Oui..ou non?

— Генри, прошу прекращай, ты раздражешь неимоверно.       Пока Линч завязывал себе галстук, позади него стоял Лэмбтон, слегка пригнувшись, да положив подбородок на плечо журналиста. Глядя на себя и голубка в зеркале, Лэмбтон не удерживался от флирта, подобному "Завязываешь галстук, потому что хочешь, чтобы я тебя поцеловал?" и прочее.        Подобное поведение раздражало Линча, он привык к самым соевым подкатам Лэма, но говорить их чаще, чем нормально разговаривать с Егором, не очень классно. Они естественно бесили, особенно бесило количество подкатов и флирта от самого Тарантино.        На улице лил проливной дождь, стуча по крышам и скатываясь по жухлой черепице. Мелодичные постукивания капель по окнам нагоняли тоску на и так гнусного Линча, который не успел ни выспаться, ни нормально причесаться, ни обдумать вопрос. Это его и раздражало. Сегодня он нервный, весь на взводе, проснулся очень поздно, видео толком не смонтировано, дела не сделаны.        Сегодня проводился семейный ужин в честь новых ячеек общества, Джона с Лили, и Лэмбтона с Линчем, хотя вторая пара не то что бы ей являлась. Егор не определился с выбором, да и после недавних событий с Джоном все ещё морально не отошёл, переживая ночные кошмары раз за разом. Оправится он от такого вряд ли скоро, а этому сопутствуют бессонные ночи и круги под глазами. Антидепрессанты конечно Джону бы не помешали, но для концентрации их пьет Линч. Столько нервных клеток истратил.        Все те 4 месяца, пока Линч пытался придумать хоть что то с Джоном, мотался по сумеречному базару, договаривался с алхимиком, сотрудничал с Джей Фоксом, ухаживал за Джоном, на его плечи лег ещё один, самый неожиданный вопрос из всех возможных. "Мистер Линч, я люблю вас, взаимно ли это?"        И Егор и его сердце встало в ступор, после сделав громкий кульбит. Он такого от Лэмбтона не ожидал, все время казалось, что тот просто пользуется им как расходным материалом. Пушечное мясо. А признание звучало искренне, с цветами, с лёгкой улыбкой и смущением, которое отображалось розовыми щеками. Розы, пышный букет, ярко красные, даже алые. Его пригласили в ресторан, заказали по бокалу шампанского, ни слова ни сказали про ВГМ и даже поинтересовался, как его самочувствие. Нотка лицемерности ясен красен присутствовала, с Генри по другому невозможно.        Нельзя верить тому, кто владеет тетрадью смерти, кто убил своего охранника, просто пробуя, правда ли каждый кто записан в тетрадь, умирает по записанной туда же причине. Признание от Генри звучало как смертный приговор, жизнь или смерть. Всё это время ты находишься в подвешенном состоянии, не знаешь куда ступить, как прощупать почву если вся почва во владениях Лэмбтона. Каждое твое движение происходит под его пристальным присмотром, он всегда знает где ты, как ты, и что ты делаешь. Гиперопека была неотъемлемой частью жизни Линча, но он не знал, как это удается седовласому. Нездоровый интерес не вызывал ничего кроме отвращения, ненависти. Любви не было места там где в воздухе оседает запах раздора, противоположности не могут сблизиться из за разных полюсов, отрицательное не притягивается к отрицательному. Нет доверия Лэмбтону, а без доверия, любви не построишь. — Линч, я все прекрасно понимаю, но галстук ты завязываешь уже минут 10, нас Лили с Лукасом заждались уж точно! — Джон выглянул из за угла, поправляя свою жилетку и подгоняя Егора, слегка взбадривая его бья в плечо. — Да, прости Джон, задумался что то. — Егор вылез из мыслей, сосредотачивачаясь на друге, который был на веселе и с приподнятым настроением. Хоть кого то в этом доме заботит не вопросы будущего, а как бы не опоздать к любимой женщине, это радует. — Есть у меня подозрение, над чем вы задумались. — шептал на ухо журналисту Лэмбтон, кладя ладони на худощавую талию Линча, проводя от рёбер до пояса. — Не стоит так переживать, Мистер Линч, на сегодняшнем ужине вы должны предстать в лучшем своем виде, — спустившись ниже, Генри оставил лёгкий чмок на белёсой щеке Егора, после чего получил лёгкий толчок логтем под дых. — Ладно, понял. — Не поясничай, ответа я всё ещё чёткого не дал. Просто... Просто помолчи и веди себя прилично на ужине, все таки, там будет моя сестра, а сам факт того что в избранниках у меня далеко не девушка, Лили очень удивил и огорчил, если она ещё и узнает, что ты эгоистичный бизнесмен, который превыше всего ставит свой имидж, не обрадуется уж точно.        Такие текста Лэмбтон слышал не раз. Надоедал ему этот характер. Вечно брыкается, обзывательства новые раз за разом. И ублюдком был, и сволочью был, и бессердечным эгоистом был. Кем он только не был. Надоедать надоедало, но к такому обращению быстро привыкаешь, доподлинно зная что вызвано оно не столько ненавистью, сколько сметениями Линча. Пусть побрыкается, повыделывается, все равно примет это судьбоносное решение, рано это случится, али поздно, Генри мог разве что догадываться. Пускай, вводить журналиста в лёгкую краску было увлекательным деянием.       Но..была бы воля Генри, вырвал бы его сердце из грудной клетки и присвоил себе, поместив в колбу с формалином. Наблюдать как неживое сердце любимого человека стоит на полочке было садисткой мечтой, явно несбыточной, но такой яркой и желанной. Это было не желание, это была потребность. Потребность, что бы Линч находился всегда рядом, под пристальным взором Генри. Что бы он точно знал, что ничего не случится. Он всегда здесь, рядом. Выбор стоял, ответа не было. Лэмбтон упорно ждёт. — Линч! — выкрикивал уже явно раздраженный Джон, стуча пальцами и тумбочке в прихожей. — Ну сколько можно ждать, я скоро сам возьму малышку и поеду без вас! — Идём мы, идём! — Линч повернулся и дёрнул за галстук Лэма, наклоняя его к себе. — Даже не смей лезть ко мне на ужине, понял? — Ничего не обещаю. Да и не в вашем праве мне указывать, мистер Линч. — ухмыльнулся Лэмбтон, проводя недовольное лико Егора взглядом, и выходя в коридор вслед за журналистом. ***        Расслабляющая музыка встречала гостей с прохладной улицы, теплое помещение приглашало зайти в себя и согреть замёрзшие конечности. Роскошные люстры с бриллиантами подвешенные под потолком, кандилябры и бра с искусственными свечачи, узористые обои, будто из 19-го века выдернутые. Множество дам в вечерних платьях и мужчин во фраках, украшенных бабочками. Игристое хлестало по бокалом, разливаясь за края посуды.        Чудными возгласами сопровождались неожиданные встречи, лицемерные улыбки сияли среди богачей, столкнувшись в ресторане со своими ненавистниками. Празднество эгоистичности и лицемерия было в самом разгаре. Такое тёплое и уютное место было переполнено людьми, чьи души не соответствовали облику.        Из этого места хотелось уйти, здесь было некомфортно, что то было не так. На прошлой неделе открывшееся заведение уже не вызвало доверия, оно заработало себе репутацию идеального ресторана для обеспеченных людей, но несовершенством здесь пахло.        Лили были крайне несвойственны такие вечерние походы по ресторанам высшего класса. Как то неловко простой девушке стоять и нелепо ждать своих брата и непутёвого партнёра. Вокруг расхаживали волевые дамы с собачками в сумочках, идущие под руку своего кавалера, все в мехах, с дорогими серьгами в алых платьях, словно только из под рук швеи. Луи Витон, Прада, Армани, каких только заурядных брендов не мелькало. Желание уйти даже возрастало.        Ожидание скрашивала приятная музыка и немного Лукас, с сыном спокойнее, хоть и создавалось тревожное ощущение что всем кажется, что ты брошенная дама с прицепом. Мысли стоит откинуть в сторону, ведь наконец подошли джентльмены. Как на подиум, зашли в зал и огляделись. Джон даже очки снял, ибо глазам своим не верил. Линч с искрами в глазах окинул просторное и очень большое помещение ресторана, изумительное зрелище.        Незаметно очутившись за спиной Лили, Джон сразу же обнял свою ненаглядную вместе с Лукасом, Линч обнял сестричку и похлопал по голове Лукаса, под его возмущения, что пора перестать так делать,ибо он уже не маленький, и здороваться нужно по-мужски, это издержки воспитания Джона, не удивительно. Генри лишь поприветствовал даму лёгким поклоном. — Так это и есть твой возлюбленный, Егор? — вопрошала Лили, сложив руки на груди и оценивающе пробежалась по всему Генри, будто сканируя взглядом. Он показался ей на вид грозным, но достаточно милым мужчиной. Больше всего взгляд цеплял шрам, который разворошил ему пол лица, идя от кончика щеки до брови, которая в том числе была рассечена.        Обмолвившись любезностями, семья в количестве 5 человек собралась за столиком С-образной формы напротив панорамного окна, Сам ресторан приметил Генри ещё во времена первых дней влюбленности в Линча. Все никак повода сходить сюда не было, а тут подвернулся такой удачный случай. Две новые ячейки общества, это стоит отметить за бокалами шампанского и сока, стоящий момент. Нотка неловкости проскочила между семьями, все таки вот так они собирались очень редко, да и с новым гостем как то непривычно. Всё напряжение разрядил подошедший вовремя официант, протягивая 4 пары меню, барные карты и одно детское меню.        Лэмбтон сказал что все расходы на сегодняшний вечер берет на себя. Линч намек понял, раз Генри расщедрился для такого события, то будет опять недовольстоваться что Егор поскромничал, и заказал как всегда обычный цезарь. К выбору подойти стоит основательнее. Лишь Лили была слегка скромна по отношению к почти что незнакомому мужчине. Сестрица вообще была удивлена, что у Егора не возлюбленная, а возлюбленный. Первое время принятие было странным, но потом она просто приняла такой неординарный выбор брата, ибо забивать голову чужими тараканами той не хотелось. С Джоном история, слегка иначе..        Узнал Джон о мутках Линча и Лэмбтона далеко не сразу, журналист намёков толком не давал, да и вообще как то тема партнёров в их диалогах давно не проскакивала. В момент принятия новой информации, обработка была долгой, как и принятие. Стадию отрицания он все ещё пребывает, укоризненно прожигая взглядом то меню, то Лэмбтона, сидящего напротив.        Сам же Лэмбтон весь вечер сидел почти что вплотную к Линчу. Это его напрягало, но было куда положить голову во время ожидания заказа. Крепкое плечо очень удачно было рядом, а сонливость после бессонной ночи окатила журналиста как из ведра. Не пуховая подушка, но тоже ничего. Заказали все всё разное, кроме Линчей, Лукас по привычке полез в детское меню, ибо самое вкусное все всегда там, и искать долго не приходится. Джон заказал стейк и безалкогольного пива вдобавок, Линч с Лили заказали лапшу, карбонару и балоньезе. Выбор генри пал на устрицы, бокал Hennesy и лобстера в кляре.        Время ожидания ориентировочно полчаса, поэтому эти полчаса семья бурно обсуждала что придётся. Джон дискутировал с Лукасом, почему тому нельзя с ним и Линчем на следующиее, и позаследующее, позапозаследующее задание. Лили параллельно вмешивалась в дискус, что бы угомонить недовольствующего сына, дабы он опять не учудил лишнего.        Самыми тихими были Генри с Линчем. Те сидели молча, иногда поглядывая друг на друга. Лэмбтон опустил свою руку на спину Егора, проходясь по ней, от тот слегка дёрнулся. Рука ползла чуть ниже, останавливаясь на талии, сжимая ту через слои одежды, слегка прижимая к себе и так зажатого Егора. И даже смотря в эти насмешливые и хитрые лисьи очи, Линч принимает такой жест, притираясь даже ближе к мужчине, ловя нотки тепла в его объятиях. — Линч, сегодня ты более чем предрасположен ко мне, тебя так порадовала месть мне с утра? Локтем ты заехал неплохо. — усмехнулся с такого Егора Лэмбтон, обычно недотрога, а сейчас ластится как майский кот, будто подменили журналиста. — Может быть, Лэм, может быть. Вымотался просто, а ты в роли подушки ничего так выходишь. — прикрыв рот рукой и паралельно зевнув, Линч взял со стола телефон, смотря на время. Странное ощущение.        Глядя на новоиспечённых голубков напротив, Линч невольно умилялся тому, насколько они друг другу подходят, прямо таки стоят друг друга. Джон неудавшийся кавалер с подкатами из сайта "podkaty.com"        Смотрелись мило они вместе, уж больно подходили друг другу по нраву, одно лишь Лили не устраивало - частые пропажи Джона. Зачастил он с Линчем по заданиям шастать, кто ей по дому помогать будет? Впрочем, самый обычный быт. Лукасу зато теперь веселее стало, и дядя Джон, превратился просто в Джона. И времени ему он уделять стал больше, хотел стрельбе было обучить, да вот, Лили нагрянула, обоим нагоняй устроила.        Линч вглядывался в счастливые лица спорящих голубков, но на его лице было, ничто. Пустой взгляд, сбившиеся в ком мысли, сжимающие ткань брюк пальцы и Генри под боком, который наблюдал за тучным Егором. Последнее время всегда такой ходит, сначала эмоциональный, весёлый, а потом будто разряжается. Аккумулятор видимо менять пора, износился совсем. Сколько Лэм ему не говорили повременить с ответом, ему не к спеху, Линч настоял на скором выборе.        Глядя на Линча, Лэмбтон перекладывает руку с талии на его плечо, слегка тряся, что бы немного его взбодрить. — Только не говори, что опять задумался. — вновь шепчет он журналисту в ухо, постукивая в ритм музыки ресторана пальцами по вздрогнувшему плечу. — Егор, я понимаю что ты хочешь как можно быстрее отвязаться от этой мысли, но в таком деле спех вовсе не нужен, это, решение серьезное. — Нет, Генри, просто, еду что то долго несут, вот в мысли и ушёл. — тихо смеётся Егор, накрывая ладонь Лэмбтона своей. Читалась в его глазах эта усталость и погруженность в омут размышлений.        Тот лишь тихо усмехнулся и достал из кармана брюк телефон смотря на время. Ждут они и вправду уже больше положенного, прошло больше получаса, а официанта всё нет и нет. Кажется никого это особо не волновало, все были заняты дискутированием, но такая задержка была не свойственна такому дорогому ресторану. Надо бы узнать, из за чего им приходится ждать свой обещанный ужин. Не в резоне Лэмбтона портить о себе впечатление в первый день знакомства. — Я тогда пойду разберусь, где наши блюда. — прошептал Лэмбтон Линчу, оставляя невесомый поцелуй за его ухом, слыша в ответ тихое "Хорошо". Вставая с дивана и поправляя пиджак, Генри направился к барной стойке. Подойдя к ней, он не заметил никого, ни официанта, ни бармена. Странно однако, куда все могли подеваться? Все будто убежали куда то в страхе, оставив все как есть.        Пройдясь вдоль стойки, Лэмбтон осматривал столы, стулья, может, зацепиться за что-то. Увы ничего что могло бы помочь вопросу не оказалось, значит, придется идти на кухню, или в крайнем случае к менеджеру и разбираться самому. Как бы не хотелось портить о себе впечатление, никто не застрахован от оказий в жизни.        Сложив руки за спиной Генри мог наблюдать таких же недовольных и изголодавшихся посетителей, чьи блюда задерживались в том числе. Многоголосный поток нецензурщины от которого вяли уши, он решил упустить из виду, просто ускорив шаг, дабы быстрее дойти до кухни. Дойдя уже и до дверей с прозрачными пластиковыми вставками, Генри увидел бурную работу, все повара пошли в ход и по всей видимости, даже официанты. Продукты были везде, на всех столах, все конфорки заняты и каждая кастрюля пущена в ход. Полная посадка, ничего не поделаешь.        Навстречу ему выбежала официантка широко распахнув дверь, чуть не сшибая с ног. Генри остановил ее, дотронувшись до плеча. — Простите, когда мы можем ожидать свой заказ? Весь зал негодует и желает уже отведать чего-нибудь, да и прошло больше указанного официантом времени. — Просим прощения что заставили так долго ждать! Мы не ожидали что придет так много гостей, оказывается, сегодня праздник какой то отмечается на втором этаже, заказали чуть ли не каждую позицию из меню! Мы стараемся приготовить всё на всех, прошу, подождите ещё минут 10-15, и вам всё подадут. — протараторив все это, девушку кто то окликнул, из за чего та вновь убежала за двери кухни. Удручающе.        Возвращаться теперь было хоть спокойнее, есть маленькая надежда сегодня всё-таки поужинать. После затихла джаз-мелодия, игравшая из больших колонок, оповестили об очень сильной загрузке зала, отчего заказы задерживаются. Ну, впрочем, теперь идти ещё спокойнее, все всё знают. Конечно, по пути все так же слышались недовольные возгласы и обещания снизить ресторану рейтинг, но было далеко не до буржуев с тараканами в голове. Вернувшись за круговой стол, ему в лоб прилетел вопрос. — Лэмбтон, нельзя ли как то ускорить процесс как ты это делаешь "обычно"? — сделав пальцами ковычки, Линч с недовольным лицом уставился на бизнесмена. Где же его привычка все делать через охрану, где угрозы прикрыть лавочку, если блюда не будут здесь и сейчас? Он сам на себя не похож.        Но, Линчу в какой то момент это даже понравилось. Он не примерил своих связей, не послал охрану, а сделал всё сам и.. мирно, без обещания расправы и под страхом смерти. Лэмбтон меняется? Чушь собачья. Этот человек может делать что угодно, но не меняется, ему это попросту несвойственно. Егор смирился, но, сейчас от время смиряться.        Он не мог переварить сам факт признания, это произошло, это произошло на его глазах, он это слышал, он это видел и он это помнит. Ему признался в чувствах тот кто мог его убить, кто убивал, тот кого он ненавидел, это звучит так неправильно. Линч слышал что врагов часто сближает ненависть друг к другу, но, ненавидел ли Генри его? Нет, испытывал все кроме ненависти, лишь явно нездоровый интерес. Много раз Лэм помогал ему, но просил что то в замен, что то, равноценное. Часто это было артефакты, иногда поступки, иногда простой поцелуй перед уходом. Доставляло ли это удовольствие Линчу? Сомнительно. А Генри? А Генри нравилось.        Линч мог дать слабины и позволить Генри обнять себя, если сам был очень рад своему спасению, али просто настроение хорошее. Их нельзя назвать любовниками, врагами, друзьями, они выдерживают ровную середину между всем этим, идут по тонкому лезвию, которое может разделить их жизни на до и после. Они всегда находятся в шаге от поцелуя и в шаге от удара ножом под печень, стоит лишь сделать шаг. Один, тяжёлый, тягостный, но такой судьбоносный.        Сделает ли Линч свой первый шаг? Ведь Лэмбтон уже сделал, и пора бы ему тоже оклиматься.        Впав в небольшое забытие, он и не заметил, как принесли блюда, приборы, напитки, несмотря на долгое ожидание, они все же смогли поужинать, чему были несказанно рады. Вечер скрасился вкусной едой, приятными на аромат, цвет и вкус напитками в роли безалкогольного шампанского. Скрывающие его разум тучи рассеялись, вышло ясное солнце. Стало спокойно, приятно на душе. Тепло.        Ужин начался, а мысли Егора о отпали на задний план, наконец. *** — Лэмбтон. — Линч.        Шептались двое голубков сидя на кровати в спальне Линча. Их лица освещали лёгкие лучи утреннего солнца. Переплетённые пальцы создавали замок из рук. Сжимая в ладони чужую, Лэмбтон смотрит в глаза, изумрудные, яркие, что были напротив. Довольно приятный момент после слегка неудавшегося вечера, после задержки заказа и очередного погружения в насущные мысли.        Лэмбтон был несказанно рад, ибо так близко к себе его Линч ещё не подпускал. Обычно противился простым объятиям, уже молча даже про поцелуи в щёку, о губах можно забыть. Неприкосновенность объяснялась тем, что Егор ещё не уверен в любви к Лэмбтону, нужно время, что бы он привык. Долгая вражда обособлялась от явного интереса Генри к журналисту, переходя во временно невзаимную любовь.        Егор по сей день переваривает все прошедшие события и действия, в раздумьях витая то в ванной, то за рабочим столом, то на очередной вылазке с Джоном. Явление редкое, но меткое, придет как стрела в голову, не вытащишь. И долго витая в раздумьях, Линч не может найти ответ на, казалось, лёгкий вопрос, но такой неправильный. "А люблю ли я Лэмбтона?"        На такой вопрос ответ ни даст никто,и, казалось, даже сам Егор пока не осознает, может ли он сказать четкое Да или Нет. Уйдя в мысли в ожидании заказа, Линч не смог найти даже малейшего намёка на ответ. Ему эти мысли не дали ничего, только больше и больше вопросов. Что с ним будет, как измениться его жизнь, что его ждёт с таким партнёром? Что будет?        Смотря сейчас на Лэмбтона, такого умиротворённого открытого, раскрепощенного, Линч правда не может понять, что его может зацепит в нём. Черты характера? Эгоистичный ублюдок для которого жизнь человека - пустой звук. Внешность специфичная, но не за то людей любят, не за внешность. Поступки все таки пересиливают. Но, не отнять того, что Лэмбтон до чёртиков красив. Ежемесячные спа - процедуры дали плоды. Для своего возраста заметны были разве что морщинки в уголках губ и круги под глазами от ночной работы. Но это не мешало, только предавало несовершенство его лику.        Душа сгнившая была, и то не как забытое на столе яблоко. Ползали там черви, пауки плели паутину, полностью покрывавшую душу Лэмбтона. Что внутри, что снаружи не было в нем той ласки и нежности, чёрствый, непробиваемый гранит. Знал Линч, не до конца Лэм с ним честен, погружение в сознание Генри было лишь поверхностным, до глубинных вод ему ещё ох как далеко.        По одним лишь этим критериями можно понять, что не светит Лэмбтону быть любимым, любим он проституткам с барделя, ведь потешить эго хочет каждый бизнесмен, а искать достойную пару невыгодно долго. На встречу идёт каждая девушка с вознаграждением в виде денег. Отдать пару сотен баксов за ночь как расплатиться в недорогом кафе, легко и абсолютно все равно, какой там вышел ценник. Линч так думал. А может, он не лучше тех проституток, которых меняет Лэмбтон как перчатки? Ему ведь ничего не стоит использовать Егора в своих целях, а после выбросить гнить где нибудь на помойке. Ему ничего не стоит отказаться от любви к Линчу. Любовь - пришла и ушла. Линч - тоже любовь. Но более серьезная. За серьезную любовь нужно отвечать, а Лэмбтон безалаберно относится к жизням людей. Ему все равно. Так каковы шансы, что ему не все равно на Линча? Егор.        Есть ли шанс, и сколько он процентов, что Линча пару месяцев помутузят как тузик грелку в постели кончат внутрь пару раз, и в один из таких дней сразу после секса кинут на улицу, под громкий высокомерный смех. Егор.        Стоит ли идти на жертвы? Лэмбтон не ангел. Ясно дело, никто за Егором ухаживать не станет, ему просто дадут клеймо "Партнёр Генри Лэмбтона". Вся забота закончится на безлимитной карточке Лэмбтона, которая станет карточкой Егора. Его будут целовать, обнимать, носить на руках, встречать после очередного задания с добрыми и тёплыми словами. Нальют чаю с утра, запомнят, какой чай он любит. Егор! Линча встряхнули, крепо держа за предплечья. — Егор, ты меня пугаешь. Ты кажется совсем выпал из реальности.        Лэмбтон полностью сбил ход безумных мыслей Егора. Ошарашенный и будто в воду опущенный, Линч смотрел на Лэмбтона, безмолвно, словно погибель свою увидел. Ладонь, что только что сжимала чужая разжала пальцы и опустилась на колени, совсем без сил. — Лэмбтон, я не знаю. — ответил ему Егор, вслед за рукой опуская и голову, упираясь затылком о стену. Взгляд пуст, совсем без души и мыслей. — Я не могу перестать об этом думать. Понимаю, что могу просто забить, сказать нет, но, я хочу подумать. Это, казалось бы, такой лёгкий, но такой тяжёлый вопрос..        Егор закрыл лицо руками, проходясь пальцами по вискам, массируя их, что бы расцветающая мигрень не прогрессировала. Забот и без нее хватает. — Линч. — вздыхает Лэмбтон, кладя руку на плечо Егора. Поворачиваясь к тумбочке он берет гранёный стакан наполнененный виски с кубиками льда, делает глоток и протягивает напиток Линчу. — Я знаю что ты не пьешь, но поверь, иногда даже заядлые трезвенники могут сорваться на бокальчик чего покрепче. Главное залпом не пей.        Линч раздвинул пальцы и сквозь них посмотрел на стакан в руке седовласого. Кубики льда бились то о стенки стакана, то о друг друга, что создавало тихую звенящую мелодию.        Принимая презент, Линч неохотно подносит края стакана к губам, сразу же чувствуя этот зловонный запах. Думал, что после аэропорта больше никогда в жизни не выпьет ни капли этой гадости, но возможно стоит попробовать ещё раз, и дать шанс этому горькому до одури пойлу.        Делая глоток, Линч чувствует эту горечь, но не выплёвывает напиток, нет, проглатывает все до последней капли. Возможно, ему попался дешёвый алкоголь, от чего и возникла такая неприязнь, но, стоит признать, этот убийца печени может принести удовольствие и расслабление. — Ну как, не противно даже? — Противно, но, будто и нет, не могу понять.        Внюхиваясь второй раз в коктейль, на этот раз Линч отдает стакан Лэмбтону, ему хватило и одного раза, что бы убедиться в противности этого чудо-варева.        Откинувшись на спинку кровати, Егор складывает руки на груди, смотря в потолок, в одну точку, будто там что-то интересное нашёл. К нему ближе двигается Генри, накрывая его одеялом. Кладя руку на Егорину щёку, он оставляет невесомый, почти не чувствующийся поцелуй на уголке его розовых и обветренных губ. Не заметил сопротивления со стороны журналиста, так же делает с виском и носом.        Складывалось впечатление, что Линча прибили к стенке, тот даже не шелохнулся, хотя явно был против, ибо нахмурился, от чего на лбу и переносице появились складочки. — Сделай так ещё раз. — Егор поднимает руку с груди и тыкает пальцем на свою щёку, ожидая действий бизнесмена.        По велению хозяина дома, Генри вновь целует белёсую щеку Линча, но так же берет в свою руку его ладонь, оставляя лёгкие поцелуи на костяшках пальцев. Выцеловывая тыльную и внутреннюю сторону руки, Лэмбтон обращает внимание на выражение лица возлюбленного. С уставшего, практически измотанного, сменилось на спокойное, умиротворённое Уголки губ Егора слегка поднялись в улыбке. — Нравится? — спрашивает седовласый, оставляя очередной поцелуй на пальцах Егора. — Кажется, да. — подытожил он, касаясь пальцами щеки Лэма. Их взгляды пересеклись. На лицах обоих расцветала лёгкая улыбка.        Лучи солнца понемногу выглядывали из за высоких макушек деревьев, что окружали дом Егора со всех сторон, создавая природное ограждение территории. Уже ранее утро, все поголовно спят в своих постелях, накрытые одеялом. Их лика ласкает ласковое утреннее солнце, прорывающееся сквозь незакрытые шторы.        Решив, что все таки пора отходить ко сну, Лэмбтон устроился под боком Егора, принимая за подушку его руку. Шершавые и холодные ладони Генри залезли под домашнюю футболку Егора, прижимая худощавое тельце к себе, оглаживая большим пальцем выступающие рёбра.        Линч запутал свои пальцы в копну седых волос Лэмбтона, еле перебирая ими через сон, пропуская сквозь пальцы отдельные локоны мягких волос.        Оба уснули, без мыслей. Лёгкая истома ласкала их сердца, а ответ на вопрос Егор уже понял. Это он должен был сказать ещё очень давно, ведь точно знал, что именно это верный ответ на вопрос. Никак иначе и быть не могло, не сложились бы звёзды. LF. ***        Утром, разинув глаза с огромным нежеланием, Лэмбтон не обнаружил того кого с такой нежностью обнимал ночью. Место было уже холодным, одеяло откинуто, а с вечера незакрытые шторы плотно зашторены. Сев, Лэм увидел стоящий на прикроватной тумбе воды стакан. Линч сегодня пребывает в расположении духа? Очень занятно. Вставая с кровати и накидывая халат висящий на плечиках, Генри потягивается и выходит из комнаты. Исследуя гостиную, кухню, туалет и не заходя только лишь в подвал, он направляется на чердак, где и находит виновника. Ответ. Каков будет его ответ? Да? Или может быть Нет?        Этого ответа жаждал Генри как никогда, ведь от этого будет зависеть и его расписание, и то, с кем он будет спать по выходным, хотя, и не только по ним. Уж он себе позволить может. От этого ответа зависит жизнь обоих.        Егор чувствует, что этот груз ляжет на его плечи, и теперь от Лэмбтона будет не отделаться больше никогда. Он может остаться свободным холостяком и бороздить с Джоном странности этого мира, все так же всю свою молодость не заводить отношений и быть счастливым, без такой ноши как "Любовь". Не будет ему ведомо это чувство, искренняя забота о ком то, переживания, страх потерять, страх забыть, один раз не вернуться с задания, будучи на волоске от смерти. А может, будучи вовсе мёртвым. Нет? Ответ так прост? Нет.        Привычное понимание любви между Лэмбтоном и Линчем не состоится никогда. Это самая непринятая любовь, самая ухищренная, по которой текут лишь пубертатные девочки. От ненависти, страха, разочарования, боязни, презрения, опасности, до любви.        Когда враг твой становится другом твоим, а после, вы спите в одной постели. После понимаете, что кот, который долгие годы охотился на мышку, был не просто ей до одури заинтересован, он ей жил. Мысль о том, что кот сцапает мышку, вводила в экстаз, была такой непосильной понимаю, отрицаемая, ведь знает кот, несбыточная это мечта, запретный плод просто так в руки не упадет. Ты противишься этому чувству, отвергаешь его, не может же влиятельный мужчина не пользоваться мелким журналюгой, ему нужно воспользоваться им и бросить в одиночестве, что бы след от рук на шее долго напоминал мыши о том, что его испортили.        Манипуляции, недоверие, откровенная ненависть и презрение на протяжении всего пути их взаимоотношений. Что стало толчком к тому, что Егору в сердце, как танк пробивавший себе путь, ворвался Генри? Знал бы тот. Любовь неподвластна вообще ничему, нет объяснения такому чувству как любовь. Но ведь страх, не сошёл на нет. Так ведь? Так.        Какая любовь может быть, если партнёр боится свою вторую половинку, его действий, он знает, что пока он спит, он безоружен. Любовь может сделать что угодно.        Любовь может вредить. Любовь Лэмбтона как маниакальные попытки приблизить журналиста к себе настолько, что в такие моменты описывают поцелуи.        Лэмбтон Линчем не интересуется, это было раньше, он им правда живёт. Весело однако, когда есть у тебя паренёк на задворках, которого ты любишь, но бросить можешь в любую секунду, ведь тот тебе ничего не сделает. — И был я таким, и являюсь, и являться буду. Неизбежное это мое качество, не отнять. Я чувствую вижу страх в твоих глазах, когда приближаюсь я ближе положенного. И женщин у меня было много, так, для плотских утех. Я не хочу давать ложных обещаний, но готов ручаться за то, Мистер Линч, что такой любви от меня вы никогда боле не испытывали.        Красивыми речами делу не поможешь. Толковать как поэт каждый горазд. Красноречивость - визитка бизнесменов. Скажи нет, и трогать я тебя не буду. Мой интерес не угаснет. Не угаснет никогда. Но выбор за тобой. Да. Что да?        Я до одури ненавижу тебя, Генри Лэмбтон, который ворвался ко мне в сердце и, кажется, вылезать не собирается. Я знаю что рано или поздно ты истерзаешь мое сердце в клочья, не оставив ни одного живого места. Я знаю это, потому что это известно Лэмбтону.        Чашка с чаем падает из рук, когда губы Линча касаются губ Генри. Ошарашенный, тот стоит будто вкопанный. Он не понимает, это, да, нет? Прощальный поцелуй перед смертью? Егор сейчас испарится? Что, почему нет четкого да или нет? Чему ему верить?        Слыша смазанное, созвучное с причмокиванием от поцелуев "да", прорвавшееся сквозь яркий поцелуй, ослепивший Лэмбтона на второй глаз. Ответ, он получил его, спустя столько месяцев молчания, вот он, прямо перед ним, стоит, и бесцеремонно целует его, пока Генри вообще ничего не предпринимает. Подхватывая Егора под бёдра, Лэмбтон на поцелуй наконец отвечает. Первый, на 100% искренний поцелуй. Отдышавшись, Егор молвит: — Ну всё, мистер Генри Лэмбтон, теперь из каждой передряги меня вытаскивать будешь. — Кажется, этим я промышлял все предыдущие годы, разве нет? — Остров, всего лишь с острова забрал, а уже понадумал тут о себе. Ладно. Люблю я тебя, Генри Лэмбтон.