Моё неугомонное чудо

Женя стояла на кухне, пыталась нарезать сыр для пасты, одной ногой качала стул, на котором лежала её гитара, и параллельно слушала подкаст в наушнике. Её мысли скакали, как мячики. Алёна сидела за столом и терпеливо смотрела на неё. Они обсуждали планы на субботу. - И я подумала, мы можем сначала в этот новый музей, а потом… Женя кивнула, отвлеклась на нож, который лежал не той стороной. Поправила его. Посмотрела в окно. -…если, конечно, там не будет очереди. Жень? Женя уже открыла холодильник, задумчиво рассматривая банку с оливками. Она слышала голос Алёны, но слова словно проскальзывали мимо, не задерживаясь. - Женя, - повторила Алёна, чуть громче. - А? Да, да, музей, я слушаю, - Женя захлопнула холодильник и потянулась к гитаре, поправила колок. Алёна тихо вздохнула. Она знала, что это не злой умысел. Просто так работал мозг её омеги. Он требовал сразу всего. И она знала один безотказный способ его перезагрузить. Алёна встала со стула. Подошла к Жене, которая теперь настраивала гитару, мурлыча под нос что-то несвязное. - Евгения, - сказала Алёна низким, спокойным голосом. - Я всё слушаю, честное слово, музей, потом куда-то… - Женя даже не подняла глаз. Тогда Алёна взяла край своей просторной футболки и медленно задрала её вверх. Сначала открылся ровный, упругий живот, затем - нижнее бельё, и соблазнительный изгиб груди. Женя замолкла на полуслове. Палец, дергавший струну, замер. Взгляд, блуждавший по всей кухне, резко сфокусировался в одной точке. На Алене. Весь её шумный, беспокойный мир в одно мгновение сузился до этой картинки. Звук гитары, подкаста, даже запах готовящейся пасты - всё пропало. В кухне стало очень тихо. Женя замерла, широко раскрыв зелёные глаза. - Как я говорила, - продолжила Алёна ровным голосом, не опуская футболку, - после музея можно зайти в тот магазин с альбомами К-поп групп, который ты хотела. А потом поужинать. Ты согласна? Женя медленно кивнула, не отрывая взгляда. Она пыталась сообразить, о чём речь, но мозг отказывался работать. - Да, - выдавила она хрипло. - Что именно «да», милая? - уточнила Алёна, едва заметно улыбаясь уголками губ. -На… на всё. Всё, что ты сказала. Только тогда Алёна опустила футболку. Мир с шумом вернулся к Жене: зашипела вода на плите, где перекипала паста. - Хорошо, - сказала Алёна, ласково проведя пальцем по покрасневшей щеке Жени. - Тогда суббота наша. А сейчас давай закончим с ужином. И постарайся сосредоточиться на нём. Пока мне не пришлось повторить аргумент. Женя моргнула, медленно возвращаясь в реальность. Щеки горели. Она сглотнула и быстро сунула гитару обратно на стул. - Паста, - пробормотала она себе под нос, как заклинание, и рванулась к плите, почти сбив кастрюлю. Алёна села за стол, пряча улыбку. Она наблюдала, как Женя теперь с почти болезненной концентрацией помешивает соус, её движения стали резкими, сфокусированными. - Я не нарочно, - вдруг сказала Женя в сторону плиты, не оборачиваясь. - Я знаю, - мягко ответила Алёна. - Просто мысли… они разбегаются. И я слушаю, правда. Музей, магазин, ужин. Я всё запомнила. - Я в тебе не сомневаюсь. Женя наконец разлила пасту по тарелкам и поставила одну перед Алёной. Села напротив. Её нога под столом снова задвигалась, но теперь она хотя бы смотрела Алене в глаза, а не в пространство. - Это так меня бесит иногда, - призналась Женя, накручивая спагетти на вилку. - Что я не могу просто…сидеть и слушать тебя. Ты же думаешь, что мне неинтересно. - Я думаю, что у тебя в голове живет очень шумный рой таракашек, - поправила её Алёна. - И иногда нужно дать им что-то яркое, чтобы они успокоились. Женя покраснела ещё сильнее и фыркнула, но в её глазах мелькнула благодарность. - Яркое - это мягко сказано. - Работает же. - Слишком хорошо работает, - Женя отставила тарелку. Есть она всё равно не могла, адреналин ещё гулял по венам. Она облокотилась на стол, упираясь подбородком в кулак. - А если когда мы будем в музее? И я снова… отвлекусь? Ты что, будешь футболку задирать на людях? Алёна рассмеялась, тёплым смехом. - Придумаю что-нибудь. Может, просто поцелую. Или укушу за ухо. Или назову полным именем особым тоном. Вариантов много. - Она протянула руку через стол и накрыла своей ладонью непоседливую руку Жени, заставляя её замереть. - Главное - поймать твой взгляд. Всего на секунду. А там я уж его не отпущу. Женя перевернула ладонь и сплела пальцы с пальцами Алёны. Её зелёные глаза, обычно бегающие, теперь были прикованы к карим. Мир сузился до прикосновения, до этого якоря. - Спасибо, - тихо сказала Женя. - Что не злишься. Что нашла… такой способ. - Мне нравится этот способ, - призналась Алёна, поглаживая её костяшки пальцев большим пальцем. - И мне нравится, какая ты, когда наконец останавливаешься. Вся вот здесь. Со мной. Они так и сидели несколько минут в тишине, которая была не пустой, а наполненной. Для Жени это было редкое, драгоценное чувство - покой. Не потому что мысли исчезли, нет. Про потому что был сильный, тёплый магнит, который был сильнее их. - Ладно, - Женя наконец глубоко вздохнула и встала, убирая тарелки. - Суббота. Музей, магазин, ужин. Я всё записала в календарь. С будильником. - Идеально, - улыбнулась Алёна, вставая ей на подмогу. - А сейчас… - А сейчас я вымою посуду, - перебила её Женя, поднимая руку. - И буду думать только о посуде. Клянусь. - Не надо клясться. Достаточно того, что ты попробуешь. И пока Женя, напевая что-то под нос, сосредоточенно скребла сковородку, Алёна обняла её сзади, прижалась щекой к её спине. Просто так. Без всякой причины. И почувствовала, как под её прикосновением Женя окончательно расслабляется, её плечи опускаются, а напев становится тише и мягче. Это был их баланс. Хаос и тихая гавань. И способ её вернуть был не важен - будь то взгляд, слово или край футболки. Важно было то, что он всегда срабатывал.