Совсем иного толка

Стоит ему только посмотреть на Уилла, как сердце начинает биться в странном ритме, а лицо, уши и шея — подозрительно гореть. В самом начале это вызывало лишь непонимание и заставляло морщиться. Потом — отвращение к самому себе, из-за собственной неправильности. А сейчас, он чувствует себя очень странно. Просто до безумия. И он совсем не понимает как охарактеризовать это чувство. Каждый раз, когда Майк смотрит на него, ему становится безумно стыдно. За свои мысли, за свои желания. За самого себя. Что он такой сломанный, такой глупый, такой безнадежно влюбленный. И все что ему остается, это лишь отвернуться и сделать вид, что ничего нет. Но это стена быстро разрушается. Разрушается в тот момент, когда такой внимательный Уилл в который раз подойдет к нему, подойдет близко-близко и спросит: — Все хорошо? Он делает это лишь тогда, когда рядом нету ни Лукаса, ни Дастина, ни даже Дины. Майк с силой сдерживается, чтобы не... Он не знает что именно, но что-то точно хочется сделать. Однако, единственное, что парень себе позволяет, это лишь немногословный ответ. — Да. Все хорошо. Он отворачивается, чтобы не покраснеть еще сильнее и на этом все. Больше они не говорят.

***

Все о чем думает Майк, это лишь то, что его не должны раскрыть. О его чувствах не должны догадаться. Он унесет эту тайну с собой в гроб. Майк так старается контролировать себя, что совсем не замечает того, что происходит вокруг. Ни новой закусочной, в которую они хотели сходить на выходных, ни Лукаса, доказывающего что-то Дастину, ни выражения лица Уилла, становящегося с каждым днем, все более однообразным и задумчивым. Он не замечает на себе долгих взглядов, ведь сам пытается не допустить их в сторону кого-то особенного.

***

— Скажи честно, я сделал что-то не так? Они стоят на заброшенных железнодорожных путях, пока остальные ушли вперед. В какой-то момент Уилл, идущий позади него, вдруг в пару широких шагов догоняет его, а потом и вовсе перегоняет, поворачиваясь лицом к Майку, преграждая ему путь, смотря прямо в глаза. — Просто скажи, может со мной что-то не так? Майк сглатывает, но старается ответить спокойно. — Нет, с чего ты решил? — Напускное удивление, смешанное с двумя капельками настоящего непонимания и маленькой капелькой деланного безразличия. — Тогда объясни мне что происходит! — Расстройство смешанное с непониманием сменяется на плохо сдерживаемый гнев. — Ты уже несколько недель ведешь себя странно! Ты не обращаешь на меня внимания, а когда я подхожу к тебе, либо делаешь вид, что меня нет, либо отвечаешь односложными фразами! Ты думаешь я не заметил? А я заметил! — Ты ни в чем не виноват. Майк бубнит это себе под нос, смотря под ноги, ибо смотреть сейчас в глаза Уилла, для него смерти подобно. — Это я... Я просто очень мерзкий и противный. Сердце набатом отдается в ушах и Майкл даже не слышит пару шагов рядом. Он лишь смотрит на свои изношенные кроссовки с налипшими на носах комочками грязи и ему плохо. Плохо до тошноты. Она стоит жирным комом в горле и Майк чувствует, что сейчас умрет. Рядом с ухом раздаётся голос, отдающийся горячим дыханием на его щеке. — Ты не противный. И не мерзкий. И ты ни в чем не виноват. — Рука ложится на плечо и это место начинает гореть огнем до скрежета зубов и сжатых кулаков. — Нет, ты не прав. Я и правда очень мерзкий. — Хотя бы иногда нам нужно говорить правду. И если не самим себе, то тем, кто страдает из-за молчания. — Если бы ты знал, что я чувствую, когда ты рядом, то не считал бы так. Ты слишком хорошо обо мне думаешь. — Майк вдыхает, чтобы докончить, ведь воздуха катастрофически не хватает, заставляя его задыхаться. — Я не заслужил. Рука на плече сжимается. — Неужели я тебе противен? Сердце последний раз набатом отдается в ушах, а потом и вовсе кажется перестает биться. Майкл впервые поднимает глаза на Уилла во время разговора. — Нет... Это... Это совсем не так.... Майк сам резко хватает Уилла за плечи в каком-то непонятном даже ему самому порыве. Хватает и жестко встряхивает. — Как ты вообще мог такое подумать?! Ты самый прекрасный человек в мире, разве ты можешь быть хоть кому-то противен?! Даже мне... Он запинается посреди фразы, понимая, что сейчас делает. Понимает и мгновенно отстраняется. — Прости, я не хотел тебя напугать. Майк засовывает руки в карманы толстовки и делает еще пару шагов назад для верности. — Извини. — Повторяет он, аккуратно обходя Уилла, остающегося неподвижным. — Извини. Майк медленно идет вперед мелкими шажками, готовый упасть прямо здесь и сейчас. Колени подкашиваются, а гом в горле увеличивает. Ему кажется, что сейчас он позорно разревется. — Стой! — Майк чувствует, как его хватают за капюшон толстовки и рывком тянут назад, разворачивая обратно. Воротник больно впивается в горло и он хватается за него, оттягивая вперед. Майкл стукается спиной о шершавую кору одного из деревьев, в избытке стоящих вдоль дороги. — Ты не мерзкий. — Уилл держит его за предплечья, сжимая кожу до синяков. — И ты не противный. На это Майк может лишь истерично рассмеяться осипшим голосом. Получается какой-то непонятный хрип. Он подается головой вперед, прислоняясь своим лбом, ко лбу Уилла. Прикрывая глаза, находит своими губами, губы Уилла. Лишь одно мягкое касание, большего он просто ничего не может себе позволить. — Что, совсем не противен? — Майк лишь горько усмехается и зарывается в плечо Уилла, не двинувшегося с места. Они стоят так около минуты, а может и часа. Майк не знает этого. Все, что он понимает, так это то, что его тошнит, а голова кружится. Колени дрожат, ладони вспотели, да сам он весь вспотел. Вдруг, он чувствует руки на своих щеках. Его мягко отстраняют от плеча. Уилл поднимает его голову, держа их глаза на одном уровне. — Ты не мерзкий. Он прикрывает глаза и медленно, невесомо прикасается к губам Майка. Уилл целует Майка. Целует по-настоящему, не в его больных фантазиях, а по-настоящему. По своему желанию. Потому что он так хочет. Майк обнимает руками его спину. Словно боится, что тот убежит. Майкл думает о том, что сейчас он не чувствует себя мерзко или плохо. Он не знает как это называется, но возможно, то, что он чувствует сейчас — чувство совсем иного толка.