Исповедь аристократа

В просторном вечернем кабинете было привычно тихо, прислуга сновала на первом этаже, убирая после сытного ужина. Лорд де Клер перебирал документы, а также письма, пришедшие за последние дни. В дверь постучались и, не отрываясь от дела, Кристиан бросил: – Входите. – Господин, вам послание от госпожи Шарма де Клер. Весть от возлюбленной жены отозвалась в груди тёплым и одновременно настороженным чувством. Отдав записку, служанка тут же скрылась, чтобы не мешать. Когда он вскрыл гербовую печать на письме, бумага развернулась под собственным весом и на стол выпал ещё один листок. Два послания в одном. Тиан пробежал взглядом по первому письму. В нём Дивия сообщила о сегодняшнем проишествии в фамильных шахтах: бунт рабочих из-за жалования, роль её дяди Анила Шарма и нанятых им рабочих. Несмотря на собранность, в его голову закралась печальная мысль: "Моя милая Деви, ни одного спокойного дня…" Он взял в руки вторую записку, предполагая, что какая-то важная информация не поместилась на одном листе, и сразу ометил, что подчерк девушки в ней немного отличается. Стал читать.

«Дорогой Кристиан… заранее прошу простить мне эту нескромную шалость,…»

Уже с обращения и весьма многообещающих первых строк де Клер понял, что эта часть содержала нечто куда более… личное. Всё его внимание сразу же обратилось к интригующему посланию:

«…но воспоминания о нашей совместной ночи всё ещё будоражат мои память и тело, так что я не могу не сообщить тебе об этом.»

Сердце пропустило удар, а затем забилось сильнее. После первого предложения Тиан резко перевернул листок и прижал его к столу ладонью, словно кто-то мог подсмотреть их сокровенную тайну. Крайнее удивление, неверие, смущение от неожиданности и пьянящий восторг смешались внутри и забились точно беспокойные светлячки в банке. Глаза забегали по комнате – как хорошо, что сейчас он был один. "Она решила написать… Неужели дразнится?.." Де Клер и подумать не мог, что жена способна на подобную откровенную дерзость. Ещё ни одно письмо в своей жизни он не желал прочитать настолько сильно, но понимая чем это чревато для его оставшихся рабочих планов, не мог позволить себе так отвлечься. Аккуратно сложив, он отодвинул письмо отдельно в сторону и струдом вернулся к незаконченным делам. Точнее делал вид, что вернулся, пытаясь обмануть взбудораженное сознание. "Нет, это просто немыслимо. Я сойду с ума если не прочитаю!" Тяга была сильнее. Наконец решившись, Кристиан схватил письмо подрагивающими пальцами и впился в него жадным взглядом, живо представляя голос любимой:

«Я до сих пор чувствую прикосновение твоих пальцев к моей щеке и тепло твоего дыхания на коже. Помнишь, как ты шептал, что будешь целовать меня до изнеможения? Должна признаться – мне начинает казаться, что я всё ещё не вполне пришла в себя после тех поцелуев.»

Строки унесли лорда в воспоминания о той волшебной и такой долгожданной ночи. Разве можно было не целовать её? Разве можно отказать себе в той дурманящей сладости мягкого бархатного тела прекрасной госпожи? Тиан облизнул губы, ощущая как его всё больше затягивает в сей омут, а к щекам приливает кровь.

«Ты определённо преуспел в этом начинании. До сих пор ощущаю жар твоих рук на моей талии и приятую слабость в мышцах при каждом движении…»

Неосознанно Кристиан расправил плечи, а на лице, как бы он не старался сдержаться, расцвела довольная улыбка. Распирающее грудную клетку чувство затеплилось внутри: ни один мужчина бы не устоял от гордости, напиши ему девушка о подобных… впечатлениях. Он иронично одёрнул себя: "Мне словно девятнадцать. Боги, как наивный юнец…" И всё же эти слова жены, выведенные с особым изяществом, остались в душе приятным терпким осадком.

«А когда ты нёс меня по коридору и я смеялась как безумная? Эти свобода и лёгкость ещё со мной, несмотря на все обстоятельства сумасшедших дней.»

Лорду показалось, что он слышит отголоски звонкого смеха. Этот искренний, ни с чем не сравнимый звук тогда прогнал прочь все тяжкие мысли, смёл остатки тяжёлого разговора. В тот момент девушка словно не весила ничего, либо силы настолько преисполнили его, что Тиан был готов держать её на руках целую вечность. Пальцы вновь ощутили мягкость тканей её наряда, шёлк её кожи, запах волос…

«Сегодня за деловыми отчётами я поймала себя на мысли о том, каким неожиданно удобным оказался твой письменный стол для определённого рода… переговоров. Хотя твоя кровать, безусловно, предоставляет больше возможностей для манёвра.»

Горячая индийская кровь жены всё больше раскрывалась перед ним с новой стороны. Он замер на секунду, что-то обдумывая, а затем поднялся и широким шагом вышел из кабинета, закрыв его на ключ. Сюда он уже сегодня вернуться не в состоянии. Кристиан практически ворвался свою спальню, тут же закрыв дверь, и совсем другим взглядом окинул её. Его небольшой письменный стол отныне будет неразрывно связан с той ночью. Память рисовала обнажённые силуэты, подбрасывала звуки и запахи. Пройдя по комнате, де Клер двумя пальцами оттянул галстук. Тело начинало охватывать жаркое наваждение, чередуя волны тепла, растекающиеся от груди, с нестерпимой ломкой: ему страшно хотелось сжать её в объятиях. Ту, что, находясь в километрах от мужа, умудрялась волновать его чувства. "Моя прекрасная госпожа… Деви, что же ты со мной делаешь?.." Отложив письмо на стол, Кристиан провёл пальцами, по его поверхности, вспоминая, как лакированного дерева касались нежные руки жены, как упирались в него дрожащие бёдра… То, как детально её образ отпечалатся в памяти лорда, в сотый раз подтверждало его крайнюю одержимость. Пленящую и блаженную. Вновь облизнув высохшие губы, он стянул с себя хлопковую рубашку и нетерпеливо отбросил на стул, не заботясь о порядке. Разделся полностью и, захватив письмо со стола, лёг на постель, с упоением впитывая прохладу одеяла, которая словно ласково успокаивала разгорячённую кожу.

«Ты ведь говорил, что твоё имя будет единственным словом в моём разуме? Так знай – сегодня утром, проснувшись, я первым делом подумала о тебе. Одеваясь, я заметила на плече едва заметный след от твоих губ. Я тронула это место пальцами и снова почувствовала то странное тепло, что разливается по всему телу… С нетерпением жду момента, когда смогу снова оказаться в твоих объятиях и услышать, как ты произносишь моё имя с тем особенным трепетом, от которого перехватывает дыхание.

До скорой встречи, мой дорогой муж.

Навсегда твоя, Деви.»

"О, если бы ты только знала, как часто я выпадаю из настоящего, оказываясь во власти грёз о нашей совместной жизни, ночах вместе, о тебе, о твоём голосе, об изгибах твоей фигуры, о волосах, что так напоминают нежнейший шёлк… Я знаю, что в вашей культуре существует один трактат о чувственных наслаждениях. Всё чаще меня посещают мысли о том, чтобы ознакомиться с ним. Но мне кажется, что в своих фантазиях я давно превзошёл любые учения, ибо страсть, что ты разожгла во мне слишком велика для одного человека. Переживать её всплески вдали от тебя, не имея возможности хотя бы видеть – ужасное испытание. Я превращаюсь в загнанного зверя наедине с этой жгучей сладостной агонией, которая терзает разум ещё хлеще, чем тело… До той ночи я мог лишь мечтать о том, как однажды почувствую твоё ответное желание, почувствую как ты дрожишь в моих руках и подаёшься навстречу ласкам. Раскрепощённая и страстная. Моя. Теперь, когда я познал счастье близости с тобой – любовью всей моей жизни – и когда ты так поощряешь моё влечение, я совершенно потерял всякий контроль над собой. Видят боги, Деви, я схожу с ума и бессилен это остановить…" Мысли лились неудержимым потоком, и чем дальше, тем сильнее гудели мышцы, тем глубже становилось дыхание. Прикосновение мягкой ткани, обволакивающей всё тело сразу, не просто не расслабляло, а наоборот только напоминало о том, как сильно обострилась чувствительность: каждое малейшее движение вынуждало ворочаться, чтобы сильнее ощущать трение материи. Ноги, бёдра, пах, живот, грудь, руки… Ладонь легла на солнечное сплетение, где бешеном ритме заходилось сердце, огладил и провёл ниже к напряжённому прессу, представляя руки горячо любимой жены. Под одеялом стало очень жарко. Смяв, Кристиан прижал его к себе, чтобы хоть как-то утолить жажду прикосновений и отчаянную нехватку объятий. Всеми силами де Клер удерживал себя от того, чтобы окончательно не пропасть в этом безумии, старался унять пыл. "Чёрт, в самом деле девятнадцать… очарованный мальчишка. Даром что мне тридцать." Повернувшись на бок, Тиан зарылся лицом в подушку и страдальчески простонал – он и в правду терял контроль над телом и сознанием. Не унимающееся желание копилось, было уже тянуще-болезненным, и наконец эмоции его одолели. Рука сползла с живота ниже, обхватив возбуждение. Если уж лорд проиграл в поединке с вожделением, то он хотел растворится в нём полностью. Закрыв глаза, он спрятал лицо в одеяле на сгибе локтя – это поможет заглушить голос, прорывающийся против всякого понимания благопристойности: когда де Клер думал о драгоценной госпоже, Дивии Шарма де Клер сдержанность его покидала. Ладонь обожгла оголённые нервы… Ещё раз. Вверх… Вниз… Тишина ночи и темнота под закрытыми веками концентрировали всё внимание на ощущениях. Тишина? Не надолго. Кристиан кусал губы, сжимал челюсть, задерживал дыхание, делал всё чтобы не проронить ни единого звука. Даже не потому что боялся быть услышанным. Приглушённый шорох ткани почему-то казался гораздо интимнее, чем самые сладострастные звуки удовольствия. Позволь он себе стоны, и они станут печальным напоминанием о том, что он один в этой комнате и в этом искушении. Распалённое ласками тело пронзали разряды наслаждения, движения ускорялись. Дыша через рот, Тиан вынырнул из одеяла за спасительным глотком воздуха. Письмо Деви, ещё сжимаемое в руке, привлекло его внимание. Будто она сейчас рядом, словно она видит и разделяет каждый его вздох в этот сакральный момент.

«… нашей совместной ночи… я всё ещё не вполне пришла в себя после тех поцелуев… чувствую тепло твоего дыхания на коже… жар твоих рук на моей талии… я заметила на плече след от твоих губ… жду момента, когда смогу снова оказаться в твоих объятиях…»

Раз за разом де Клер перечитывал нежные строки, пока эту способность не отняли искрящие чувства, а мир перед глазами не поплыл. Кристиан уронил голову обратно, уже не в силах держать голос в узде: вырвавшийся после отчаянного подавления, он был выше, с болезненно-рычащими нотками, выдающий пограничное состояние между реальностью и чистым экстазом. Ещё несколько движений и все мышцы схватил сильный спазм – переживая высший пик эйфории, Тиан содрогнулся, пальцами смяв край одеяла. Надрывный стон – едва ли не громче допустимого, полный настоящего искреннего наслаждения. Он лёг на спину, уставившись в потолок. Несмотря на стихающую волну напряжения и приятную усталость, сон не шёл, а перед глазами всё так же стоял образ любимой жены – настолько Кристиан скучал по ней. Лорд последний раз взглянул на её письмо:

… мой дорогой муж.

Навсегда твоя, Деви.»

"Моя Деви… Я твой."