию по очищению земель. Но Трандуил не хотел ждать. Через три дня после возвращения, когда луна была высокой, он один вышел в Лихолесье. Он шёл не как король в доспехах, а в простой, но elegant зелёной тунике, с одним кинжалом за поясом. Он направлялся к тому месту, где, как он понял за месяц наблюдения, находился один из «швов» защитного купола — место, где чары были тоньше всего, у самой границы с территорией динозавров. Он остановился перед невидимой стеной, которая, однако, чувствовалась кожей — лёгкое покалывание, запах озона. Он знал, что за ней — тот мир. Мир Гарри. Трандуил глубоко вдохнул и положил ладонь на невидимый барьер. «Гарри Поттер, — сказал он громко и чётко, вкладывая в голос всю свою волю и надежду. — Хранитель Хогвартса. Я, Трандуил, король лесных эльфов Лихолесья, прошу аудиенции. Я пришёл без оружия, без армии. Я пришёл просить о помощи и... предложить дружбу.» Он не знал, услышат ли его. Чары могли блокировать звук. Он стоял, и минуты тянулись, как часы. А потом барьер... дрогнул. Перед ним воздух заколебался, и появился проход — не дыра, а скорее дверь, очерченная серебристым светом. И в проёме стоял он. Гарри Поттер. Без мантии, в простой тёмной одежде, с закатанными рукавами. На его плече сидел василиск, а в волосах запутался второй. В его руке была палочка, но опущенная вниз. Его зелёные глаза смотрели на Трандуила с осторожным интересом, без страха, но и без доверия. «Король Трандуил, — сказал Гарри. Его голос был именно таким, каким Трандуил слышал его месяц — усталым, но тёплым, с лёгкой хрипотцой. — Мы знали, что кто-то наблюдает. Защиты показали... любопытные аномалии. Но атак не последовало. Так что мы решили ждать.» Трандуил почувствовал, как сердце его заколотилось. «Вы... знали?» «Подозревали. Магия такого уровня не проходит незамеченной. Но поскольку вы ничего не предпринимали... мы решили, что стоит выяснить ваши намерения, когда вы решитесь показаться.» Гарри сделал шаг в сторону. «Входите. Но предупреждаю: любая враждебность — и вы окажетесь там, откуда пришли, гораздо быстрее, чем вам хотелось бы.» Трандуил переступил порог. И мир вокруг изменился. Воздух стал чище, пахнул магией, травами и... жизнью. Он обернулся и увидел, как проход закрылся, а перед ним раскинулась знакомая по наблюдениям территория — луга, лес, вдалеке башни Хогвартса. «Добро пожаловать, — сказал Гарри. — Пойдёмте. Мы поговорим в моём кабинете. Без свидетелей.» Они шли по тропинке. Трандуил видел, как вдали дети играют, как над озером пролетает дракон. Он видел домовых эльфов, которые, завидев Гарри, кланялись, а затем с любопытством смотрели на эльфийского короля. В кабинете Гарри предложил ему сесть. Сам сел за стол, снял василисков с плеча и усадил их на специальную подушку. «Итак. Месяц наблюдений. И теперь визит. Объясните.» Трандуил начал с начала. О скверне в лесе. О ритуале. О том, как их привело сюда. Он говорил о своих наблюдениях, о силе ритуалов Гарри, которые понемногу очищали лес. Он просил помощи — не как требования, а как просьба отчаявшегося правителя, который видит гибель своего дома. Гарри слушал молча, его лицо было непроницаемым. Когда Трандуил закончил, он спросил: «И что вы предлагаете взамен? Мои люди в безопасности здесь. Зачем нам рисковать?» «Мы предлагаем союз, — сказал Трандуил. — Открытые границы для торговли, знаниями. Защиту, если она понадобится. И...» Он замолчал, собираясь с духом. «И личную гарантию. Моё слово, как короля и...» Он не закончил. Гарри смотрел на него. Его взгляд был проницательным. «Вы наблюдали месяц. Вы видели, что у меня есть. Чего я боюсь. Чего я хочу. Вы думаете, этого достаточно, чтобы я доверился?» «Нет, — честно ответил Трандуил. «Но я надеюсь, что этого достаточно, чтобы вы дали мне шанс доказать, что мы не враги. Что наш мир может быть вашим домом тоже, а не just убежищем.» Наступила тишина. Гарри встал, подошёл к окну. «Мои дети... они никогда не видели мира за пределами купола. Они знают только рассказы. Они счастливы здесь. Но... они заслуживают большего. Они заслуживают будущего, а не вечной изоляции.» Он обернулся. «Я помогу вам очистить лес. Но на моих условиях. Мои люди участвуют только по желанию, и только те, кто прошёл подготовку. Я руковожу операцией. И первое, что нужно сделать — это провести совместный ритуал, большего масштаба. Ритуал, который не только очистит, но и... скрепит договор.» Трандуил почувствовал, как облегчение волной накатило на него. «Согласен. На любых условиях.» «Хорошо, — Гарри снова сел. — Тогда давайте начнём с того, что вы расскажете мне о себе. Не как король. А как... тот, кто месяц наблюдал из тени. Мне интересно.» И Трандуил начал рассказывать. О своём народе. О своих потерях. О тяжести короны. И по мере того как он говорил, а Гарри слушал, задавая вопросы, барьер между ними стал таять. Они говорили о магии, о природе, об ответственности. И Трандуил чувствовал, как тот самый узор на его запястии начинает слабо теплиться — отголосок связи, которая, казалось, вот-вот проявится в полную силу. Когда беседа подошла к концу и Трандуил собрался уходить (Гарри позволил ему приходить снова для обсуждения деталей), он на пороге обернулся. «Гарри... спасибо. За шанс.» Гарри улыбнулся — настоящей, не уставшей улыбкой. «Спасибо за честность. До встречи, король Трандуил.» «Просто Трандуил, — сказал эльф. — Для тебя.» Их взгляды встретились, и в воздухе повисло что-то неназванное, но сильное. Обещание. Начало. Трандуил вышел в свой лес, но теперь он чувствовал не только скверну. Он чувствовал надежду. И в своём сердце он знал — это только начало долгой истории. Истории очищения, союза и, возможно, чего-то гораздо более личного, что рождалось в зелёных глазах хранителя Хогвартса.