Могу я снова тебя касаться?

Уилл и Майк начали встречаться недавно. Настолько недавно, что Уилл ещё не успел осознать этого факта — наверное, и недели не прошло. И вот пока Уилл приходил в себя каждый раз, видя своего новоиспечённого парня, тот в свою очередь упустил все этапы стеснения. Теперь его взгляды и другие невербальные сигналы можно было читать, как открытую книгу: любовь, нежность, страсть — всё это и даже больше можно было мгновенно понять, лишь посмотрев в эти щенячьи карие глаза. Уилл же, скрывавший свои чувства долгими и мучительными годами, продолжает это делать по сей день. Скорее, по привычке, нежели специально. Он действительно любит Майка, и он хотел бы показывать ему это каждую минуту, которую они проживают вместе, хоть он и открылся друзьям и те его приняли, но времени прошло слишком мало, для того чтобы избавиться от старых привычек скрывать свои чувства к одному конкретному человеку. Каждый вечер последних нескольких дней Байерс вспоминал тот момент, который перевернул его жизнь с ног на голову. После собрания партии по обсуждению последних новостей в доме Уилеров, все разошлись, а Уилл, как и обычно, задержался ненадолго у лучшего друга. Майк в тот день вёл себя странно, отстранённо и был очень задумчивым. Ещё несколько месяцев назад такое поведение можно было оправдать тем, что он переживал смерть Оди, но, казалось, он смирился с потерей, и почему вёл себя сейчас подобным образом, друзья не понимали. — Всё в порядке? — Поинтересовался Уилл, перед тем, как уйти, когда они уже стоят за входной дверью дома Уилеров. — Ты сегодня тихий, опять. Ты можешь со мной поговорить, если нужно. — Да, я в порядке. Просто… думаю, — Майк стоял перед другом, всё с таким же задумчивым видом, пока зелёные глаза Байерса изучали его лицо, отмечая напряжённую складку между бровями. — Уилл, как думаешь, я любил её? — Шатену будто ткнули кинжалом в сердце. — Не знаю, Майк. Это же твои чувства. — А я не понимаю. Должен ли я чувствовать себя плохо, если я испытываю чувства к другому человеку спустя не так много времени? Типа, чувство вины? Или что-то подобное? — Уилл почувствовал второй кинжал в своём сердце. Это пройдёт, рано или поздно, но когда рана ещё не зажила, очень сложно слышать от своего любимого человека слова о том, что он нашёл себе новую пассию или страдает по старой. Хотя, если честно, сам Уилл тоже невероятно скучал по сестре. — Нет, это нормально, переживать моменты, жить дальше, общаться с другими людьми и испытывать чувства, — сказать-то он сказал, а сам своим советам не следует, поэтому вновь и вновь чувствует боль. Они стояли на расстоянии вытянутой руки, смотрели друг другу в глаза. Посмотрев со стороны, можно было бы сказать, что они как котёнок и щенок с их милыми, слегка наивными взглядами друг на друга. Уилл громко выдохнул, уже собираясь сказать «до встречи», развернуться и уйти, но прям перед тем, как он успел сделать хоть какое-то действие, он почувствовал чужие руки на своих щеках. Они потянули его на себя. А следующее, что почувствовал парень — касание чужих губ к своим. Это был его первый поцелуй. Он был резким, неожиданным и недолгим, но нежным и чувственным. Уилл настолько не ожидал ничего подобного, что даже никак не отреагировал. А Майк, как только отстранился, покраснел до кончиков ушей и убежал в дом, закрыв за собой дверь и облокотившись на неё с внутренней стороны. Сердце бешено билось у обоих, не исключено, что в такт друг другу. Уилл продолжал стоять у дома Уилеров, прожигая взглядом захлопнувшуюся дверь и пытаясь понять, реальность это или, может, проклятье Векны, или сон. И вообще, что только что произошло? Спустя примерно полминуты, он приходит в себя. Майк всё это время стоял, облокотившись на дверь и осознавая последствия своих действий. Он реально ни с того, ни с сего поцеловал его и убежал? Вот идиот. Нет, что он идиот, он понял давно, примерно тогда, когда ему чуть ли не прямым текстом сказали, что Уилл был в него влюблён с самого детства. Второй раз он почувствовал себя идиотом не так давно, когда осознал свои чувства к другу и своё отвратительное поведение по отношению и к нему, и к своей бывшей возлюбленной, а также отрицание самого себя и своих чувств. А сейчас он чувствовал себя полнейшим идиотом, потому что до этого он только думал, а тут перешёл к действиям, но так и не объяснил ничего словами человеку, которого это напрямую касается. Уилер вздрогнул, когда услышал стук в дверь за его спиной. Сердце продолжало бешено биться о грудную клетку, и кажется, он слышал сердцебиение человека, который находился по ту сторону двери. Снова стук. — Майк? Я знаю, ты там стоишь, открой, — в ответ тишина. — Пожалуйста, давай обсудим, — Майк поддаётся, открывает дверь, но в глаза другу не смотрит. Несколько минут спустя они уже сидели лицом к лицу на разных краях уже знакомого дивана, поджав ноги. Уилл задавал слишком много вопросов о том, что это было, зачем он это сделал, шутка ли это, может быть это минутный порыв, ещё много-много слов. Майк молчал, пока количество вопросов не превысило то, какое он может игнорировать. — Так, ладно, — выпалил Майк решительным тоном, и Уилл тут же замолчал, возможно, даже немного испугался, — слушай и не перебивай меня. Нет, это не шутка, не тем более минутный порыв. Я хотел это сделать, но, если честно, не планировал сбегать, я… испугался, твоей реакции в основном. Да и вообще, это новое чувство для меня, конечно я испугался. Я полнейший идиот, и раньше не видел, не замечал, отрицал, делал всё возможное, чтобы избегать понимание самого себя и своих чувств. Теперь это вылилось… вот в это. Я знаю, ты хочешь жить дальше, но моё «жить дальше» привело меня именно в этот момент, поэтому если ты ещё не успел далеко от меня уйти, может ты захочешь… не знаю… быть со мной?.. — Майк отвёл взгляд от зелёных глаз и уткнулся в свои серые носки на ногах. Уилл смотрел на него круглыми непонимающими глазами, но долго молчать не стал: — Да. — И Майку этого хватило, чтобы снова посмотреть на лицо друга (или… уже своего парня?). Он выдохнул. — Круто. — Круто. — Снова тишина, снова молчание, было слышно лишь воду, которая текла по трубам в подвале, где они сидели, и тиканье секундной стрелки настенных часов. — Можно просьбу? — Уилл дождался одобрительного жеста со стороны партнёра. — Можешь снова меня поцеловать? Майк медленно, чтобы не испугать Уилла и не испугаться самому, пододвигается к парню, одной рукой отодвигая его колени в сторону, а другой притягивая его лицо к своему. И в этот раз это не было робко, не было неожиданно, и Уилл абсолютно точно знал, что как только его поцелуют, в этот, и в следующий, сколько бы раз это не повторилось, он ответит. Дни проходили один за другим, они виделись и зависали вместе каждый день, собрание партии всё равно было запланировано на следующей неделе, поэтому никто не мешал им после школы проводить время вдвоём. Майк настолько влился в роль парня Уилла, что не мог от него отлипнуть. Байерс же, в свою очередь, никак не мог принять тот факт, что человек, по которому от вздыхал с двенадцати лет, сейчас сидит с ним на одной кровати, закинув на него ноги и перебирая пряди волос на его голове. Инициатива какой-либо близости исходила от Майка, и самого Уилера это не смущало, он как будто забыл, что такое стеснение. Байерс боялся, что каждый раз, когда парень тянется его поцеловать, кладёт голову на плечо или просто берёт за руку, сердце выпрыгнет из груди или тупо остановится. Он уже не чувствовал тех ран от ударов кинжалами. Будто этого вообще никогда не было. Теперь он переживал совершенно обратное чувство. К этому, наверное, просто надо привыкнуть. Уилл смеялся, когда Майк расцеловывал его щёки, вздрагивал, когда тот проводил рукой по шее и запускал её в каштановые волосы, улыбался, когда тот клал голову ему на колени, продолжая читать очередной выпуск любимой серии комиксов. Но сам Байерс боялся целовать, обнимать, трогать, как будто Уилер — всё ещё запретный плод, как будто это всё ещё может его отпугнуть. Может это вообще всё неправильно? Или это просто нереально? Компания собралась на выходных, все сидели в подвале дома Уилеров, пока сам Майк что-то пытался доказывать Нэнси на кухне. Покончив с этой странной дискуссией, он спустился по лестнице как раз момент, когда Дастин что-то увлечённо рассказывал об их со Стивом и Робин поездке куда-то там, он подошёл за диван, на котором сидел его парень, и с громким выдохом закинул руки ему на плечи, а подбородок положил на макушку. Уилл мгновенно покраснел до кончиков ушей, увидев, что Макс смотрит на сложившуюся картину. — Порядок? — уточнил Байерс тихо, чтобы услышал только парень позади. — Угу. — Тогда позволь... — Уилл не договорил, а лишь скинул его руки со своих плеч. Майк был немного ошарашен. Ему так хотелось постоянно его обнимать, перебирать пряди таких мягких и послушных волос, вдыхать его запах. Но Уилл оттолкнул его? Внезапно. Попытки гладить волосы или банально взять за руку также не увенчались успехом. Тогда Майк, чуть надувшись от такого облома, просто сел на свободное место на диване и всё-таки попытался вникнуть в историю шепелявого друга, пока Уилл не понимал, почему тот вовсе перестал на него смотреть. С наступлением ночи все разошлись, и только Уилл не спешил уходить. Они переместились в более уютное место — комнату Майка. И когда её хозяин закрыл дверь, оба парня, даже не задумываясь, начали с одного и того же вопроса: — Ну и что это было? — Ну и что это было? — от осознания того, что они сказали это одновременно, стало даже немного смешно. — Прости, что? — первый переспросил Уилл. — Ты меня игнорировал всё это время. — надув щёки, ответил Майк. — Я тебя не игнорировал. Это ты меня игнорировал. — Да в смысле? Ты меня оттолкнул, я больше и не лез. — Макс смотрела на нас. — И что? — Тебе вообще всё равно? Я думал тебя волнует, тот факт, что прошло не много времени с момента смерти Оди и что могут по этому поводу подумать другие члены партии. — Ты же сказал, что это нормально. Знаешь, хочу тебя обнимать, держать за руку, а ты просто оттолкнул меня, я, если честно, не понял этот момент, — Майк уже понял, что тут либо честно, либо никак, потому что по взгляду Уилла можно было подумать, что он действительно не понимает претензии. — Ты хочешь делать это при всех? — удивился Байерс. — А в чём проблема? — Уилл не знал, что ответить. — Про твои предпочтения и так все знают, тогда я не понимаю. Или ты устал от меня?.. — кажется, настала очередь Уилла чувствовать себя идиотом. — Нет, дурачок, нет — он подошёл и взял парня за обе руки, — просто я, не знаю, не привык привлекать лишнее внимание, я не думал, что тебя это заденет, — Майк смотрел на него исподлобья теми самыми, щенячьими глазами, пока Уилл проводил большими пальцами рук по тыльной стороне ладоней партнёра. — И ты меня прости, я не подумал, возможно, стоило обсудить это до общего сбора. Так что, я... могу снова тебя касаться? — он спросил тихо, будто боясь услышать отрицательный ответ. — Конечно, где и сколько угодно. — Байерс ещё не успел закончить фразу, как Уилер заткнул его поцелуем. Его ладони сжимали талию Уилла под футболкой, пока сам Уилл запускал свои руки в тёмные кудри парня, пытаясь опустить его голову, чтобы можно было больше не стоять на носочках. Он опустил пятки на пол, и Майк, по инерции, с негромким вскриком падает вперёд, прямо на своего парня. Теперь он лежал на Уилле прямо на собственной кровати, его руки остановились по бокам от головы Байерса. — Прости, не ударился? — спросил Майк и, успокоившись, после того, как получил отрицательный ответ, залип. Он рассматривал каждую родинку, каждую маленькую морщинку на лице человека под собой. — Останься сегодня со мной. — Хорошо. — Круто! Господи, какой ты красивый! — после этой фразы лицо Уилла начали покрывать поцелуями, которые немного щекотали, в связи с чем вызвали смех. Но когда Майк перешёл на шею, стало уже не до смеха. Уснули они вместе. Майк обнимал Уилла со спины за талию, задрав футболку, которую сам же ему одолжил, и вдыхая запах чужих волос, которые чуть щекотали нос, но это никого из них не волновало. Всё вернулось в мирное русло. Герои-любовники также зависали друг с другом после школы. Майк вёл себя аккуратнее в общей компании (тем более под пристальным взглядом Макс), но остался таким же бестактным и тактильным, когда они оставались наедине. В один из дней, они собрались, неожиданно, дома у Дастина. Это был хороший вариант, учитывая, что его мама куда-то уехала на несколько дней, а мистер Уилер всё чаще ворчит по поводу количества подростков у него в доме. День тогда выдался дождливый, да и такой дождь был, что ехать домой на велосипедах ну вообще не вариант. Все были уставшие и сонные, поэтому сидели безмолвно, но из-за дождя и звуков грозы тишины не было. Капли били по окнам так, что казалось стёкла ещё чуть-чуть и разобьются. Макс мирно спала на диване на коленях Лукаса, Дастин и Уилл, кажется, пошли делать чай, Майк же тихо развалился на полу, облокотившись спиной на боковую часть дивана, читая какую-то книгу, которую он нашёл на ближайшем стеллаже. Дастин и Уилл заходят в комнату, держа по две кружки горячего чая. Хендерсон протягивает одну Лукасу, а Уилл садится на пол рядом с Майком, ставя чашку, предназначенную для него, с другой стороны от ног парня. Уилер одарил его нежным благодарным взглядом, продолжая читать книгу. Где-то минуту спустя он почувствовал, как Уилл ныряет головой под его руку, укладывая голову на плече, своей рукой обхватывает его торс, а ногу закидывает на его колени. Майк удивлённо посмотрел на своего парня, но тот уже устроился и уставился в книгу. Удивление сменилось бабочками в груди. Впервые за время их ещё недолгих, но всё-таки отношений, Уилл сам проявил инициативу в близости, ещё и когда вокруг их друзья. Он так сосредоточился, что совершенно забыл всё, что делал до этого. — Майк, ты страницу переворачивать собираешься? Даже я уже дочитал. — Уилер вернулся в реальность. — Да, сейчас, дай мне минуту дочитать. — Он невесомо поцеловал его в макушку и вернулся к чтению. И никто из них двоих так и не заметил, что за этой очаровательной, но одновременно удивительной картиной наблюдали остальные два парня. Жаль, Макс пропустила это представление. Они все обязательно это обсудят, но позже. А пока Майк и Уилл мирно сопят в обнимку, с открытой книгой в руках, Дастин сфотографировал их на фотоаппарат. — Надо будет как можно скорее проявить плёнку — прошепелявил он.