Засыпай

      Король скорпионов лежал на коленях бессмертного меча, пока тот с особым трепетом перебирал его темные косички. За окнами поместья уже собирался закат, и на душе было слишком спокойно и тепло, чтобы думать о чем-то. Наконец все дела и проблемы могли подождать до завтра. Так и думалось Е Байи, и судя по расслабленной и самой доверительной позе Се Цзелюбо вполне разделял эти мысли со своим мастером. Парнишка устало прикрыл глаза, окончательно расслабляясь. Полное доверие. Се точно знает, что здесь безопасно. Здесь не обидят. Не накажут за очередную разбитую чашку, не изобьют, наслаждаясь, ни розгами, ни кнутом только потому, что имеют нынче плохое настроение. Се знает, что может доверять. Он сейчас в самом безопасном месте в мире, с самым важным человеком, который принимает его любым, со всеми тараканами, истериками, дурным характером временами, нарушенными и нестабильными эмоциями. Истерики. По началу их было слишком много. Когда Е Байи только нашел его и стал выхаживать после схода лавины, мальчишка мог рыдать как только появлялось хоть немного сил. Его сердце было разбито, планы разрушены, а сам он едва оставался жив. Наконец, дойдя до сути человека, которого он считал самым родным, скорпион понял, что его просто использовали, играясь, словно куклой. Первым ударом стало предательство. Е Байи видел и сам чувствовал, какую боль приносят Се Вану воспоминания о покойном отце-тиране, и он поклялся сделать все, что в его силах, лишь бы перекрыть эти ужасы, залечить эту кровоточащую рану в чужом сердце. В конце концов бессмертный знал верное лекарство — забота, терпение, понимание. Доброта. Он абсолютно верил, что достаточно лишь проявить заботу и принять этого мальчишку, чтобы все его колючки сошли на нет. Е Байи оказался прав. Он взращивал в чужом сердце ростки доверия постепенно и бережно, день за днем, показывая, что с ним безопасно. Дурной характер. Нет, это будет неправильно. Скорее, защитные реакции. Байи показал ему, что можно все решать разговором, что он готов его слушать, он научил мальчика делиться с ним своими переживаниями, а не утаивать все внутри, что позже привело бы к истерике, не уместившись, оно бы выплеснулось наружу. Да, юный принц бывал резок и непостоянен. Он мог что-то не то ляпнуть, оскорбить или даже захотеть подраться лишний раз, но Байи был старше и мудрее, он прекрасно понимал, что Се ещё мальчишка, совсем не злобный и колючий, а просто раненный. Как только скорпион понял, что здесь считаются с его мнением, что его принимают, не осуждая, что даруют заботу, которую он всегда заслуживал, но так и не получил от отца, он начал таять и постепенно доверился Байи, стараясь во всем угождать и не расстраивать своего мастера, а радовать и делать счастливым. И только они сегодня знают скольких слез, скольких разбитых тарелок, скольких ночных кошмаров и ругани стоил этот сокровенный момент полного доверия между ними. Скорпион словно котенок ластился. Он был очень тактильным, особенно перед сном. Юноша был впервые за свою жизнь искренне счастлив и спокоен. Чувствовать эти нежные поглаживания на своих волосах было всем его миром. Он до сих пор не мог поверить, что заслужил это, что он заслужил Е Байи. Тьма, что взрастили в его сердце, казалось бы, должна была поглатить полностью, но Се Ван избрал иной путь, словно начав жить заново. И он всегда заслуживал света, всегда заслуживал признания и любви. Е Байи ему доказал это. Этому он учил его своим теплом и любовью. Е Байи искренне казалось, что Цзелюбо уже сладко спит на его коленях, когда он нагнулся к макушке, чтобы оставить поцелуй. Но даже в дрёме скорпион все прекрасно чувствовал. Он улыбнулся в ответ на оставленный поцелуй и приоткрыл свои прекрасные глаза. — Хитришь? — раздалось чуть громче шепота над головой, однако совершенно беззлобно, скорее, с улыбкой в голосе. — Ммм… — Се Ван лишь перевернулся на спину, полностью сосредотачивая свой взгляд на чужом лице, — я правда спал, но ты же прекратил уделять им внимания, и вот. теперь не спится, — надул губки юноша, имея ввиду свои косички. Е Байи лишь закатил глаза и усмехнулся. — Думаешь, я всю ночь буду доставлять тебе удовольствие, я тоже хочу поспать, если вы не возражаете, принц Се? — он изобразил шутливо-деловой тон, заставляя любимого густо покраснеть. Цзелюбо вскочил и крепко обнял Байи, пряча красное лицо у него в области шеи. — Пожалуйста, не называй так больше, это. ужасно. — Скорпион нервно рассмеялся. На это бессмертный лишь начал поглаживать чужую спину и оставил поцелуй на виске. Он вздохнул. — Сокровище ты мое, вот за что мне упала такая радость на закате очередного моего века, а? Я тебя очень люблю, — тише признался Е Байи, — и это никогда не изменится. Ты даже не представляешь, какая ты радость для меня. Каждое его слово согревало скорпиона изнутри, слова проникали в самую глубину его израненного сердца, заставляя его снова биться, а не раскалываться, не разбиваться вдребезги. Е Байи словно собирал его по кусочкам занова, словно свое новое творение. Но, если бы только сам Се знал, что на самом деле это он исцеляет раненое и давно замершее сердце своего мастера, что он дарит тепло одним своим существованием и помогает жить. Се Ван всегда хотел радовать своего отца, он хотел быть для него всем, однако самые нужные слова он услышал совершенно от другого, так что судьба бывает непредсказуема, видно, ей лучше знать. Они — судьба. Те, что так нужны были друг другу, незнавшие друг о друге ничего, такие разные, но на самом деле такие похожие. — Одно твоё присутствие освещает каждый мой день, — Е Байи слегка отстранил его от себя, заглядывая в глаза, — свети всегда, оставайся таким же светлым ребенком, а я всегда буду рядом, чтобы беречь этот свет, что ты несёшь. — Да, я обещаю, только не отказывайся от меня, не предавай и не оставляй, и я для тебя буду кем угодно и сделаю все, абсолютно все… Не оставляй меня, Байи, — эти надломные нотки в чужом голосе уже были прекрасно знакомы. И разрывали сердце. Страх отвержения был с Се Ван всю жизнь. Покинутость. Несмотря на свой внутренний стержень и силу, но он словно всегда становился слаб перед дорогими людьми, потому что привязывался и слишком доверял, а затем ломался от боли и каждого удара. Он больше всего на свете боялся быть отвергнутым Байи из-за своего иногда скверного характера или эмоций, которые не мог контролировать. Мысль, что от него отвернуться из-за очередной истерики никогда не оставляла Любо, но Байи не посмел бы предать его доверие, никогда. Он сам помог Се раскрыться, сам показал, что ему можно доверять, что рядом с ним можно быть собой, можно быть слабым. И Се Ван был. — Я никогда тебя не оставлю, что бы ты ни сделал, что бы ты ни сказал, как бы не вёл себя, я люблю тебя и эту любовь никогда не предам, слышишь? — он подарил мальчику поцелуй в лоб, а затем снова обнял, пряча от всего мира, даруя безопасность. Этого было достаточно. Се Вану было достаточно, чтобы его просто любили и ценили его чувства, чтобы с ним считались. Чтобы не делали больно. Он о большем и просить не смел, однако получил весь мир в лице своего супруга, как награду за все перенесённые страдания, унижения, ложь. Се-эр лишь слегка отстранился, чтобы утереть влагу с щек, но ее заботливо сцеловали. — Не плачь больше, сокровище, это разбивает мне сердце, у кого такие большие слезы, м? Сам неземной красоты, так еще и слезы красивые, как нефрит, не своди меня с ума, пожалей мое старое сердце, оно же того гляди остановится. Се Ван быстро замотал головой, стараясь успокоиться и прильнул к чужой груди. Скорпион был чересчур тактильным, нежным и чувствительным. Он словно постоянно искал ласки и прикосновений старшего. И Е Байи был вовсе не против, он уже давно привык и был только рад такому доверию со стороны мужа. — Иди ко мне, иди, день был длинным, думаю, что угадаю, если предположу, что кто-то не отказался бы поспать, — с этими словами Е Байи поднял свою драгоценную ношу на руки, направляясь в спальню. Он осторожно уложил скорпиона в кровать, укрывая самым теплым одеялом, ибо на улице стояли самые настоящие морозы, и зима была в разгаре. Сам же мастер, пользуясь моментом, наспех вынул заколку из своего пучка, распуская волосы, сбросил верхнее ханьфу и осторожно присел рядом, наблюдая за своей любовью. — Даже когда ты закроешь эти прекрасные глаза, я буду здесь, — Е Байи погладил его щеку, кожа была такой нежной, словно еще детской. Се Ван лишь нежно улыбнулся и присел, чтобы вновь обнять своего старшего. Е Байи даже глаза закатил, но обнял в ответ. — Солнце мое ясное, ты совсем не хочешь меня отпускать, да? — Байи снова провел по его темным косичкам, смотря сверху вниз. — Не хочу, — тихо отозвались в ответ, — мой. Очаровательно. Е Байи на этот раз не удержался от усмешки, он даже улыбнулся. — А чей же еще? Твой, только твой. — Поцелуй — тогда поверю, — наивно нежно прошептал Се Ван практически в чужие губы. — Бесстыдник, по твоему я, Е Байи посмел бы соглгать, глядя в глаза своей единственной любви? Ребёнок ребёнком… Все играешь. «Хорошо, я поддержу твою игру» С этой мыслью Е Байи впился в пухлые приоткрытые губы, оставляя нежный, но глубокий поцелуй. — Теперь точно спать, — отозвался Байи, разрывая их контакт ненадолго, для того лишь, чтобы прилечь рядом. Он уложил одну руку скорпиону на талию, а второй принялся наматывать на палец темную прядку. Наступила неожиданная тишина. Е Байи был уверен, что Се Ван захочет поиграть ещё, будет требовать, но к его удивлению, возлюбленный затих и уставился в потолок, прикрывая глаза. Недолгое время они оставались в тишине. Однако Е Байи прекрасно понимал, что Се Ван не засыпает. А значит что-то не так, ведь будь все так, тот бы уже заснул сладко и до утра. Е Байи слегка приподнялся на локте и пальцем погладил чужую щеку. Се лежал неподвижно. Нет, он не плакал, он думал. Думал о том, что это его первые спокойные ночи, что это волшебные ночи. — Это. мои первые спокойные ночи… когда отец был ещё жив, там, в поместье Чжао, я не мог хорошо выспаться. Я словно чувствовал постоянную опасность, всегда нужно было быть начеку. Сейчас же я чувствую. — Спокойствие? — осторожно спросил Е Байи. — Да, здесь спокойно, тогда мне снилось много кошмаров, они были такие реальные и пугающие. Я знал, что могу понадобиться отцу в любой момент, поэтому… и даже необязательно из-за какой-то опасности, а чтобы его… чтобы он… — голос Се предательски задрожал, и он закрыл глаза. Чтобы его ифу развлек себя им, словно куклой. Е Байи это знал, поэтому никогда не склонял их к чему-то такому. Он дал и себе и своему мужу клятву ничего не совершить против воли своего избранного. Е Байи подарил нежный поцелуй в лоб, стёр скатывающуюся слезу. — Открой глаза, — прошептал Байи, нависая над лицом своего мужа, — посмотри, этого никогда не случится между нами, пока ты сам не захочешь… Посреди ночи вот так безобразно. Спящие люди беззащитны и воспользоваться их слабостью — большой грех. Никогда не случится ничего подобного, веришь мне? — он переплел их пальцы, смотря только в заплаканные глаза и лицо скорпиона, но все равно он был очарователен. — Верю, — проглотив все свои слезы, прошептал Цзелюбо, — я знаю, что отныне могу спать спокойно, здесь, с тобой. Я буду спать только с тобой, я хочу спать только с тобой. — Твое желание, думаю, уже исполнено, — Е Байи, наконец, улегся рядом, позволяя своему маленькому принцу вольничать, используя его вместо большой подушки, — засыпай, сокровище. Его скорпион наконец-то заснул где-то в полночь. Но Е Байи позволил себе еще немного полюбоваться этим сокровищем. Мальчик был абсолютно расслаблен во сне. С приоткрытыми губами и сомкнутыми веками. Одной рукой Байи нежно сжимал ладонь своего мужа, а вторую уже по привычке запустил в волосы, накручивая прядку на палец. Он готов был любоваться своим Се Ваном бесконечно долго, оберегая каждое мгновение, но власть сна все же победила, и Е Байи почти покорно сдался ей. Завтра наступит самое доброе утро.