Озеро Влюбленных

      Это был дождливый, пасмурный день. Весь Хоукинс был похож на унылое грязевое пятно. Солнце пряталось за облаками, как за ширмой, пока Озеро Влюбленных дрожало от множества тысяч капель, падающих с неба. Майк шел под кронами высоких деревьев в синем дождевике, озираясь по сторонам. Прохладный июньский ветер дотрагивался до его рук, ведя все ближе и ближе к озеру. «Как бы не началась гроза», — думал про себя Майк, поправляя прозрачный капюшон. Его густые темные волосы до плеч беспрестанно пытались вылезти за пределы капюшона, чтобы поиграть с ветром. Но Майк заправлял их обратно. Как же сильно Майку хотелось тепла. Он, очевидно, мог и вовсе не приходить сюда, однако внезапность послания показалась ему крайне важной. Наступая на влажную траву, парень оглянулся назад и ничего не увидел. Лишь маленькая птица вылетела из ниоткуда, она взмыла в угрюмое небо, оставляя Майка одного. Он достал из кармана записку, только вот надпись на ней внезапно исчезла. Майк с беспокойством посмотрел на озеро, с ловко танцующими на поверхности каплями дождя, и тихо произнес: — Уилл? Никто ему не ответил. И он принялся ждать, ибо готов был поклясться, что ранее на записке было написано: «Жди меня у Озера Влюбленных. У.». Майк не мог себе этого выдумать. Пока дождевые капли стекали вниз с дождевика на парочку изношенных конверсов черного цвета, Уилер ходил от одного и того же дерева к другому, погруженный в различного рода мысли. На секунду ему показалось, что Хоукинс окутал туман, но это было лишь его смутное воображение вкупе с небольшой головной болью, что нарастала с каждой попыткой представить, как пройдет следующий его с Уиллом разговор. Внутри поднялся вихрь из напряжения, когда он вспомнил, что в тот злополучный день было так же дождливо и холодно. Когда он и Уилл стояли у крыльца, ссорились из-за вещей, которые теперь казались такими неважными. И несмотря на то, что после этого Майк извинился, с тех пор ничего не было так, как прежде. Это воспоминание, спустя годы, все еще кололо его сердце, когда он чувствовал вину за свое поведение. И в ожидании, Майк не думал ни о чем другом, кроме Уилла. Уж теперь у него было много времени для того, чтобы подумать. Оди с ним не разговаривала, Лукас был слишком занят Макс, а Дастин скорбел по уходу друга. Это всегда был Уилл, кто оставался для него. Даже тогда, когда по его уезду в Калифорнию, Майк и Дастин играли в Подземелья и Драконы без него. Даже тогда, когда Майк не мог сказать своей девушке, что любит ее. Даже тогда, когда им не удавалось полноценно пообщаться между собой. Уилл всегда оставался рядом, даже тогда, когда его связь с Векной пугала его, отбирая надежду. — Майк! Его голова поднялась так же быстро, как дождевая капля слилась с озерной водой в единое целое. Майк рассеянно улыбнулся, когда его глаза вцепились в образ Уилла, бегущего к нему в мокром желтом дождевике. — Уилл! — подхватил Майк и ринулся с места. Он и представить не мог, что будет настолько рад его появлению. Улыбаясь так, будто всего этого кошмара никогда и не случалось, Уилл тянул руки к Майку, спеша его обнять. И два ярких мокрых дождевика соприкоснулись на какое-то мгновение, словно Инь и Янь под эффектом Пурпурной Пальмы. Среди серого, блеклого дня они были подобны цветному пятну, приносящему жизнь в этот мрачный пейзаж. Кончики волос Уилла слегка намокли, нарушая идиллию прямой линии над бровями. Теперь они прилипали ко лбу и располагались, как попало, но это было даже мило. Майк указал на большой рельефный камень и предложил устроиться туда. Как раз под этим камнем раскидывались густые ветки деревьев, словно лохматый купол от всех невзгод. И парни сели на этот камень, слегка касаясь друг друга коленями. Уилл посмотрел Майку в глаза, а тот лишь приоткрыл губы, думая, что же он скажет. Он так и не понял, для чего Уилл сюда его позвал. И почему именно это озеро? — Майк, я знаю, что это было опрометчиво — звать тебя сюда, да еще и в такую погоду, но я чувствую, что мне необходимо спустить этот камень с плеч, — начал Уилл. Его голос был четким и ясным, будто Байерс уже заранее отрепетировал эти слова. В его глазах, однако, засел нечитаемый страх, что Майк едва мог объяснить себе. Его бровь дрогнула, и тут же расслабилась. — Все в порядке, Уилл, — произнес Майк, улыбаясь глазами, — ты всегда можешь поговорить со мной. — Да, знаю. Спасибо. И в этом «спасибо» было столько тепла. Уилл принялся заламывать свои пальцы и потирать руки, чтобы их согреть. — Но почему именно здесь? — спросил Майк. Уилл пожал плечами. — Здесь почти никого не бывает. Тут только животные, свежий воздух и деревья, умеющие хранить секреты получше любого человека. — И ты пришел рассказать мне секрет? — оживился Майк. Он потер ладони и решил спрятать руки в карманы джинсов. — Я пришел рассказать тебе…все. — Взгляд Уилла стал тяжелым, погруженным в сомнения и колебания. Какое-то время он молчал, и Майк не спускал с него глаз, давая ему время. Сам в тот момент он ощущал, как воинственно забилось его сердце, а волнение заполнило почти каждую клетку. Плохая новость? Непредвиденное прощание? Или что-то настолько ужасное, отчего Уилл так боялся заговорить? Майк заметил, как взгляд Уилла проскальзывал между его глазами и остальными чертами лица, изредка возвращаясь вниз, где покоились непрогретые руки. Уилер собирал все терпение мира, и отчего-то ему стало вдруг хорошо, как в тот день, когда они вместе катались на велосипеде в солнечную погоду, или грызли батончики в его подвале осенью, ожидая, когда остальные тоже спустятся вниз, чтобы поиграть. Перед ним сидел не просто друг, а человек, которого он познавал всю жизнь, собирая по крупицам не столько информацию, сколько связь, что, словно бабушкин свитер, обнимала повсюду. И сейчас эта связь была слегка колючей, но все такой же теплой. Он сам понимал, что ему было необходимо сгладить образовавшиеся в их отношениях углы, пока те не превратились в ножи. Да и сам Майк вдруг осознал, что вел себя довольно глупо. Возможно, уезд Уилла действительно плохо на нем сказался. Возможно, Оди была здесь не причем… — Майк…ты помнишь, в фургоне…все, что я тогда тебе сказал? — наконец, выдавил из себя Уилл, надеясь, что у Майка нет ничего общего с золотой рыбкой. Уилер слабо кивнул. Конечно, он помнил. И рисунок тут же встал перед его глазами свежим воспоминанием. Майку он понравился, Уилл был все так же хорош в рисовании, если не лучше. «Ты — сердце». Майк улыбнулся, как тогда, когда впервые увидел этот шедевр, все эти насыщенные краски, рассказывающие чарующую историю. Уилл счел улыбку Майка славной, и улыбнулся сам, продолжая переступать через страх: — Все, что я наговорил тебе тогда, являлось правдой лишь отчасти, — заявил он, напрягая переносицу. Ветер прошелся по его волосам, охлаждая голову. Уилл резко вдохнул, пытаясь читать эмоции собеседника, но Майк будто впал в ступор. — Что? Я не понимаю. То есть ты солгал мне? — удивился Майк. Уилл никогда ему не врал, по крайней мере, Майк в это верил. — Видишь ли… По небу пронесся грозный раскат грома, и оба парня посмотрели наверх. И все же зачем им оставаться здесь? Все это не имело никакого смысла. — Этим я лишь хотел сказать, что все, сказанное в фургоне, было правдой, за исключением того факта, что это была Оди. — Холодное дыхание Уилла смешалось с легкой дрожью. — Мы никогда не обсуждали этот рисунок, она была даже не в курсе, для кого это все это нарисовал. Длинная пауза. Майк все еще не понимал, к чему клонил Уилл. Но ему явно стало немного грустно от того, что Оди никогда не думала так о нем. Что лишь означало, что Уилл… — Ты можешь объяснить мне, почему ты так сделал? — решил спросить Майк, копая все ближе к истине. Краем глаза он заметил, как вдали над деревьями блеснула молния, такая резкая и мимолетная, как неправильное слово, стрелой вылетевшее изо рта. Или даже фраза. (не моя вина, что тебе не нравятся девушки!) — Уилл? Уилл смотрел куда угодно, но не на Майка. Это встревожило парня. Даже несмотря на свое решение рассказать все, часть его сознания рьяно хваталась за последние моменты до того, как Майк узнает. И Майк знал, что должен был что-то узнать. Теперь он не мог допустить того, чтобы Уилл солгал ему снова. — Уилл, ну скажи мне, почем- — Потому что ты мне нравишься! Майк почувствовал, как перестал дышать. Время будто опьянело и замедлилось. И теперь, когда ему нужно было что-то на это ответить, у Майка не нашлось слов. Лишь взгляд карих глаз, в которых затерялась буря. Майка захлестнули эмоции, но он старался сохранить спокойное выражение лица, чтобы не напугать друга. Да и вообще он вдруг ощутил, как жизнь принялась проноситься перед его глазами стремительными кадрами. Только вот Майк не умирал, а будто бы возрождался. Он чувствовал, как покалывало в пальцах от холода, как сердце пропускало пару ударов, и как все еще кружилась голова. Он видел перед собой Уилла, плотно прижимающего свои губы в полоску и наверняка думая, что возможно, зря он это сказал. Его большие и как трава зеленые глаза, наполнившиеся внезапной грустью, стали опускаться вниз. И Майк вдруг увидел эти дрожащие руки и трепещущие ресницы, эти губы, на которые смотрел уже в сотый раз, не отдавая себе в этом отчета. И он понял. И он смирился. — Это будет сложно объяснить… Уилл поднял взгляд обратно на Майка. В его глазах бликами засветилась надежда, подавляемая отчаянием. Но она пробивалась, как храбрый воин. Майк вздохнул, наблюдая, как капли покоились на дождевике, слегка подрагивая от каждого его движения. Какие-то капли стоически лежали в одиночку, другие же — сливались в одну большую каплю, заглатывая друг друга. Не веря своим ушам, Майк цеплялся за эхо слов, сказанных его другом. «Потому что ты мне нравишься!». Он какое-то время думал об этом, и теперь Уилл был тем, кто ждал ответа. В какой-то момент у Майка в голове будто что-то щелкнуло, словно, заполняя пробелы, что-то встало на свои места. И он это почувствовал. Это не было чем-то резким и неожиданным, скорее, осознание подкрадывалось к нему незаметно, все эти месяцы, и теперь он тихо и смиренно сидел лицом к лицу с правдой, которая, пусть и ошеломляла, но объясняла многое для него. По коже пробежали мурашки, и он не мог понять, действительно ли было дело в холоде. Он оглянул Уилла с какой-то призрачной нежностью и впервые за долгое время позволил своим слезам пролиться. — Прости меня, Уилл. — Ты не виноват, Майк. — Обеспокоенно прошептал Байерс. — Они убедили тебя в том, что ты поступал правильно, все это время убегая от самого себя. Но теперь ты можешь быть честен. — Но я не понимаю, — слегка удивился Майк, — как ты это понял? Что я прячусь? Ты словно прочел мои мысли. Уилл прикоснулся к дрожащему предплечью Майка, и только теперь он осознал, насколько сильно было напряжено его тело ровно до этого момента. — Я… Снова грянул гром. Парни синхронно посмотрели вправо, когда заметили, что Озеро Влюбленных начало вести себя странно. Прежде относительно тихое, оно забушевало, как беспокойный океан, и начало создавать волны на пустом месте. Ветер усилился, а молнии стали появляться чаще. Парням стало страшно. Они сидели прямо под деревьями во время грозы и ничего с этим не делали. — Что происходит? — Майк окинул Уилла тревожным взглядом, но Уилл лишь судорожно пожал плечами, концентрируясь на озере. Ему показалось, что его глаза стали насыщеннее от страха. Теперь ветер был почти ледяным, а вода словно уходила вниз, в невидимую дыру. — Воронка. В озере, похоже воронка, — произнес Уилл. — Нам нужно бежать отсюда, — сказал Майк, не задаваясь лишними вопросами и жестом торопя Уилла идти в направлении к городу. Но Уилл не шевельнулся. — Этот хаос, он мне что-то напоминает… — Что? Уилл? Нам нужно убираться как можно скорее! Майк соскочил с камня и схватил Уилла за руку, отчего тот послушно встал на ноги. Он хотел утащить его подальше от озера, но ощутил сопротивление. — Уже поздно, Майк, оно нас убьет, — заключил Уилл, покорно оставаясь на месте. — Убъет? Нет! Если мы убежим, мы будем в порядке! — отчеканил Майк в порыве тревоги. Он продолжал тянуть руку Уилла, но это было бесполезно. Он утер слезы, и перестал пытаться. Вместо этого он встал рядом с ним, смотря, как зеленые листья и тонкие ветки, сорванные ветром, стремительно летели в воду. В этом непредвиденном беспорядке будто зародилась тишина, несмотря на шум, создаваемый ветром. Дождь перестал идти, однако небо оставалось таким же серым, как пыльная газета. — Может, мне действительно не стоило убегать от всего, что я переживал внутри, — признался Майк, чувствуя, как щемит в сердце. Он снова взял Уилла за руку, но в этот раз он просто стоял рядом, никуда его не ведя. «Ты — сердце». И перекрывая вид на Озеро Влюбленных, Майк встал перед Уиллом, смотря ему прямо в глаза. Уилл улыбнулся, и его ранее напуганный взгляд смягчился. Пауза. Майк глубоко вдохнул. Он трепетал, как листочек, управляемый неведомой силой. Он прикоснулся к холодной щеке Уилла и, закрыв глаза, поцеловал его. Встречаясь, их губы радушно обхватили друг друга, и тепло, образовавшееся в этом танце для двоих, прогревало изнутри. Сердце Майка забилось быстрее, когда он испытал это яркое, светлое чувство. Когда он стал первым поцелуем Уилла. Приблизившись вплотную, Майк теперь держал лицо Уилла обеими руками, и глубоко отдавался поцелую, улетая куда-то очень далеко, как та самая птица из ниоткуда. Он зарывался пальцами в его волосы, и складки их дождевиков шуршали подобно тому таинственному звуку, который можно получить, окунувшись под воду. Вкуснее любого десерта, губы Уилла были на вкус, как сладостная свобода, легкая и будоражащая. Уголки губ Уилла позли вверх, когда их замерзшие носы соприкасались, согреваемые дыханием друг друга. И медленно завершив поцелуй, парни посмотрели друг другу в глаза, прижимая лбы. — Ты всегда был моей первой настоящей любовью, Майк Уилер, — сказал Уилл. Улыбка спала с его лица. Внутри будто с грохотом что-то упало. (черт черт черт нет, не может быть) Уилл взлетел на два метра над землей, когда Майк понял, что его иллюзия треснула прямо перед ним. И он отчаянно тянул руки к Уиллу, видя, как того уносило в воду. Ветер взял его. Хаос уже наточил ножи и подготовил вилки, заставляя его барахтаться на поверхности. — УИЛЛ! Майк подбежал к Озеру Влюбленных и не понимал, почему ветер не брал и его. Он без промедления запрыгнул в воду, пытаясь добраться до Уилла, которго засасывало все глубже и глубже, но тут он почувствовал, как большой поток воды залетел к нему в рот, и как его мотнуло так, что вода проникла и через нос, вызывая жжение при попытке откашляться. В один момент перед ним предстало ничего. Майк не чувствовал, не видел и не слышал. Но это длилось всего долю секунды, ведь когда это прекратилось… Он подпрыгнул, жадно хватая воздух и обливаясь холодным потом. Протерев глаза сухими пальцами, Майк раскрыл их и увидел перед собой письменный стол, на который падал лунный свет, печатную машинку и стену, что украшала картина Уилла. Одеяло, смятое, лежало на полу, а окно было открыто нараспашку. Это был всего лишь сон. Но почему-то Майк ощутил, как заныло в его душе, словно там поселился сквозняк. — Я просто его Тэмми, что бы это ни значило, — проговорил про себя Майк, пытаясь унять дискомфорт в солнечном сплетении. Он отрывисто поднял одеяло с пола и укрылся им, пытаясь уснуть. Его окутал мрак. Все же его глаза оставались широко открытыми, осматривая пустую, темную комнату и картину в ней. А ведь сон казался таким реальным, Майк мог ощущать каждую клетку своего тела, лишь для того, чтобы его потом самым грубым образом выбросило в суровую действительность. Давление за глазами принялось упрямо нарастать, а в горле встал ком. Было поздно. Было слишком поздно что-либо менять. «Ты — сердце». — Нет, Уилл, я полный неудачник, — произнес Майк вслух.