«Ненавижу пустой трёп»
23 января 2026 г., 23:49
Босые ноги свисали с двадцать третьего этажа меж стальных балок перил, изредка покачиваясь подхватившим опавшую листву ветром. Минхо скучающим взглядом обводил открывающийся горизонт перед собой: макушки деревьев быстро пожелтели, а ярко-зелёные «юбки» чуть ниже постепенно превращались в кроваво-красные. Размяв похолодевшие пальцы на ногах от ветра он не спешил покинуть крышу, лишь посильнее ухватился за перила перед носом. Боязни упасть вниз у него не было, но всё же он сильнее вцепился в сталь, когда дверь позади него с громким хлопком закрылась, а справа от него уселось ещё одно тело. Первым голос подал вошедший.
— Минхо, – начал Хёнджин и не заметив реакции Минхо на его появление ничуть не расстроился. Он повёл плечом, прогоняя остатки сна с лица и уставился взглядом вперёд, копируя манеру Минхо. – Джуён ждёт тебя внизу, – констатировал он, будто это было неочевидно.
Минхо не удосужился ответить, лишь продолжал скучающим и пустым взглядом провожать вечернее солнце, старательно скрывающееся за горизонтом. Хёнджин скрестил ноги в позе лотоса и уложил руки ладонями вниз на бедра. Продолжающееся молчание прерывалось лишь приглушенными сигналами проезжающих мимо машин внизу, шелестом листьев на крыше, подхваченными ветром, и изредка громким дыханием Минхо. Он не тревожился, не опасался ожидающего его внизу, а просто был. Он был в этом моменте и Хёнджин не хотел его прерывать. Пусть любуется сколько влезет, подумал Хёнджин и не торопил Минхо с ответом.
Прошло пять минут, – час? три? – и Минхо потянулся рукой к лежащей слева от него пачке, вытягивая оттуда две сигареты. Зажав фильтры меж губ он чиркнул зажигалкой и яркий огонёк опалил концы, а Минхо продолжительно затянулся, после протягивая одну Хёнджину.
— Я не курю, – сказал он, но всё же взял сигарету и глядел за тлеющим комочком табака, стряхивая его когда он начал ломаться.
— Долго? – спросил хрипло Минхо и Хёнджин догадался, что он спрашивает не о том, как долго его ждут, а долго ли будет его ждать.
— Пока ты не поговоришь с ней, – еле слышно проговорил Хёнджин.
— Напрасно, – прошипел Минхо, крупно затягиваясь, – Я не буду с ней говорить.
Хёнджин не нашёлся с ответом, поэтому лишь устало склонил голову к своему плечу, продолжая смотреть за тлеющей сигаретой. Когда она до конца догорела он щелчком отправил окурок вниз с высотки, и медленно отследил глазами лицо Минхо. Его спокойный профиль не изменил выражения лица, лишь продолжал курить и глядеть вдаль, будто там написаны ответы на все его возможные вопросы.
— Джексон сегодня дал интервью, – попробовал Хёнджин и не заметив в лице Минхо изменений продолжил. Он точно знал, что Минхо его слушает, – Рассказал о работе Джуён и порекомендовал её повысить до главного в клинике.
— Хлопать в ладоши от радости не стану, так и знай, – Минхо докурил свою сигарету и точно также отправил её вниз, следом за окурком Хёнджина.
— И не нужно, – успокоил Хёнджин, хотя знал, что это Минхо не нужно. Точнее, не это нужно Минхо. – Просто поговори с ней, она хорошая.
— Что ж ты тогда с ней отказываешься говорить? – укоризненно произнес Минхо, доставая из пачки ещё сигарету, в этот раз не протягивая Хёнджину.
— Мне не нужно, – парировал Хёнджин.
— А мне ебать как нужно, – съязвил Минхо, поджигая конец сигареты и проводил пустым взглядом дым, устремляющийся глубоко ввысь.
— Джексон считает да.
— Я не социопат.
— Знаю, – согласился Хёнджин и решил надавить чуть сильнее, – Поговори с ней.
Ни один мускул на лице Минхо не дрогнул, лишь пальцы посильнее сжали фильтр сигареты и опавший пепел слегка запачкал его белую больничную рубашку. Хёнджин понимал, что ходит по тонкому краю и вот-вот оступится, но всё же продолжал.
— Джуён помогла Джексону. Она знает что делает и знает когда стоит остановиться, – зная какое влияние на Минхо оказывает его брат Хёнджин старался подкупить его внимание и уговорить на встречу с доктором. Пусть он сам не считает Минхо больным человеком, нуждающимся в помощи специалиста, но после случившегося в позапрошлом году Хёнджин пытается рассмотреть ситуацию с точки зрения брата Минхо.
— Ещё хоть слово о нём и ты окажешься вместе с окурками внизу, – Минхо говорил спокойно, но едва заметная угроза проскользнула в его тоне и Хёнджин моментально уловил намёк остановиться.
«…Джексон несомненно был важным человеком в жизни Минхо. Буду и бунтующим подростком тот влюбился по уши, но не слушал наказания старшего брата, из-за чего далее сильно пожалел. Джексона после идеи расставания начал преследовать его бывший возлюбленный: он избивал его, унижал, издевался, шантажировал и делал всё, чтобы тот удавился своей гордостью и вернулся к нему. Минхо не выдержал смотреть на страдания младшего и сам ринулся в пекло ада. Являясь только-только совершеннолетним он еще не до конца осознавал возможные последствия. Его это мало волновало. Минхо в принципе мало волновала своя жизнь поэтому он без зазрения совести, с полным отсутствием какой либо эмпатии и сострадания, перешёл к действиям. Он жестоко убил того мудака, который испортил жизнь его брату, продолжая избивать даже после полной остановки сердца. Представ пред судом Минхо не чувствовал ничего. Ему не было жаль, он не раскаивался, а лишь язвительно продолжал гнуть свою линию правоты, отстаивая то, что он поступил по чести. Решению суда никто не удивился и Минхо заключили под стражу, где он мотал свой срок, не желая впредь смотреть в глаза Джексона. После досрочного выхода из тюрьмы его сразу же поместили в эту самую больницу, ссылаясь на «неуравновешенность и социальную опасность, которую Вы, Господин Ли, можете принести обществу»…»
— Тогда поговори со мной, – выдернув его из мыслей Хёнджин хоть и понимал, что Минхо вряд ли согласится на его предложение, но старался избежать упоминания родственника и доктора.
Взгляд Хёнджина бродил по профилю Минхо, пытаясь понять в какой момент его шея будет свернута от настойчивости.
— Я ненавижу пустой трёп, – на удивление Хёнджину Минхо не отстранился, лишь прочертил границу дозволенного более четко.
Хёнджин принял его слова и развернулся спиной к перилам, прижимаясь лёгкой ветровкой к холодной стали, чувствуя как кожа под одеждой постепенно начинает замерзать. Он подтянул колени к груди и обвил ладонями лодыжки, сцепляя руки в замок и уставился перед собой в дверь, ведущую вниз в клинику, где так не хотел находиться Минхо. Хёнджин не уходил, лишь присутствовал рядом с Минхо, и тот его не прогонял. Они сидели в тишине, пока в голове Хёнджина утихали идеи как можно было уговорить Минхо на разговор с психиатром. Если Минхо уверял, что не социопат, то Хёнджин поверит ему и не станет задавать глупых вопросов, которые так и вертятся на его языке.
Мысли Минхо же мечутся, прыгают с одной к другой: появляется резкая идея попробовать зажать голыми руками шею сидящего рядом, слушая его хрипы и сиплые стоны, а потом разум Минхо переключается к тому, что можно попробовать сесть поближе к краю крыши, упираясь бедрами в тонкие проёмы между стальных перил. И Минхо концентрируется на этом, отбрасывая идею припугнуть человека рядом. Он двигается к краю, не опасно близко, и упирается бедрами в сталь, понимая что дальше двигаться он не может. Его босые ноги омывает осенний ветерок, пока сигарета жадно тлеет меж пальцев и лёгкий пепел подлетает с неимоверной скоростью, размазываясь в его же еле тёплых ладонях.
Хёнджин ждёт. Сам не знает чего ждёт, но не прерывает тишины. Его пальцы отпускают лодыжки, позволяя длинным ногам вытянуться вперёд, а спина отлипает от стальных перил. Он скрючившись ожидает какого-либо незначительного действия со стороны Минхо, которое сможет расценить за то, что он может продолжить говорить. Дыхание Хёнджина ровное, тогда как пульс трепещет от значительной высоты, и он сосредотачивается на первом, гоняя тёплый воздух туда-сюда. Прикрывает веки, давая и себе и Минхо передышку от «пустого трёпа».
— Знаешь же что меня раздражает твоё присутствие, – скорее утвердительно фырчит Минхо, а Хёнджин сквозь полуприкрытые веки наблюдает. Наблюдает, наблюдает, наблюдает. Он видит в мрачном и пустом выражении лица Минхо то, чего тот даже не подозревает. Хёнджин знает Минхо вдоль и поперёк, что не может не раздражать последнего сильнее.
Ухмылка озаряет его губы быстрее, чем он может подумать о том, что это было зря. Каменная хватка холодных пальцев Минхо переносится со стали перил на запястье Хёнджина, сильно сжимая давно зажившие шрамы, кругом обрамляющие тонкую руку. Хёнджин нехотя стирает ухмылку тыльной стороной другой ладони и бессильно бросает её на свой живот, обратно опираясь спиной о перила на крыше.
«…Не один же Минхо полез в драку с бывшим возлюбленным своего брата. Хёнджин, хоть и не поддерживал его затею, бросить близкого сердцу человека в столь сложный период не мог. Когда там, в отдалённой от города и чужих глаз местности, опасность в виде «сторожевых псов» того урода была устранена, Минхо позволил себе чуть расслабиться и перевести дух, прежде чем заставить мудака, преследующего Джексона, поплатиться за действия. Но лучше бы он так не делал. Один из не до конца уложенных «псов» на шатающихся ногах медленно подкрался к спине Минхо, занося из последних сил руку с ножом. Минхо не успел сориентироваться, а Хёнджин вовремя закрыл его тыл, отталкивая последнего из «псов». Но по руке безжалостно проскользнуло холодное металлическое лезвие, вспарывая плоть от запястья практически до середины предплечья. Алая кровь рекой потекла по онемевшему запястью, заставляя Хёнджина чуть пятиться, не подпуская к себе Минхо…»
— Тебе пора перестать напоминать мне об этом, – Хёнджин тянет каждую букву в последнем слове и Минхо резко отбрасывает его запястье, словно только понял что сделал.
Минхо расценил его слова как «тебе пора перестать напоминать мне о шрамах, которые я получил, защищая тебя», а Хёнджин же вложил в них совсем иной смысл. «Пора перестать напоминать мне о твоём раздражении. Я же знаю, что это совсем не так».
И каждый из них прав в равной степени. Просто ещё не поняли этого.
