***
17 февраля 2026 г., 15:00
Шейн
Шейн поморщился, натягивая на грудь толстовку, мысленно проклиная игрока, который жёстко приложил его о борт во втором периоде. «Прекрасно, только этого мне не хватало», — подумал он, осторожно разминая плечо, проверяя мышцы и надеясь избежать похода к врачу. Команда и так была достаточно подавлена из-за неожиданного поражения Вашингтону, и Шейну не хотелось, чтобы они переживали ещё и из-за травмы своего капитана. Решив, что боль вполне терпима, скорее всего, просто сильный ушиб, он, наконец, позволил себе взять телефон с верхней полки и тяжело рухнуть на скамейку. У него было правило: после проигрыша он должен был выполнить всю свою послематчевую рутину, — собрать снаряжение, толкнуть речь команде, дать интервью прессе, принять горячий душ и переодеться в свежую удобную одежду, — прежде чем читать сообщения от Ильи. Это давало ему мотивацию сделать всё необходимое, хотя всё, чего он хотел на самом деле, — это вернуться в гостиничный номер и дуться в тишине остаток вечера. Быстро пролистав уведомления, он не увидел ничего от Ильи. Не удивительно. Шейн знал, что сегодня «Кентавры» летят в Тампу на следующую игру, но не был уверен, когда именно они приземлятся. Он быстро набрал сообщение. Джейн: Мы проиграли. Мне бы не помешала твоя помощь, чтобы отвлечься;). Напиши, когда приземлишься, и, может быть, позже поболтаем по «FaceTime»? Он нажал «отправить», надеясь, что ответа не придётся ждать очень долго. Илья никогда не отказывался от секса по видеосвязи, или по переписке, да в целом от любого секса, особенно когда они оба были в дороге и нуждались в быстром снятии стресса. Шейн улыбнулся в предвкушении. Почувствовав себя лучше, он начал неторопливо просматривать другие уведомления, ожидая, пока им сообщат о готовности автобуса, который отвезёт команду в гостиницу. Сообщения от родителей с соболезнованиями и заверениями, что они выиграют в следующий раз. Селфи Роуз, покрытой фальшивыми ранами и бутафорской кровью, со съёмочной площадки нового фильма сопровождалась текстом: «не парься, могло быть и хуже!». Уведомления в «Твиттере», которые он никогда не читает. И, наконец, уведомление о новых сообщениях в «Инстаграме». Шейн быстро открыл приложение, вспомнив, что иногда Илья писал ему там, когда имел доступ только к Wi-Fi. На его губах появилась улыбка, когда он увидел, что сообщения и правда оказались от @Rozanov81. Шейн Ты лучшее, что есть в моей жизни Я люблю тебя. Всегда. Наверное, с того момента, как впервые увидел тебя. Шейн покраснел и не смог сдержать улыбки. Иногда его до сих пор поражало то, сколько любви давал ему Илья. Как сильно Шейн любил его в ответ. Были моменты, когда казалось, что человеческое тело просто не способно вместить в себя всю полноту этих чувств. Сейчас я думаю только о тебе. Миллион воспоминаний. Спасибо за них. Что бы ни случилось, я с тобой. В твоём сердце. Я верю в это. Шейн нахмурился. В последних сообщениях было что-то, что казалось… неправильным. Сами по себе слова были романтичными, да, но было в них что-то, какой-то дополнительный смысл, который вызвал в голове Шейна тревожный звоночек. Что бы ни случилось. Что бы ни случилось? Что могло случиться? Шейн знал, что Илья переживал непростые времена. В одиночестве. Сердце Шейна сжалось при воспоминании об их предыдущем разговоре. Как много он упустил из виду. Как сильно он хотел бы всё исправить. Илья сказал, что ходил к психотерапевту. Была ли у него депрессия? Могло ли это… мог ли он…? Нет. Нет. Шейн отбросил эту мысль прочь, пока она не успела укорениться. Тут было что-то другое. Илья просто драматизировал. Возможно, они выпили в самолёте. Возможно, он… — Пиздец! Самолёт «Кентавров» разбился! Шейн вскинул голову, уставившись на Джей Джея, замершего в другом конце раздевалки. Он стоял там, быстро прокручивая что-то в телефоне, в то время как другие игроки начали перешёптываться. Шейн покачал головой, уверенный, что ослышался. — Ч-что ты сказал? — слабым голосом спросил Шейн, уже чувствуя, как конечности наливаются свинцом. Джей Джей бросил на него взгляд, прежде чем снова уткнуться в телефон и кивнуть: — В новостях пишут, что на борту возник пожар. Или отказ двигателя? Пишут, что самолёт разбился недалеко от Тампы. Или… совершил аварийную посадку? Не знаю, везде разная информация. Кто-то пишет, что есть жертвы, кто-то пишет, что нет… — он замолчал, продолжая прокручивать новостную ленту. Шейну казалось, что весь мир вокруг него вдруг остановился. Он был уверен, что Джей Джей что-то говорит, что его товарищи по команде что-то говорят, задают вопросы, но не слышал их. Он не мог дышать. Он не мог дышать. В глазах потемнело. Сердце билось слишком быстро. Сообщения от Ильи. Они были… Боже. Боже. Илья был мёртв. Илья не мог умереть. Шейн не выжил бы. Не смог бы выжить без Ильи. Он должен был быть жив. Он должен был быть жив. Мир не смог бы существовать без Ильи. Шейн был уверен в этом. Его взгляд внезапно прояснился. Не раздумывая, Шейн нажал на контакт Ильи и позвонил. Другую руку он запустил в волосы, до боли сжав пряди, пока раскачивался взад-вперёд, ожидая соединения. Один гудок. «Привет, это Илья. Я никогда не слушаю голосовую почту». Шейн начал мотать головой из стороны в сторону. — Пожалуйста. Пожалуйста, ответь. Боже. Пожалуйста. Этого не может быть. Не может. Пожалуйста, ответь. Ты должен ответить. Я не смогу… ТЫ ДОЛЖЕН ОТВЕТИТЬ! Дыхание сбилось. Отстранённо он понимал, что кричит. Ему было плевать. Чья-то рука мягко опустилась на его плечо, и Шейн отпрянул, словно обжёгшись. Подняв глаза, он увидел, что Хейден стоит перед ним с широко раскрытыми от испуга глазами и открытым ртом, словно подыскивает подходящие слова. Внезапно в раздевалке стало слишком жарко. Слишком тесно. Слишком многолюдно. Шейн почувствовал себя загнанным в ловушку, как зверь в клетке. Не раздумывая, он вскочил и, споткнувшись о что-то, выскочил за дверь в тишину коридора. Если бы Шейн мог мыслить здраво и осознавать происходящее вокруг, он бы услышал, как Хейден звал его, пока он пробирался к двери. Он бы увидел, что все товарищи по команде пялились на него, кто-то вопросительно, кто-то со страхом. Но он не мог. И всё это не имело значения. Ничего не имело значения. Ничего, кроме Ильи. Оказавшись снаружи, он наклонился вперёд и опёрся рукой о холодную каменную стену. Он до сих пор прижимал телефон к уху, сообщение продолжало записываться. — Илья. Пожалуйста. Пожалуйста. Я не смогу. Я не знаю, что делать. Прошу тебя. Ты не мог умереть, — его голос дрогнул на этом слове. — Я люблю тебя. Так сильно тебя люблю. Больше всего на свете. Мне нужно услышать твой голос. Мне нужно, чтобы ты. Мне нужен ты… блядь. Пожалуйста, Илья, я прошу тебя. Шейн убрал телефон от уха и сжал его двумя руками, словно в молитве. Он осознал, что сидит на полу, и не понимал, как там оказался. Он плакал. Он был уверен, что это паническая атака. Мозг отчаянно пытался ухватиться за что-то. За что угодно. За любую логическую цепочку. Любую идею о том, что делать дальше. Я должен увидеть его. Да. В этом был смысл. Шейну нужно было попасть в Тампу. Сейчас. Он доберётся до туда. Он найдёт Илью. Илья будет в порядке. Они будут вместе. Он увидит его. Скажет, как сильно любит. Он должен ехать. Сейчас. Мозг начал соображать. Игра началась рано. Ещё не было и восьми вечера. Он мог поехать в аэропорт. Должны же быть ночные рейсы в Тампу? Нужно было вызвать такси. Возможно, придётся подождать в аэропорту пару часов. Ждать несколько часов в шумном терминале, когда его разрывает на части изнутри. Сможет ли он? Что, если арендовать машину? Как далеко… В руке внезапно зазвонил телефон. Он подскочил, мгновенно ответив на звонок, даже не посмотрев, кто звонит. — Илья?! — выдохнул он в трубку. Надежда захлестнула его. — Шейн? Нет, прости, это Фарра. Из его горла вырвался сдавленный всхлип. — О, Шейн, мне так жаль, — голос Фарры на другом конце был тихим и мрачным. Шейн зажмурился. — Ты… знаешь? Он? — он не мог заставить себя произнести это слово. — Нет. Нет. У меня пока нет информации. Я написала пиарщикам «Кентавров», но мне пока не ответили. До сих пор ничего не ясно. Я пыталась дозвониться до Ильи, но звонок сразу перескакивает на голосовую почту. Шейн не мог говорить. Он прикрыл глаза рукой, пытаясь закрыться от света. Если Ильи больше нет, ничто не имеет значения. Света не могло больше быть. Фарра, должно быть, услышала, что он плачет. — О, Шейн, всё хорошо. Я уверена, что он в порядке. Давай не будем делать поспешных выводов, хорошо? Шейн сделал глубокий вдох. — Но… его телефон… он бы позвонил… Фарра перебила его: — Это ничего не значит. Возможно, он оставил телефон в самолёте. Или он разрядился. Возможно, они говорят с полицией или следователями. Возможно, ему просто нужна минутка, чтобы прийти в себя, прежде чем он позвонит тебе. Шейн кивнул, смахивая слёзы. Ему было нужно, чтобы это оказалось правдой. Он отчаянно в этом нуждался. — Мне нужно туда. Я должен увидеть его… — голос сорвался. он попытался сделать глубокий вдох, чтобы донести суть. — Мне нужно в Тампу? Ты можешь мне помочь? Уверен, должен быть ночной рейс из одного из местных аэропортов? Или хотя бы в ту сторону? Я бы мог взять машину напрокат и доехать остаток пути, не важно. Что угодно. Он услышал, как Фарра невесело усмехнулась. — Я знала, что ты это скажешь. Ситуация ужасная, но это один из тех случаев, когда наличие больших денег может помочь. Я уже связалась с чартерной компанией. Самолёт ждёт тебя в частном терминале. Если тебе нужно заехать в отель… — Нет, нет, — перебил её Шейн. — Мне ничего не нужно. Поеду туда прямо сейчас. Спасибо. Боже, Фарра, огромное тебе спасибо. Я… — он покачал головой, не в силах продолжить, так как слёзы ещё быстрее потекли по щекам. — Не благодари, Шейн. Я люблю вас, парни. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. Что угодно. Хорошо? Я пришлю тебе смс с точным адресом. Шейн подскочил с пола, ещё раз поблагодарил её и быстро отключился, преисполненный огромной благодарности к своему агенту. У него был план. Ему просто нужно было добраться до аэропорта. Телефон пикнул, когда Фарра прислала смс. Шейн опустил взгляд, но сразу же осознал, что не может прочитать слова на экране. Он с отчаянием попытался вытереть слёзы, но они отказывались останавливаться. И даже если бы это и сработало, руки у него тряслись так сильно, что всё равно вряд ли бы получилось набрать адрес. Не медля ни секунды, он развернулся и бросился обратно в раздевалку. Теперь там стало тише, некоторые парни, должно быть, уже ушли к автобусу, но взгляд Шейна сразу же упал на того, кого он искал. Он метнулся к Хейдену, не обращая внимания на сидящего рядом Джей Джея и то, как они оба подпрыгнули, когда Шейн ворвался в комнату. Без предисловий Шейн сунул телефон в лицо Хейдена. — Эй, мне нужно, чтобы ты вызвал такси по этому адресу. Прямо сейчас. Пожалуйста, — его голос дрожал, когда слова слетали с губ вместе с учащёнными вдохами. Хейден медленно поднялся, подняв руки ладонями вверх, словно в попытке доказать Шейну, что он не представляет угрозы. — Шейн, сделай глубокий вдох. Поговори со мной. Куда ты собрался? Ты смог связаться… — Хейден многозначительно посмотрел на Шейна и, поджав губы, бросил косой взгляд на Джей Джея и других парней, оставшихся в раздевалке. Шейн яростно замотал головой: — Нет. Нет, я… Нет. Поэтому мне нужно ехать. Пожалуйста, Хейден, — он прижал телефон к груди друга, прежде чем перевести взгляд на Джей Джея. — Есть новости про самолёт? Глаза Джей Джея были широко раскрыты от изумления. — Нет, чувак, — тихо сказал он. — Ничего не подтверждено. Шейн, что происходит…? Шейн не дал ему закончить и повернулся к Хейдену, совершенно потеряв контроль: — Пожалуйста, — взмолился он, всхлипывая. — Пожалуйста, Хейден, пожалуйста. Шейн мог видеть слёзы в глазах Хейдена, когда тот кивнул, кладя руку ему на плечо. — Да, хорошо. Я делаю это прямо сейчас. Когда Хейден уткнулся в телефон, Шейн повернулся и поспешил к своему шкафчику, вслепую шаря на полке в поисках бумажника, полностью игнорируя спортивную сумку и другие вещи. Сейчас они были ему не нужны. Шейн снова провёл рукой по волосам. Ему нужно было двигаться. Ему нужно было быть на пути к Илье. Чем дольше он стоял здесь, тем больше паниковал, позволяя мыслям о худшем проникнуть в разум. Дыхание было слишком быстрым и поверхностным. Он слышал, как за его спиной Джей Джей задаёт вопросы, то ли ему, то ли Хейдену, этого он не знал. Всё равно не смог бы ответить. После того, что показалось Шейну вечностью, хотя вряд ли прошло больше минуты, раздался голос Хейдена: — Всё, машина будет через пять минут. Встретят тебя там же, где нас высадил автобус, хорошо? Шейн повернулся, молча кивнул и схватился за телефон, но Хейден продолжил держать его, не отпуская. — Шейн, — неуверенно начал он, — что ты хочешь, чтобы я сказал руководству? У Шейна кружилась голова. — Я не знаю, скажи… скажи что угодно… семья… чп… или… Неожиданный приступ гнева пронзил Шейна, словно молния. Он не должен был проходить через это. Не должен был придумывать историю. Если бы это случилось с одной из жён других игроков, то никто не задал бы ни единого вопроса. ПОЧЕМУ ему всегда нужно придумывать какие-то истории? Ярость переполняла его. Ни одна из причин, по которым они держали свои отношения в секрете, не имела значения. Теперь всё это стало так ясно. Ни одна из тех идиотских причин, по которым Шейн убеждал Илью держать в секрете их отношения, не имела значения. Переживания Шейна о том, что может случиться, если правда всплывёт наружу, мгновенно испарились, не оставив и следа. Лига не имела значения. Реакция команды не имела значения. Чёртов хоккей не имел значения. Даже если сегодня Шейн сыграл свою последнюю игру, ему было плевать. Илья принадлежал Шейну. Шейн принадлежал Илье. Только это имело значение. Ему было плевать, что другие подумают об этом. Шейн вырвал телефон из рук Хейдена. — СКАЖИ ИМ ЧЁРТОВУ ПРАВДУ! СКАЖИ ИМ, ЧТО МОЙ ПАРЕНЬ, ЛЮБОВЬ ВСЕЙ МОЕЙ ГРЁБАННОЙ ЖИЗНИ, ВОЗМОЖНО… мёртв. Последнее слово прозвучало очень тихо, когда перед глазами Шейна всё побелело, а колени подкосились. Где-то словно вдалеке Шейн услышал, как Хейден бросился к нему со сдавленным «чёрт», не давая упасть на пол.***
— Шейн? — Шейн? Ты слышишь меня? Шейн! Сознание медленно возвращалось к Шейну. Он чувствовал тошноту. Лицо горело. Почему у него горело лицо? — ШЕЙН! ШЛЕПОК! Его глаза распахнулись, когда он поднёс руки к щекам. Он сразу же оказался лицом к лицу с Хейденом, тот был так близко, что Шейн даже не мог увидеть его целиком. — Что…? Ты… ударил меня? — невнятно пробормотал он, слова не подчинялись. Он услышал, как Хейден с облегчением выдохнул. — Да. Прости. Я просто… ты не отвечал нам, и я не знал, что ещё сделать. Машина почти приехала, мне сказать им, чтобы подождали? Реальность обрушилась на него. Ему нужно ехать. Самолёт. Илья. Ему нужно ехать. Шейн попытался встать, только в этот момент осознавая, что Хейден схватил его за руки и прижимал к стене раздевалки. Шейн снова почувствовал себя в ловушке. Он начал вырываться. — Отпусти меня! Отпусти! Мне нужно… — у него снова нахлынули слёзы, и зрение затуманилось. Он почувствовал, как ещё одна пара рук схватила его за плечи, должно быть, Джей Джей. Ему показалось, что он слышит, как тот что-то говорит, пытаясь успокоить. Хейден же грубо встряхнул его, пока Шейн, наконец, не перевёл взгляд обратно на его лицо, всё ещё не видя его чётко. — Шейн! Шейн. Послушай меня. Я знаю, что тебе нужно ехать. И ты поедешь, обещаю. Но у тебя паническая атака и гипервентиляция, и я не хочу, чтобы ты снова отключился. Мне нужно, чтобы ты сделал пять глубоких вдохов, а потом я помогу тебе встать, и ты можешь ехать, хорошо? Перед глазами снова потемнело, но Шейн медленно кивнул, отстранённо переводя взгляд с напряжённого и сосредоточенного Хейдена на совершенно потрясённое лицо Джей Джея. — Дыши со мной, хорошо, Шейн? Вдох… — Шейн попытался заставить свои лёгкие работать, но смог вдохнуть совсем небольшое количество воздуха. — Хорошо, задержи дыхание… теперь медленно выдохни. Вместе со мной, — Шейн попытался сосредоточиться на Хейдене и скопировать его движения, поджав губы и медленно выпуская воздух изо рта. Хейден сжал его руки и кивнул. — Да. Хорошо, Шейн. Ещё раз. Вдох… задержи… выдох. Ещё раз. Вдох… выдох. Вдох… выдох… Ему стало немного легче заставлять тело слушаться. Разум стал немного яснее. Всё до сих пор было как в тумане, слёзы отказывались останавливаться, но Шейн почувствовал, что сможет встать и самостоятельно дойти до машины. — Вдох… выдох… Последний раз. Вдох… задержи, — Хейден обхватил ладонями лицо Шейна, в его глазах горела свирепая решимость. — Он в порядке, Шейн. Я знаю, что он в порядке. Ты приедешь туда и увидишь его, и он будет в порядке. Хорошо? Теперь выдох… Шейн посмотрел Хейдену в глаза и медленно кивнул. Он не смог удержаться, подался вперёд и обнял лучшего друга, крепко прижимая к себе и всхлипывая у него на плече. — Спасибо, Хейден. За… за всё. Спасибо. Хейден так же крепко сжал его в объятиях в ответ, прежде чем отстраниться, подняться на ноги и протянуть руки Шейну, чтобы помочь встать. Гораздо увереннее, чем он себя чувствовал, Шейн поднялся, ещё раз кивнул Хейдену, прежде чем повернуться к двери, но был остановлен крупной фигурой Джей Джея, который как-то смущённо протянул Шейну его телефон. — Я… установил тебе «Сигнал». Он работает через Wi-Fi, так что… должен работать, пока ты будешь в самолёте. Мы… — он махнул рукой в сторону Хейдена, — напишем, если что-нибудь узнаем, хорошо? Его голос звучал тихо, в нём всё ещё слышались нотки шока и, как теперь понял Шейн, обиды, но он был ровным. Шейн открыл рот, чтобы сказать что-то. Поблагодарить, или извиниться, или… он не знал. Но Джей Джей просто покачал головой и сунул телефон ему в руку. — Всё в порядке, чувак. Потом со всем разберёмся. Езжай к нему. Слабая улыбка тронула губы Шейна, когда он сжал в руке телефон и выбежал в дверь, вниз по коридору, к машине, которая на один шаг приблизит его к Илье.***
Шейн толком не помнил, что произошло между раздевалкой и моментом, когда он оказался на заднем сиденье чёрного внедорожника, везущего его в аэропорт. Он краем уха слышал, как водитель весело бросил: «Здрасьте! Как проходит ваш вечер?», но больше тот не проронил ни слова, увидев в зеркале заднего вида заплаканное лицо Шейна. Шейн мог сказать, что водитель делал всё возможное, чтобы пробиться сквозь поток машин и как можно быстрее добраться до места назначения. Та часть его мозга, которая была запрограммирована настойчивыми напоминаниями матери всегда быть доброжелательным и вежливым, знала, что он должен был поблагодарить водителя, но сейчас эта часть не функционировала. Вместо этого Шейн опустил голову, уткнувшись в телефон, маниакально переключаясь между проверкой новостей, отправкой Илье хаотичных сообщений и звонками ему в надежде, что какой-нибудь из Богов подсобит, и Илья наконец-то возьмёт трубку. Джейн: Илья Джейн: Илья, пожалуйста. Прошу ответь. Джейн: Я люблю тебя. Он нажал на кнопку, чтобы позвонить. «Привет, это Илья. Я никогда не слушаю голосовую почту». Всхлипнув, он завершил звонок. Проверил новости. Вернулся к сообщениям. Джейн: Я умоляю тебя, пожалуйста, будь в порядке. Джейн: Детка, так сильно тебя люблю. Шейн никогда раньше не называл Илью так, но в тот момент просто не смог удержаться. Джейн: Пожалуйста, умоляю тебя, пожалуйста, ответь. Джейн: Я просто хочу услышать твой голос. Я этого не выдержу. Он снова позвонил. «Привет, это Илья. Я никогда не слушаю голосовую почту». Так продолжалось все тридцать две минуты, которые потребовались, чтобы добраться до аэропорта. Сообщения. Новости. Вызов. Сообщения. Новости. Вызов. Иногда Шейн оставлял голосовые сообщения, но иногда просто не мог выдавить из себя ни слова. Он даже не успел осознать, что машина остановилась, когда дверца внезапно открылась, и внутрь заглянул мужчина с проседью в волосах, одетый в рубашку с накрахмаленным воротником. — Мистер Холландер? Шейн мгновенно начал выбираться из машины, осознавая, что даже не пристегнул ремень безопасности. — Да, да, это я, — со сбившемся дыханием выдавил он, всё ещё немного неуверенно держась на ногах. Мужчина просто кивнул и направил Шейна к двойным дверям. — Сюда. Шейн летал на частных самолётах только вместе с командой, поэтому понятия не имел, чего ожидать, когда входил в маленький частный терминал. К счастью, тот же мужчина, за которым он следовал от машины, просто провёл его по короткому коридору, попросил его ID, — Шейну потребовалось пять попыток, чтобы достать его из бумажника трясущимися руками, — и с удивлением удостоверился, что у Шейна нет с собой никакого багажа, прежде чем проводить прямо на взлётную полосу. Всего в пятидесяти футах от них стоял небольшой, но шустрый на вид самолёт, у трапа которого ожидали два пилота. Увидев Шейна, они оба направились к нему с серьёзными лицами. Старший протянул руку: — Мистер Холландер, здравствуйте. Я капитан Роланд, а это первый помощник Чен. Шейн пожал ему руку, пробормотав приветствие, в то время как его тело гудело от нетерпения поскорее сесть в самолёт и наконец-то добраться до Ильи. Капитан положил другую руку на плечо Шейна и крепко сжал. Спокойным, решительным голосом, которым обладают только пилоты, он сказал, слегка наклонившись и смотря Шейну прямо в глаза: — Мы доставим вас туда так быстро, как только сможем. Шейн кивнул, сморщив лицо и чувствуя засохшие на щеках слёзы, он был так благодарен этим мужчинам, Фарре, так потрясён происходящим и напуган тем, что, возможно, всё было напрасно, и он больше никогда не увидит Илью. Мужчины провели Шейна к самолёту, вверх по трапу, и сказали ему выбрать любое место, прежде чем удалиться в кабину, чтобы завершить подготовку к полёту и подняться в воздух. Понимая, что через пару минут останется без связи, Шейн быстро набрал Илье в последний раз. «Привет, это Илья. Я никогда не слушаю голосовую почту». Джейн: Ты должен быть в порядке. Джейн: Я должен увидеть тебя. Джейн: Я сажусь в самолёт. Когда самолёт начал выруливать на взлётно-посадочную полосу, Шейн безуспешно попытался замедлить дыхание. Два часа. Он будет там через два часа. Шейн доберётся туда. Илья будет там. Шейн обнимет его и скажет, что любит, и будет слушать, как сильно, ровно бьётся его сердце. Два часа. И вот они оказались в воздухе, Шейн выглянул в иллюминатор, где огни Вашингтона становились всё меньше и меньше. Он сделает это. Он справится. Некоторое время спустя, когда страх и отчаяние снова одолели его, Шейн сдался и открыл «Инстаграм», чтобы перечитать последнее сообщение Ильи. Шейн Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Я тебя люблю. Всегда. Возможно, с того момента, как впервые увидел. Сейчас я думаю только о тебе. Миллион воспоминаний. Спасибо за них. Что бы ни случилось, я с тобой. В безопасности в твоём сердце. Я верю в это. Захлёбываясь слезами, Шейн судорожно втянул воздух и начал набирать ответ, отчаянно надеясь, что не отправляет слова в никуда. Илья, Я так сильно тебя люблю. Больше, чем что-либо в моей жизни. Ты — первое, о чём я думаю, когда просыпаюсь. Думаю, так было всегда, с того момента, как я встретил тебя. Я так много хочу тебе сказать…***
Илья
— Чёрт! Сколько ещё? — раздражённо вскрикнул Илья, хлопнув ладонями по столу рядом с новым телефоном, лежащим перед ним. Он почувствовал, как Лука Хаас пожал плечами рядом с ним. — Он импортирует данные, поэтому это занимает так много времени. Илья про себя попытался перевести слова. Сердцебиение нисколько не замедлилось с тех пор, как им пришлось скатываться по нелепым надувным трапам, чтобы покинуть самолёт. Тело всё ещё покалывало, конечности онемели. Руки дрожали. И пытаться понять английский было гораздо труднее, чем обычно. Он зарычал, поворачиваясь к Хаасу лицом, на котором, как он был уверен, отражался безудержный гнев. Завтра он будет переживать из-за своей грубости, но прямо сейчас ему было плевать. — Что, чёрт возьми, ты сейчас сказал? Лука вздрогнул от его тона, прежде чем его глаза расширились от понимания. — О, это, эм… вся информация с твоего старого телефона, — он кивнул в сторону ставшего совершенно бесполезным телефона Ильи, который лежал рядом с разбитым вдребезги и приводящим в бешенство чёрным экраном. — Типа… контакты, почта и другое… переносится, так что иногда это занимает время. Илья молча кивнул. Он знал это. Конечно, знал. Он был так благодарен Вибе за то, что тот, как только смог, отправил одного из помощников в «Apple Store», чтобы заменить потерянные во время аварии телефоны игроков. Авария. Илья всё ещё не мог в это поверить. Его мозг не позволял ему в полной мере осознать всё произошедшее. Всё, на чём он мог сосредоточиться, — это необходимость заставить дурацкий телефон работать. Потому что прошло уже четыре часа с тех пор, как самолёту каким-то образом удалось благополучно приземлиться, а он всё ещё не мог связаться с Шейном. Шейн. При одной мысли о нём на глаза Ильи навернулись слёзы, и ему пришлось быстро их вытереть и попытаться взять себя в руки. Всем, о чём он мог думать с тех пор, как они попали в зону турбулентности, был Шейн. Его Шейн. Всё стало таким простым. Для Ильи кроме Шейна больше ничего не имело значения. Карьера не имела значения. Хоккей не имел значения. Россия не имела значения. Он просто хотел быть с Шейном. Он мог представить их будущее: поцелуй на свадьбе, ленивые дни в постели, смех во время совместной готовки, ужины с Юной и Дэвидом, Аня гоняется за их детьми на заднем дворе коттеджа… Илья хотел этого. Он хотел всего этого. Мысль о том, что он мог так легко всё потерять, потрясла его до глубины души. Илья больше не хотел ждать, чтобы жить такой жизнью. И ему нужно было сказать это Шейну. Ему нужно было рассказать Шейну всё. О своих чувствах. О депрессии. О терапии. О том, почему ему было плевать на последствия их камингаута. О том, что он бросил бы всё, если бы это означало, что они смогут быть вместе, по-настоящему вместе, прямо сейчас. И ему нужно было рассказать об этом. Прямо сейчас. Ожидание сводило с ума. Сразу после того, как он отправил Шейну сообщение, самолёт тряхнуло так сильно, что телефон выскользнул у него из рук и шлёпнулся куда-то на пол. После приземления, несмотря на крики стюардесс ничего не брать с собой и просто идти к выходам, Илья вслепую попытался найти на полу свой телефон, и когда его пальцы нащупали корпус, его охватило чувство облегчения. Но продлилось оно недолго. Как только он спустился по надувному трапу и оказался возле медицинской бригады, он зажал кнопку и попытался включить телефон. Ничего не произошло. И только тогда он понял, что экран разбит, а телефон залит липкой жидкостью, которая, как он мог только предполагать, была смесью всех напитков, расплёсканных по самолёту, когда тот резко накренился к земле. Он не знал, что делать. К своему ужасу он осознал, что не знает номер Шейна наизусть. Так долго он был «Джейн» в его телефоне, что, казалось, в этом не было необходимости. Илья уже поклялся себе, что, как только новый телефон заработает, — и он наконец-то позвонит Шейну и услышит его голос, — он выучит номер. Выжжет в своём мозгу, как клеймо. Потому что с момента, как его ноги коснулись твёрдой земли, Илью терзали страх и неуверенность. Он был в порядке… но был ли в порядке Шейн? Слышал ли он об аварийной посадке? Знал ли, что с Ильёй всё в порядке? Волновался ли он? Прочитал ли сообщения, которые Илья ему отправил? Илья закрыл глаза и покачал головой, вспоминая о них. Он говорил искренне, в этом не было сомнений. Но если Шейн увидел эти сообщения, услышал новости о самолёте и не смог связаться с Ильёй… Если бы они поменялись местами, Илья не знал, что бы он сделал. Беспокоился бы так, что довёл бы себя до такой серьёзной панической атаки, что пришлось бы его госпитализировать. Мог ли Шейн испытать то же самое? Его милый, добрый, тревожный Шейн? Шейн, который научил Илью, что значит по-настоящему любить другого человека. Шейн, у которого была тайная улыбка, предназначенная только для Ильи, со сморщенным носом и веснушками, от которых всегда захватывало дух. Шейн, который всегда так тщательно планировал их будущее. Шейн, который никогда не выглядел так прекрасно, как в тот момент, когда Илья проникал внутрь него, его лицо было таким открытым, полным удовольствия и восхищения, без намёка на стресс или беспокойство. Шейн, который основал благотворительный фонд в честь матери Ильи. Шейн, который отдавал всего себя, чувствовал так глубоко и по какой-то неведомой, благословенной причине решил любить Илью так же сильно, как Илья любил его. Невозможность поговорить с ним причиняла Илье физическую боль. Он чувствовал пульсацию в груди, которая становилась всё сильнее. Как будто чёрная дыра с каждой секундой становилась всё больше и больше, угрожая поглотить его целиком. Пытаясь отвлечься, Илья окинул взглядом полупустой бар, в котором просидел последние два часа. Примерно половина команды всё ещё была здесь. Остальные разошлись по номерам, чтобы позвонить близким или просто прийти в себя после только что пережитой травмы. Илья знал, что, как капитан, должен был сделать что-то. Проверить. Убедиться, что все в порядке. Но он просто… не мог. Потому что он сам был не в порядке. И у него не было ничего, что он мог бы предложить другим, чтобы как-то улучшить ситуацию. Он оглядел бар. Дикстра и Уайетт сидели за столом и тихо разговаривали, между ними стоял кувшин с пивом. Буд сидел один за столиком рядом с Ильёй, слепо уставившись в стакан с виски, его глаза были красными и стеклянными. Илья никогда не видел, чтобы он пил что-нибудь, кроме пива, но он знал, что тот по меньшей мере час разговаривал по телефону со своей женой Кэсси, и не мог осудить его за необходимость чуть-чуть расслабиться. Трой сидел за столом и лихорадочно с кем-то переписывался, — Илья был уверен, что с Харрисом. Даже Диллон всё ещё был здесь, бесцельно наблюдая, как люди входят и выходят в вестибюль. Сердце Ильи сжалось от мыслей о своей команде. Они были хорошими, добрыми людьми. Они приняли его с распростёртыми объятиями. Они с уважением отнеслись к Трою, когда тот сделал каминг-аут. Они были его друзьями. Больше, чем кто-либо в Бостоне. Больше, чем кто-либо с тех пор как он приехал в Северную Америку. Ему так повезло, что они у него есть. Он был счастлив, что с ними всё в порядке. Но как бы сильно ему ни хотелось поговорить с ними, обнять, отпраздновать вместе, он не мог заставить своё тело подняться с этого кресла. Не мог заставить себя смотреть на что-либо, кроме медленно ползущего индикатора прогресса на новом телефоне. Шейн был его единственным приоритетом. Он отчаянно надеялся, что однажды, скоро, он сможет представить Шейна им всем. Что он сможет сказать всем этим людям, как сильно он его любит, какой он невероятный, какой милый и добрый… Но сейчас всё, что он мог делать, это смотреть на экран, моля любого Бога, чтобы он наконец-то включился… И он включился. Внезапно, без предупреждения. И прежде чем Илья успел его разблокировать, экран взорвался бесконечной чередой уведомлений.Пропущенный звонок — Джейн
Голосовое сообщение — Джейн
Пропущенный звонок — Джейн
Пропущенный звонок — Джейн
Голосовое сообщение — Джейн
Пропущенный звонок — Джейн
Пропущенный звонок — Джейн
Пропущенный звонок — Джейн
Голосовое сообщение — Джейн
Пропущенный звонок — Джейн
Они просто продолжали всплывать. Но прежде чем Илья смог нажать и прослушать хотя бы одно голосовое сообщение, на экране начали высвечиваться текстовые. У него перехватило дыхание, пока он наблюдал за бесконечно вибрирующим телефоном — сотни сообщений появлялись на экране быстрее, чем он успевал их читать. Он отчаянно пытался уловить обрывки слов, быстро осознавая, что каждое из них было от Шейна. Джейн: Илья, пожалуйста. Джейн: Любовь моя, пожалуйста. Джейн: Ответь. Джейн: Я люблю тебя. Джейн: Это не может быть правдой. Ты должен быть в порядке. Джейн: Умоляю тебя, пожалуйста, будь в порядке. Джейн: Я так сильно люблю тебя, детка. Джейн: Мне плевать на всё, кроме тебя. Джейн: Пожалуйста, боже, пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста. На глаза Ильи навернулись непрошенные слёзы. Он шмыгнул носом, отчаянно пытаясь прочитать как можно больше сообщений. На такой скорости он улавливал только одно из каждых трёх-четырёх. Он услышал удивлённый смешок Луки. — Чёрт, кэп, я и не подозревал, насколько ты популярен! Илья не мог даже повернуть голову в его сторону. Джейн: Ничто, кроме тебя, не имеет значения. Джейн: Я люблю тебя больше собственной жизни. Джейн: Пожалуйста, чёрт, пожалуйста, не умирай. Джейн: Илья, я не переживу этого. Джейн: Зачем мы прятались? Мы потеряли столько времени. Джейн: Илья, детка, пожалуйста. Джейн: Я должен услышать твой голос. Джейн: Мне необходимо услышать твой голос. Джейн: Илья. Джейн: Моя любовь. Джейн: Детка. Джейн: Я твой, Илья. Я всегда был твоим. Джейн: Я не могу поверить. Джейн: С тобой всё должно быть в порядке. Джейн: Я сажусь в самолёт. Последнее сообщение озадачило Илью. В самолёт? Куда? Домой? Илья был уверен, что «Вояджеры» вылетают только завтра. Он не знал, что делать. Поняв, что это самый быстрый вариант, он быстро набрал сообщение. Лили: Я в порядке. Люблю тебя. Позвони. Сердце Ильи вновь забилось слишком быстро. Ему нужно было поговорить с Шейном. Он МОГ поговорить с Шейном. Мог успокоить его. Сказать, как сильно любит. Ему нужно было выйти, сейчас же. Он лихорадочно начал собирать вещи, выдёргивая зарядку из розетки под столом, чтобы выбежать на улицу и позвонить. Он наклонился, чтобы скрутить провод, когда услышал резкий вздох Луки. — Срань Господня. Это… Шейн Холландер? Какого хрена он тут делает? Что за… Илья бросил провод и вскинул голову так резко, что на мгновение почувствовал головокружение. Но его взгляд был устремлен на арку, отделявшую бар от вестибюля. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы увидеть его. Шейн. Шейн был здесь. Шейн стоял в вестибюле, с напряжёнными плечами, запустив руку в волосы, с покрасневшими глазами и перекошенным от волнения лицом, отчаянно скользя взглядом по пространству в поисках кого-то. В поисках… — Шейн? Илья так резко подскочил со своего места, что кресло, на котором он сидел, опрокинулось назад. Шум, кажется, испугал Шейна, который резко повернул голову в сторону Ильи. В ту секунду, когда их взгляды встретились, Шейн весь как-то сжался, из его горла вырвалось сдавленное рыдание, и он сделал шаг вперёд, к Илье. Илья пришёл в движение, даже не осознавая, минуя столы и игнорируя оклики товарищей по команде, не замечая ничего, кроме Шейна. Шейн спешил ему навстречу, прямо к Илье, в его глазах горела ярость и страх, взгляд был ясным, но ошеломлённым, наполненным любовью и такой сильной болью одновременно. Илья не был уверен, сколько времени им потребовалось, чтобы добраться друг до друга. Пара секунд, наверное, но ощущались они как вечность. Но потом без предупреждения или сомнений Илья оказался прижат к груди Шейна, и у него перехватило дыхание, когда Шейн начал покрывать поцелуями его плечо, шею, ключицу, гладя тёплыми руками по спине, рёбрам, и выше, к волосам… Илья был настолько ошеломлён, что не сразу понял, что Шейн что-то говорит, всхлипывая в его кожу. — Я думал, ты умер. — Я думал, ты умер. — Я так сильно люблю тебя, Илья. Я люблю тебя. Я люблю тебя. — Я так испугался. Я думал, ты умер. Что ты мёртв. — Если ты мёртв, то и я мёртв. Я умер, Илья. Умер без тебя. Я не могу без тебя жить. Не могу. Не могу. Не могу. Теперь Шейн рыдал, прижимаясь к Илье всем телом, как будто у него не было сил держаться на ногах. Ничего страшного. Илья удержит его. Он бы держал его вечно. Теряя контроль над своими эмоциями, Илья прижался губами к шее Шейна, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. — О, милый, я люблю тебя. Moya lyubov. Всё хорошо. Я в порядке. Прости, что напугал тебя. Ya tebya lyublyu. Ya tebya lyublyu. Теперь порядок. Всё порядок. Сделай глубокий вдох, moya lyubov. Пожалуйста, милый. Я люблю тебя. Пожалуйста… Шейн ничего не ответил, просто уткнулся головой в плечо Ильи, борясь со слезами, пока его руки продолжали блуждать по телу Ильи. По плечам, по рукам вниз, снова вверх к груди и вниз по рёбрам… Шейн, казалось, ощупывал Илью, убеждаясь, что весь он здесь и в порядке. — Мне так жаль. Прости меня. Я люблю тебя. Прости. Прости, — лишь шептал он не в силах остановиться. Илья обхватил ладонями лицо Шейна, заставляя того поднять свои красивые глаза и посмотреть на него. — Почему ты извиняешься, moya lyubov? Не извиняйся… Но Шейн покачал головой, руками обхватывая запястья Ильи: — Нет, нет. Я… прости, что заставил тебя прятаться. Мы столько времени потеряли, прячась, — слова вырывались вперемешку со всхлипываниями, пока Илья отчаянно пытался вытереть слёзы с его щёк. — Я заставил тебя потерять столько времени, прячась. Я заставил тебя думать, что это, нас, нужно скрывать. Это не так, Илья. Совсем нет. Я так сильно люблю тебя, детка. Мне плевать, кто знает. Я хочу, чтобы все знали. Ты — самое важное, что есть в моей жизни. Ты — единственное, что имеет значение. Мне плевать, что случится дальше. Всё, что меня волнует, — это ты. Что ты в безопасности. Что я могу прикасаться к тебе, обнимать тебя, быть с тобой. Всегда. Всегда… Сердце Ильи снова выпрыгивало из груди, но теперь уже по совершенно другой причине. Слёзы всё ещё текли по его лицу, когда он прижался ближе к Шейну, ещё сильнее прижимая их тела друг к другу, ещё крепче обхватывая его лицо. Улыбка, которую он всегда берёг только для Шейна, расплылась на его лице. Большими пальцами он всё ещё гладил щёки Шейна, стирая слёзы. Илья наклонился, его губы почти касались губ Шейна: — Назови меня деткой снова, пожалуйста. Шейн тихо усмехнулся. Всхлипывая сквозь слёзы, Шейн провёл руками по щекам Ильи, зарылся в его волосы, нежно сжимая их и запрокидывая его голову назад. — Детка… — прошептал он у самых губ Ильи. — Можно я тебя поцелую? Всем своим существом Илья желал податься вперёд и завладеть губами Шейна. Отчаянно этого хотел. Но также он понимал, что сейчас Шейн не был способен мыслить здраво. Он понимал, что если они поцелуются прямо здесь, посреди отеля в Тампе, то перейдут ту черту, когда уже нельзя будет вернуться назад, и ему нужно было знать, уверен ли Шейн. Слегка отстранившись, Илья внимательно посмотрел в его тёмно-карие глаза: — Moya lyubov…Нас могут увидеть. Это…ты уверен, что всё в порядке? Прежде чем Илья успел закончить предложение, Шейн покачал головой, обхватив руками его шею. Он посмотрел Илье в глаза так, как будто смотрел прямо в самую душу. На губах Шейна появилась та самая, особенная улыбка, которую он хранил только для Ильи. — Мне плевать, кто нас видит, Илья. Хочу, чтобы все видели. У Ильи едва хватило времени, чтобы расплыться в улыбке, прежде чем губы Шейна встретились с его собственными в отчаянном, неумолимом поцелуе. Весь мир померк. Илья скорее почувствовал, чем услышал, как Шейн всхлипнул, когда подался вперёд для поцелуя, его пальцы запутались в кудрях Ильи и сжимали их так, словно тот исчезнет, если Шейн его отпустит. Илья тоже застонал от облегчения, почувствовав губы Шейна на своих, его язык скользнул по губам Ильи, настойчиво требуя себе больше доступа, который Илья был только рад предоставить. Впервые с тех пор, как самолёт попал в зону турбулентности, Илья почувствовал себя по-настоящему живым. Заземлённым. В безопасности. Потому что он был в объятиях Шейна, Шейн целовал его с таким напором, какого Илья раньше в нём не замечал, и он чувствовал всепоглощающую любовь Шейна к нему в каждом прикосновении губ, в каждом движении языка, в том, как пальцы ласкали его шею и волосы, в тихих вздохах, которые слетали с его губ в те доли секунды, когда их губы не соприкасались. Илья отвечал ему тем же. Он рассказал Шейну, как сильно его любит, прижав их тела ещё ближе друг к другу, скользя руками вверх и вниз по спине Шейна, прежде чем сжать его бёдра, перехватить инициативу и поцеловать его так, как будто от этого зависела жизнь. Илья подумал, что, возможно, так оно и было. Илья не был уверен, как долго они стояли так, отчаянно обнимаясь и касаясь друг друга, полностью потерявшись в поцелуе. В конце концов, Шейн отстранился, опустив ладони на грудь Ильи, прямо над его сердцем. Прерывисто дыша, Шейн опустил голову ему на плечо. — Ты правда жив, — прошептал Шейн, как будто только сейчас начинал в это верить. Илья сжал его в объятиях. — Я жив, милый. Мы оба живы. Всё в порядке, — он нежно поцеловал Шейна в висок. Слова, произнесённые вслух, помогли поверить и ему самому. Только когда Илья зарылся носом в волосы Шейна, чтобы вдохнуть его запах, он начал слышать это. Какофонию хлопков, одобрительных возгласов и свиста, доносившуюся со стороны его сокомандников, всё ещё сидевших в баре. Он улыбнулся в волосы Шейна и отстранился, положив ладони по обе стороны от его щёк и осторожно приподняв его голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Слёзы всё ещё подсыхали на его лице, и Илья смахнул их большими пальцами прежде чем запечатлеть на его губах ещё один целомудренный поцелуй. С ухмылкой он кивнул в сторону шума, не сводя глаз с Шейна: — Итак, хочешь с ними познакомиться? Илья не был уверен, не передумал ли Шейн теперь, когда реальность обрушилась на них. Хотя он понятия не имел, как сможет объяснить поцелуй с капитаном команды-соперника в вестибюле их отеля, — отеля, который находился почти в тысяче миль от города, в котором этот самый капитан играл всего несколько часов назад, — но если бы Шейн захотел, чтобы он сделал это… Илья искал в его глазах страх или сомнение, но вместо этого они заблестели, когда Шейн неуверенно улыбнулся и кивнул. Улыбка Ильи стала ещё шире, когда он переплёл их пальцы и повернулся к своей команде. Ведя Шейна за собой, Илья махнул рукой ребятам. — Да, да, я знаю, я целуюсь лучше всех, кого вы когда-либо видели. Я дам вам рекомендации перед следующей тренировкой. Они вернулись к столикам, за которыми все сидели, — ну, теперь уже нет, все стояли и смотрели, широко раскрыв глаза, на Илью и Шейна. К его облегчению, хотя на их лицах определённо был шок, все до единого широко улыбались, казалось, они были в восторге от такого неожиданного поворота событий. Илья сжал руку Шейна. — Итак, это мой парень, Шейн. Мы влюблены. Шейн нерешительно помахал рукой и застенчиво сказал: — Привет. — Возможно, вы его знаете, он ничего такой хоккеист, — вокруг них раздался смех, в то время, как Шейн пихнул его локтём. Илья быстро чмокнул его в щёку, прежде чем продолжить: — А ещё он восхитительно целуется. Его комментарий возымел желаемый эффект, товарищи продолжили смеяться и тепло улыбаться. Шейн прикрыл глаза свободной рукой и прошептал: «Господи, Илья», но он улыбался, и Илья надеялся, что смог немного снять напряжение, которое, как он знал, всё ещё искрилось в теле Шейна. — Можем мы теперь сесть? Уверен, у вас есть вопросы. Я отвечу на них, возможно. Но не о поцелуях, это урок на потом, — он опустился на стул и притянул Шейна к себе, не отпуская его руки. После ещё одного раунда смеха ребята придвинули стулья, чтобы сесть лицом друг к другу. На мгновение воцарилось неловкое молчание, все просто смотрели друг на друга, пока кто-то, наконец, не хмыкнул, прочищая горло: — Что ж, — начал Буд. Конечно же, он. — Какое интересное развитие событий! Во-первых, Шейн, приятно с тобой увидеться, ну, знаешь, когда ты не уничтожаешь нас на хоккейной площадке… Илья повернулся к Шейну с нежной улыбкой, и Шейн усмехнулся. Его голос был тихим и немного хрипловатым, но уже более уверенным, чем раньше, когда он ответил: — Я тоже рад вас видеть. Всех вас. Илья рассказывал мне много хорошего о вас. Илья снова сжал его руку, прежде чем переместить их переплетённые пальцы на бедро Шейна. Буд кивнул, прежде чем продолжить: — Во-вторых, — он повернулся к Илье с широкой улыбкой, — кэп, я знал, что ты хорош, но как тебе удалось захомутать лучшего игрока лиги? Отличная работа. В этот раз Илья запрокинул голову и рассмеялся. По-настоящему рассмеялся. Он снова посмотрел на Шейна и увидел, что тот улыбается, а его щёки порозовели — то ли от смущения, то ли от слёз, Илья не был уверен. — Ладно, ладно, — Буд замахал руками, чтобы остановить смех. — Итак, у меня правда есть пара вопросов. На самом деле, я даже начал их записывать, пока вы… — он демонстративно посмотрел на часы, — девять с половиной минут пытались высосать друг из друга душу. За столом раздался новый взрыв смеха, Шейн повернулся к Илье, закатил глаза, а потом опустил голову ему на плечо. Илья нежно поцеловал его в лоб, прежде чем повернуться обратно к команде. — Хорошо, задавайте свои вопросы. Буд ухмыльнулся, прежде чем взять телефон и прочистить горло: — Вопрос первый: Вы что, совсем? И следующий за ним: Ёбнулись? Он снова отложил телефон и сложил руки на столе в ожидании ответа. Илья почувствовал, как Шейн напрягся, но он знал Буда и понимал, что тот на самом деле не злится, поэтому просто усмехнулся: — Да, Буд, мы ебёмся. Я очень хорош и в других вещах, кроме поцелуев. Это вызвало новый взрыв смеха у парней и ещё одно «Господи, Илья» от Шейна. Илья повернулся к нему с притворным выражением шока на лице: — Что? Я лгу? — он насмешливо приподнял брови. Шейн пару секунд просто смотрел на него, явно стараясь сдержать улыбку, а потом закатил глаза и сказал: — Нет, ты не лжёшь, — прежде чем снова опустить голову на плечо Ильи. — Ладно, ладно, но серьёзно, — Буд наклонился, его лицо стало более сосредоточенным, — очевидно, вы вместе. Как долго это продолжается? Илья неуверенно ухмыльнулся. — Это сложный вопрос. Долго. — Зависит от того, что подразумевается под словом «вместе», — предложил Шейн. Илья кивнул: — Да. Мы по-настоящему вместе около трёх лет, но виделись друг с другом… за много лет до этого. — Ха! Илья повернулся и увидел триумф на лице Троя. — Простите! Я только что выиграл пари у Харриса, вот и всё. Я поспорил с ним, что у тебя есть тайный парень. Харрис же был уверен, что ты натурал. Никогда не позволю ему это забыть. Лука наклонился ближе, явно сгорающий от любопытства: — Но подождите, много лет — это сколько? Шейн пожал плечами. — С нашего дебютного сезона. Ну, точнее, с лета до него. Вокруг раздался хор из «что?» и «чёрт возьми», прежде чем Уайатт вклинился, спрашивая: — Что значит «виделись»? Илья приподнял бровь: — Мне нужно объяснить тебе, что такое секс, Хейзи? Мы виделись друг с другом. Восемь лет. Когда наши команды играли, на играх всех звёзд, ну, и при любой другой возможности. Мы просто… — Илья пытался подыскать нужные слова, — притворялись, что это не то, чем оно было на самом деле. — И это было…? — неуверенно спросил Диллон. Илья и Шейн ответили одновременно: — Любовь. — Божечки, — встрял Дикстра, прижав руки к сердцу. — Это самое милое, что я когда-либо видел. И самое безумное тоже, но, безусловно, самое милое. Илья просто улыбнулся. Буд продолжил: — Итак… ты держал это в секрете все эти годы? Это… всё ещё секрет? Это должно остаться между нами? Все парни устремили на них взгляды, явно готовые сделать всё, о чём Шейн и Илья их попросят. У Ильи потеплело в груди. Прежде чем он успел ответить, Шейн перехватил инициативу: — Я больше не хочу держать это в секрете. Нам просто… нужно понять, как рассказать об этом лиге… Илья хмыкнул, всё ещё не веря, что они правда собираются это сделать. Что Шейн этого хочет. Он поднял другую руку и нежно провёл ею по волосам Шейна. — Мы что-нибудь придумаем, — прошептал он. — Шейн, а твоя команда знает? — спросил Трой. Шейн напрягся, внезапно высвободив свои пальцы из пальцев Ильи и выпрямившись. Илья обеспокоенно повернулся к нему, Шейн же теперь смотрел на свои колени, сжимая и разжимая кулаки. — Эм… ну, нет, не знали. Но… почти уверен, что теперь знают. Или, по крайней мере, понимают, что я встречаюсь с кем-то из вашей команды… Илья протянул руку и опустил ладонь на шею Шейна, успокаивающе поглаживая большим пальцем кожу. — Шейн? Шейн так и не поднял голову. — Эм… мы были в раздевалке, когда узнали о… о самолёте, — на этом слове у него перехватило дыхание, — и я вроде как… психанул. Я не знал, что делать. В новостях писали, что произошло крушение, никто ничего не знал. Я звонил тебе снова и снова. Писал. Кричал, вроде бы. Думаю, я кричал, что мой парень… мёртв, — голос Шейна сорвался на последних словах, и, даже не видя его, Илья всё равно понял, что на его глаза снова навернулись слёзы. В одно мгновение Илья наклонился и крепко обнял Шейна. Прошло пару секунд, прежде чем руки Шейна обхватили его в ответ, кулаки крепко сжали рубашку Ильи на спине. Он медленно покачивал Шейна взад-вперёд, поглаживая руками его спину. — Шш, moya lyubov, теперь всё в порядке. Всё в порядке. Мне так жаль, что ты испугался. Мне так жаль, что я тебя напугал. Всё в порядке. Пожалуйста, больше никаких слёз. Ya tebya lyublyu. Шейн только покачал головой, уткнувшись в грудь Ильи, его слова звучали приглушённо и сдавленно: — Не думаю, что могу остановиться. Я думаю… думаю, это паническая атака. Или что все последние четыре часа у меня была паническая атака, и я… я не знаю, что делать. Сердце Ильи разрывалось на части. Шейн, его милый Шейн, который и так был вынужден постоянно бороться с тревогой… а теперь ещё и это. Илья обнял его крепче. Он сделал бы всё, что угодно, чтобы ему помочь. Он нежно обхватил лицо Шейна, поцелуями стирая слёзы с его щёк, с закрытых век, а после отстранился, слегка сжав, вынуждая Шейна открыть глаза. Отчаяние и ужас, которыми был наполнен его взгляд, чуть не сбили Илью с ног. Шейн. Его идеальный, прекрасный, добрый Шейн. Илья выдержал его взгляд. — Идём в мой номер. Ты сможешь прилечь и расслабиться, хорошо? — его слова звучали мягко и, как он надеялся, успокаивали сверх активную нервную систему Шейна. Слёзы не остановились, но Шейн медленно кивнул, прежде чем в ответ прошептать на русском: — Ya tebya lyublyu. Сердце Ильи замерло. Ему не оставалось ничего, кроме как податься вперёд и запечатлеть поцелуй на губах Шейна. На мгновение он прижал их лбы друг к другу, просто вдыхая его запах, прежде чем, наконец, встать, и протянуть обе руки, чтобы помочь Шейну подняться. — Роз, — тихо позвал Уайатт. — Твой телефон. Илья быстро протянул руку, чтобы забрать протянутый ему телефон с аккуратно обмотанным вокруг него зарядным шнуром. Удерживая на себе большую часть веса Шейна, он повернул голову, переводя взгляд с одного сокомандника на другого, на лице каждого из них теперь застыло мрачное, но понимающее выражение лица. Эти люди, его друзья, только что узнали самую глубокую и важную правду об Илье и приняли её, не задавая вопросов. Приняли Шейна с распростёртыми объятиями. Он не знал, что сказать. — Спасибо, — прошептал он, надеясь, что эмоции, которые он пытался выразить, были услышаны. Буд только покачал головой. — Мы твои друзья. Не за что нас благодарить. Идите. Увидимся завтра. Бросив последний взгляд на команду и кивнув, Илья снова перевёл всё своё внимание на Шейна и медленно повёл его к лифтам.***
Шейн не проронил ни слова, пока они поднимались на лифте и шли к номеру, только шмыгал носом и вяло стёр слёзы с глаз, когда Илья обнял его, успокаивающе поглаживая по спине. Когда они наконец-то оказались в номере Ильи, он осторожно подвёл Шейна к кровати и слегка надавил ему на плечи, усаживая на край кровати. Он наклонился и нежно чмокнул его в макушку. Он сказал тихо и спокойно: — Сейчас вернусь. Когда он уже собирался дойти до ванной, чтобы взять полотенце и протереть заплаканное лицо Шейна, Шейн резко вскинул голову и обхватил руками бёдра Ильи, его глаза были широко раскрыты и напуганы. — Ты уходишь? Куда? Пожалуйста… пожалуйста, не уходи. Я… не смогу. — его дыхание снова участилось, паника явно нарастала. — Окей, окей, я здесь, — Илья быстро рухнул на кровать рядом с Шейном, прижимая их бёдра друг к другу и снова обнимая его за плечи. — Всё в порядке. Я здесь. Всё хорошо. Я обещаю. Илья не был уверен, что именно произошло, но в Шейне словно что-то внезапно щёлкнуло. Он судорожно выдохнул, резко оседлал колени Ильи и сжал его в объятиях. — Чёрт, Илья! — выдохнул он, прежде чем разразиться душераздирающими рыданиями. Звуки плача Шейна как будто открыли какую-то дверь в сознании Ильи, и тяжесть всего, что произошло за последние несколько часов, внезапно обрушилась на него. Его собственные рыдания эхом вторили Шейну в тишине комнаты. Долгое время они просто сидели вот так, обнимаясь, позволяя тому, как их тела прижимались друг к другу, говорить само за себя. В конце концов, Шейн отстранился, всё ещё плача, и поднёс руку к лицу Ильи: — Прости. Прости, что я такой нытик… Это я должен утешать тебя, Илья! Это случилось с тобой, а не со мной!. Это ты чуть не… — челюсти Шейна сжались, и он быстро покачал головой, не в силах произнести это вслух, его слова всё ещё смешивались с всхлипываниями. — Я должен был позаботиться о тебе! Прости, что я такой, что тебе приходится волноваться из-за меня. Я такой слабый… — он крепко зажмурил глаза, на его лице ясно читался стыд. Илья дёрнулся вперёд, обхватывая ладонями лицо Шейна. Его переполнял праведный гнев. Он не мог позволить Шейну думать такое о себе. — Moya lyubov. Нет. Не думай так. Я совсем не так всё чувствую. Да, это случилось со мной, и это было страшно. Но, Шейн, всё это время я мог думать только о тебе. Как сильно я тебя люблю, как мне было страшно оставлять тебя одного, как ужасно было осознавать, что у нас отняли будущее. Как… отчаянно я хочу этого будущего с тобой. Ты был единственным, что имело значение. Не только в этот момент. Всегда, — он провёл большими пальцами по щекам Шейна, по его красивым веснушкам и заглянул в глаза, которые, как он боялся пару часов назад, мог больше никогда не увидеть. — Если бы это был ты. Если бы я не знал, жив ты или нет… — Илья зажмурил глаза, чтобы сдержать прилив ледяного, парализующего страха, охватившего его при одной только мысли об этом. — Я бы не знал, что делать. Я бы… сломался. Шейн глубоко вздохнул, кивнул и снова положил руки на сердце Ильи. — Увидев тебя в вестибюле… я… не могу объяснить это чувство. Мне показалось, что я… сплю. Как будто я так сильно хотел этого, так сильно нуждался в тебе, что просто… заставил тебя появиться. Я не могу поверить, что ты здесь, Шейн. Я не… даже не понимаю, как ты здесь оказался. Я так сильно счастлив, что ты здесь. Я никогда не чувствовал себя таким счастливым. Обнимать тебя, заботиться о тебе, быть здесь с тобой — это всё, чего я хочу. Окей? Любовь, написанная на лице Шейна, была ошеломляющей, он подался вперёд и запечатлел поцелуй на губах Ильи. Илья мгновенно ответил ему, углубляя поцелуй, запрокинув голову Шейна, после скользя губами по его шее, плечу, впадинке у горла. Всё казалось настолько ошеломляющим, настолько отчаянным, что в тот же момент, когда Шейн прижался бёдрами к Илье, он мгновенно почувствовал прилив возбуждения. Он громко застонал, возвращаясь к губам Шейна. Руки Шейна медленно скользнули вниз по груди Ильи, хватаясь за край его футболки и стягивая её через голову, небрежно швыряя куда-то в угол комнаты. После он сразу же провёл ладонями по груди Ильи, исследуя, лаская тёплую кожу. — Боже, Илья… — выдохнул он. Имя Ильи прозвучало в устах Шейна так благоговейно, словно молитва. То же самое он чувствовал к Шейну. Словно он дар. Дар от какого-то божества, которого Илья, по его мнению, не заслуживал. Но всё равно был готов ему поклоняться. Протянув руки к талии Шейна, он стянул с него толстовку вместе с футболкой, отбросив их в сторону, прежде чем схватить Шейна под рёбра и опрокинуть на кровать, чтобы оказаться сверху. Глубокий стон, который издал Шейн, когда тело Ильи накрыло его, вызвал волну возбуждения, и побудил Илью буквально наброситься на Шейна, целуя и скользя языком по его груди, прикусывая соски так, что спина Шейна выгибалась дугой. На лице Ильи появилась ухмылка, когда он продолжил спускаться вниз по его телу, целуя каждый кусочек кожи на пути, пока не добрался до пояса джинсов. Выпрямившись, он посмотрел Шейну в глаза, и теперь в его взгляде читались только любовь, желание и неприкрытое вожделение. Рука Ильи скользнула ниже, путешествуя по внутренней стороне бедра Шейна, прежде чем он с ухмылкой прижал ладонь к его твёрдому члену. Шейн зажмурил глаза от остроты ощущений: — Чёрт, Илья, пожалуйста… Обычно Илья заставил бы его ждать. Растягивал бы прелюдию до тех пор, пока Шейн не потеряет контроль, извиваясь и умоляя. Но сегодня мысль о том, чтобы подождать хотя бы одну лишнюю секунду, прежде чем почувствовать, как Шейн распадётся на части, оказаться внутри него, была невыносима. Илья быстро поднялся, чтобы стянуть с Шейна ботинки с носками, одновременно скидывая и свои. Он подался вперёд и прижался губами к члену Шейна сквозь одежду, прежде чем расстегнуть джинсы, потянуть вниз молнию и одним движением сдёрнуть их вместе с нижним бельём. Илья замер на мгновение, чтобы полюбоваться телом, распростёртым перед ним. Шейн был совершенством. Его рельефный пресс, грудь, крепкие бёдра. Взгляд Ильи медленно скользнул вниз, а потом снова вернулся к лицу Шейна. Прекрасному лицу. Веснушкам на щеках, которые Илья мог пересчитывать ночами. Аккуратному носу. Пухлым губам. Глубоким, бездонным глазам, в которых Илья мог заблудиться на несколько часов… — Илья… — голос Шейна звучал тихо, был полон эмоций. Илья просто кивнул, медленно забираясь обратно на кровать и опуская голову к твёрдому, набухшему члену Шейна, прижатому к его животу. Не желая терять ещё больше времени, Илья наклонился и слизнул каплю предсемени, блестевшую на головке, прежде чем провести языком по всей длине и, наконец, полностью взять его в рот. Шейн выкрикнул что-то неразборчивое, его рука взметнулась и запуталась в кудряшках Ильи, не давя, не требуя, просто касаясь. Илья двигал головой вверх и вниз, втягивая щёки и скользя языком по члену, заглатывая его так глубоко, как только мог. Он прекрасно знал, что нравится Шейну, что именно нужно сделать, чтобы свести его с ума, и Илья ничего так сильно не хотел, как доставить ему максимальное удовольствие, на какое был способен. Через несколько мгновений рука Шейна сжала его волосы: — Чёрт, Илья, чёрт. Ты должен… остановиться… ты нужен мне внутри. Пожалуйста. Пожалуйста… Желание пронзило Илью, и он застонал вокруг члена, заставив Шейна резко дёрнуться, прежде чем с тихим причмокиванием выпустить его изо рта. Быстро достав из чемодана тюбик со смазкой, Илья снова забрался на Шейна, покрывая поцелуями его бёдра, живот и грудь. Оставив нежный поцелуй на коже, там, где бьётся сердце, он, наконец, откинулся назад, открыл тюбик и щедро выдавил смазку на пальцы, другой рукой мягко надавив на колено Шейна, побуждая того раскрыться ещё больше для него. Шейн немедленно подчинился, и Илья опустился вниз, лихорадочно целуя его, медленно обводя пальцем анус Шейна. Шейн резко выдохнул, его руки обхватили плечи Ильи, когда тот, наконец, ввёл первый палец, медленно массируя, дразня простату, пока Шейн не расслабится настолько, чтобы Илья мог добавить второй палец. — О, боже, Илья, чёрт… Илья просто улыбнулся, уткнувшись в шею Шейна, целуя и покусывая кожу, пока его пальцы растягивали тугую дырку, скручивая и раздвигая их, чтобы убедиться, что Шейн точно готов для него. Он знал, что этим доводил Шейна до исступления, его голова начала мотаться из стороны в сторону, а стоны становились громче и настойчивее. Прошла всего пара секунд, прежде чем Шейн снова заговорил: — Пожалуйста, я готов, Илья. Пожалуйста. Ты нужен мне внутри. Нужно почувствовать тебя внутри. Пожалуйста, детка, пожалуйста… Детка. Это слово сделало что-то с Ильёй. Дрожь пробежала вдоль его позвоночника. Ему нужно было оказаться внутри Шейна. Сейчас. Медленно, осторожно он вытащил пальцы и изменил положение, выдавливая ещё немного смазки и быстро смазывая свой член, прежде чем прижать головку ко входу. Он снова наклонился к Шейну и, прошептав: «Я люблю тебя», толкнулся внутрь. Илья боролся с желанием закрыть глаза от переполнявших его ощущений — он хотел видеть лицо Шейна, как он запрокидывает голову, открывает рот от удовольствия, как его грудь вздымается, когда Илья входит до конца. Илья замер на мгновение, чтобы дать Шейну привыкнуть. Внезапно его захлестнули эмоции, когда он посмотрел вниз и увидел Шейна, его трепещущие ресницы, лицо, наконец, освободившееся от напряжения, которое тот испытывал весь вечер. «Вот, — подумал Илья, — где я должен быть». Каждая его частичка целиком принадлежала Шейну. Разум, тело и душа. Если бы он мог остаться в этом моменте навсегда, то так бы и сделал. Непрошенная слеза скатилась на щеку Шейна, заставив того распахнуть глаза, его взгляд смягчился от горячего удовольствия к чему-то более глубокому, когда он поднял руку и нежно смахнул ещё одну слезу с щеки Ильи, прежде чем она успела упасть. Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга, пока Илья не понял, что больше не может сдерживаться. Уткнувшись лицом в шею Шейна, он выдохнул: — Я так сильно люблю тебя, Шейн, — и начал двигаться, задавая ровный, жёсткий ритм. — Я люблю тебя, Илья. Больше всего на свете… — успел ответить Шейн, прежде чем слова превратились в стоны. Илья знал, что ни один из них не продержится долго, непреодолимая потребность доставить друг другу удовольствие пересилила всё остальное. Илья толкался быстрее, сильнее, отчаянно желая довести Шейна до предела. Илья понял, что Шейн близок, когда его стоны стали громче, и, почувствовав, как собственный оргазм приближается, отдаваясь покалыванием в основании позвоночника, перенёс свой вес на одно предплечье, а другую руку просунул между ними, обхватив член Шейна и быстро лаская его. Глаза Шейна распахнулись: — О, чёрт! Илья… чёрт! Я сейчас… — Кончишь? Да, милый. Я хочу посмотреть, как ты кончаешь. Ты такой красивый. Я так сильно люблю тебя. Пожалуйста, moya lyubov, кончи для меня. Кончи для меня… Потребовалось всего три толчка, прежде чем Шейн выкрикнул имя Ильи, кончая на живот и руку Ильи. Одного только вида Шейна было достаточно, чтобы Илья последовал за ним, и он толкнулся максимально глубоко, когда оргазм пронзил его. Илья рухнул на Шейна, положив голову ему на грудь, они оба тяжело дышали, пытаясь перевести дух. Руки Шейна мягко скользнули по спине Ильи, прежде чем нежно взъерошить его волосы. Он приподнялся, чтобы поцеловать Илью в лоб и прошептать: — Ya tebya lyublyu. Илья прерывисто выдохнул: — Я тоже тебя люблю. Они лежали вот так, просто вдыхая друг друга, несколько мгновений, пока член Ильи полностью не обмяк. Илья сделал глубокий вдох, прежде чем медленно подняться, мягко улыбнувшись Шейну, и протянуть ему руку. — Идём, moya lyubov, примем душ. Шейн улыбнулся ему в ответ и принял руку, осторожно поднимаясь и следуя за Ильёй в ванную.***
После долгого душа, во время которого Илья и Шейн по очереди опускались на колени, не в силах перестать прикасаться друг к другу, они, наконец, вернулись в комнату, обмотав полотенца вокруг талий. Илья направился к своему чемодану: — Я дам тебе что-нибудь из одежды, — но Шейн притянул его обратно к себе. Илья обернулся, заметив смущение на лице Шейна. — Милый? — Мы можем… не сегодня? Ну, одеваться. Я просто… я хочу чувствовать тебя. Это… ничего? Илья шагнул к Шейну, обхватил его лицо ладонями и крепко поцеловал. Через мгновение он отстранился и прижался лбом ко лбу Шейна. — Конечно. Наклонившись, он мягко стянул полотенце с бёдер Шейна и вместе со своим отбросил на ближайший стул, утягивая Шейна к кровати. Какое-то время они просто лежали молча, голова Шейна покоилась на груди Ильи, — он слушал, как бьётся его сердце, — их пальцы слегка касались друг друга. — Частный самолёт, — прошептал Шейн в темноту. Илья нахмурился: — Какой частный самолёт? Он почувствовал, как Шейн улыбается: — Так я сюда попал. Нанял частный самолёт. Ну, точнее Фарра наняла, но… да. Сердце Ильи забилось быстрее, и он крепче обнял Шейна. — Шейн, я… я не знаю, что сказать. Я поверить не могу, что ты… Я просто… я так сильно тебя люблю. Шейн положил руку на сердце Ильи. — Я бы сделал это снова. Чего бы это ни стоило. Что угодно, Илья. Что Илья вообще мог ответить на это? — И я имел в виду всё, что сказал. О том, чтобы рассказать всем о нас. Я знаю, что нужно решить, как поступить с лигой и нашими командами, и я уверен, что пресса сойдёт с ума, но… Мне плевать. Я хочу рассказать всему миру, как сильно я люблю тебя, Илья, — Шейн поднял голову, чтобы заглянуть Илье в глаза. Он мог только улыбнуться: — Я тоже этого хочу, moya lyubov. Плевать на лигу. Кроме тебя, ничего не имеет значения. Мы со всем разберёмся, окей? Шейн кивнул и поцеловал то место, где бьётся его сердце, прежде чем снова прижаться к груди Ильи.***
Некоторое время спустя, когда глаза Шейна закрылись, а дыхание выровнялось, Илья нерешительно потянулся к прикроватной тумбочке и взял телефон. Он пытался взять под контроль эмоции, просматривая сотни сообщений, которые прислал Шейн, умоляя, чтобы Илья был жив. Он успел прочитать парочку, прежде чем всё это стало просто слишком. Он прокрутил уведомления ниже, пропуская пропущенные звонки и голосовые сообщения, не зная, хватит ли у него когда-нибудь смелости их прослушать. Наконец, он дошёл до последнего уведомления: сообщение в «Инстаграм». Он не смог удержаться и открыл его. Первое, что он увидел, это собственные сообщения, отправленные Шейну из самолёта. Значит, они дошли… Ниже был ответ: Илья, Я так сильно тебя люблю. Больше, чем что либо в моей жизни. Ты — первое, о чём я думаю, когда просыпаюсь. Думаю, так было всегда, с того момента, как я встретил тебя. Я так много хочу тебе сказать. Я просто… не так хорош в этом, как ты. Но я попытаюсь. В самый первый раз, когда ты прикоснулся ко мне, когда пожал мне руку возле того дурацкого катка, мне показалось, что весь мой мир перевернулся вокруг своей оси. Но вместо того, чтобы перевернуть всё с ног на голову, мне показалось, что впервые в моей жизни всё встало на свои места. Всё обрело смысл. Ты подарил мне это. С того момента ты стал моим якорем. Те мгновения, которые мы провели вместе за все эти годы, были единственными, когда я чувствовал себя живым. Целым. Любимым. Даже когда мы притворялись. Я всегда любил тебя, Илья. И я знаю, что ты тоже любил меня. Твоя любовь ко мне — это величайший подарок, который я когда-либо получу в этой жизни. Я никогда не забуду это. Я хочу построить с тобой жизнь. Я хочу выйти за тебя. Чёрт, я так сильно хочу выйти за тебя. Я хочу стать твоим мужем. Я хочу просыпаться с тобой в одной постели каждое утро. Я хочу всю эту дурацкую бытовуху. Я хочу спорить о том, что мы будем готовить на ужин. Я хочу завести с тобой детей. Я хочу по очереди отвозить их в школу и поддерживать на спортивных матчах, или на танцевальных репетициях, во всём, что сделает их счастливыми. Я хочу состариться вместе с тобой. Мне необходимо состариться вместе с тобой. Я не могу принять то, что ты можешь умереть. Это невозможно. Ты — часть моей души, Илья. Я думаю, если бы тебя не стало, я бы знал. Моя душа бы разорвалась пополам. Так что я приземлюсь в Тампе. Я доберусь до твоего отеля. И я найду тебя. Я никогда ни во что не верил так сильно, как я верю в нас. Нашу любовь. Это навсегда. В каждой жизни я буду находить тебя. Я тебя люблю. Илье пришлось отвести телефон от лица и бросить его обратно на тумбочку, чтобы зажать рот рукой и остановить звуки, готовые вырваться наружу. Слёзы потекли по щекам, но он сосредоточился на том, чтобы выровнять дыхание и не разбудить Шейна. Шейн. Его сообщение заставило Илью почувствовать, словно его сердце разбилось на миллион осколков, а затем превратилось во что-то более сильное, лучшее, грандиозное. Отняв руку ото рта, он осторожно обнял Шейна за спину, растопырив пальцы, чтобы захватить как можно больше кожи. Чтобы чувствовать его. Шейн был прав. Это навсегда. — У нас будет такая жизнь, moya lyubov. Я обещаю, — прошептал он в ночную тишину.
