Не правильно

— Блять. — Пилеон с отчаяньем запускает руки в волосы, до тянущей и неприятной боли оттягивая беспомощные кудряшки, в попытке занять голову чем-то кроме того, о чём он думает, кажется, чересчур часто. Он просто хотел спокойно жить: на Небесах и в Аду у него не вышло, он решил попытать удачи в мире людей, но и тут как-то не складывается — сначала попал к людям в рабство, потом его чуть не прикончил Каин, а потом куда-то внезапно исчезла Ада. Твою-то мать, почему проблемы находят его сами? Почему то, что вообще никоим образом не должно его касаться обязательно поднасрёт, так его потом ещё и виноватым сделают, даже если просто мимо проходил и решил помочь. Ну, может и не так критично, но он демон и склонен к излишней эмоциональности, ему можно и именно по этой причине он уже минут тридцать мерит комнату широкими шагами, пару раз даже головой о стену приложился, слегка, и ведь ничего не помогает! А причиной всему Каин, конечно, кто же ещё? Все проблемы в жизни демонов из-за ангелов, всегда, если вы не знаете кого обвинить и грешите на чёрта, как часто делают люди, знайте, что всему виной праведная небесная крыса в белых одеяниях, живущая от приказа до приказа, от правила и до правила, в частности в зависимости от собственной выгоды. В итоге Пилеон устало заваливается на кровать, утыкаясь лицом в подушку, лишая себя возможности дышать, чтобы прочистить голову хотя бы так — вдруг поможет. А началось всё с грёбанного Роткова и завертелось как снежный ком, ну вот за что? Пилеон изначально знал, что не стоило ему сближаться с Каином — в нём абсолютно много жуткого и ни капли ангельского, кроме внешности, неужели он повёлся и сам не заметил? О, Пилеон, как ты мог сам себя подставить вот так, предать и опуститься до уровня дрочки по ночам, на чужие тонкие пальцы, на бархатный голос и, даже на вид, мягкие светлые волосы, чёрт, ну вот опять! Он просто хотел перестать быть таким одиноким и тусоваться с Анхеей, которая больше похожа на запрограммированного робота. Каин, вообще-то, ничем не лучше — такой же отстранённый и высокомерный, но Пилеон почему-то решил, что знает достаточно о его прошлом, даже если это не совсем точная информация, так что сможет противостоять голубым глазам и редкой, слабой улыбке. Не смог, провалился с треском. Нет, не то чтобы они стали друзьями, просто иногда приятно сесть и поговорить с тем, кто так же одинок или так же немного непонят этим миром, выброшен на обочину потерь, горя и вечной вины, сожалений. Беспомощность положения сыграла Каину на руку и Пилеон капельку ему доверился: они не говорили про прошлое, просто говорили про настроение, чувства и подшучивали над членами отряда. Пилеон даже позволил себе шутку про Лэйн, мол, за ней все кому не лень бегают, а она бегает за книгой и её тайнами, вот это действительно любовь. Каин тогда позволил себе пару лёгких смешков, но потом вдруг погрустнел и сказал, что шутка неплохая, но обстоятельства не хорошие. Пилеон тогда не понял, подумал, что ему тоже нравится Лэйн и даже посмеялся над ним про себя, немного ещё и погрустил, но в тот момент ему это не показалось странным: он потеряет единственного, с кем хоть немного удобно. А потом понял. Тогда, когда они поехали к этому проклятому особняку за копьём, как выяснилось, когда посмотрел в налитые красным глаза Каина, на миг сверкнувшие голубым, полнившиеся беспомощностью, сожалением и виной. Он понял это тогда, когда в эту же ночь Каин пришёл к нему в комнату, с тем же высокомерным видом, и с тем же выражением глаз, а потом Каин извинился, притянул Пилеона к себе за плечи и крепко поцеловал, прокусив губу, и сбежал тут же, захлопнув за собой дверь. Пилеон так и стоял посреди комнаты, пялясь на закрытую дверь, чувствуя, как горят губы и как кровь подсыхает на подбородке, неприятно стягивая кожу, как рана от прокушенной губы затягивается слишком быстро, стремительно, дополнительно щекочет горящие, слегка припухшие губы. Наверное, где-то глубоко в душе или в подсознании Пилеон знал, к чему всё идёт ещё в Роткове, когда Каин, даже если был зол и раздражён, всё равно прожигал взглядом, пока Пилеон делал вид, что не замечает. Ну, может, у него слегка краснели уши или шея, но не более. Знал, когда Каин подсаживался рядом и заводил тихий разговор, когда они оставались одни и он подсаживался ближе так, что их локти, плечи и колени соприкасались и Пилеон соврёт, если скажет, что не чувствовал согревающего, чуть покалывающего тепла в месте соприкосновения, соврёт, если скажет, что волнительное тепло не поселялось в его желудке или где-то там. Знал, когда они начали стремиться к касаниям друг друга, пусть даже мимолётным, на первый взгляд, ничего не значащим, но сердце каждый раз пропускало удар. И Пилеон знает, что это невозможно в сложившихся обстоятельствах, в данном временном отрезке, знает, что ничего не выйдет и всё равно себя накручивает, всё равно каждый раз краснеет и наслаждается волнующим чувством внутри, всё равно хочет касаться. Сейчас он мечется по чёртовой комнате, как загнанный зверь, потому что хочет поступить правильно, сказать: — «Нет, Каин, ничего не получится, ты, наверное, должен был быть с Лэйн, а я всё испортил тем, что влез. Тем, что не улетел тогда с крыши поместья в Роткове, не оставил тебя одного, не смог этого сделать, потому что у самого кошки в душу насрали и хотелось чтобы кто-то просто был рядом, даже если это будет такой мудак, как ты.», и он думает, что это будет правильно. Но его природная часть, никак не вяжущаяся с добротой и правильностью, маскируемыми под собственную выгоду, чтобы хоть немного не позорить свой демонический род, эта часть шепчет, чтобы он отбросил условности, обстоятельства и ненужную мишуру, чтобы был эгоистом и наконец-то позволил себе быть хоть чуточку счастливым. Пока что она выигрывает, с громадным преимуществом. В конце концов Пилеон, действительно, тоже влюблён в Каина, как бы глупо и отвратительно это не звучало. Он вообще не думал, что Каин поцелует его и сбежит, это абсолютно не в его стиле — сбегать, пусть Каин поступил правильно, и не стал на Пилеона давить, он дал ему время подумать и шанс отступить, возможно он, как и Пилеон, тоже боится. Но не будем забывать, что Пилеон демон, да? И, так как он демон и эта его сторона побеждает рациональную с треском, он решает ждать Каина, потому что есть некая уверенность, что он обязательно вернётся, но ждать долго Пилеон не намерен, поэтому, если Каин не появится до полуночи — Пилеон сам явится к нему и пропади оно всё пропадом, просто в жопу. До того времени он ещё успеет сдать себя страху, неуверенности и сомнениями, скорее всего в этом круговороте он будет вариться вечно, но, если честно, он всё равно уже решил, так что даже если игра не стоит свеч — он всё равно попытается. В конце концов с самого начала было понятно, кто такой Каин, за что его выгнали с Небес и какой он всё-таки мудак. Пилеон, наверное, не лучше, только потому что он родился демоном и такая уж у него участь — быть плохим. Это вообще странно, что они с Каином противоположности: добро и зло, только наоборот — Пилеон здесь как-то больше добро, чем все остальные, а Каин абсолютное зло и в этом уж Пилеон не сомневается ни секунды. Каин приходит тогда, когда Пилеон уже собрался сам к нему идти, он открывает дверь, совершенно не утруждая себя соблюдением правил приличия — без стука, решительно, а Пилеон едва успевает от этой двери отскочить, чтобы его случайно не пришибло, так что они встречаются взглядом и замирают, как два оленя в свете фар. Просто смотрят друг на друга, пока их души ведут какой-то свой диалог и, кивнув себе для уверенности, Пилеон делает эти несколько широких, решительных шагов, больно впечатываясь в губы Каина поцелуем, хватает ангела за воротник и тянет на себя, в комнату, добровольно его приглашая. Каин времени не теряет — закрывает дверь так, что грохот остаётся эхом в коридоре, а рама потрескивает, — обхватывает талию Пилеона руками и вжимает в себя, притираясь пахом к чужому. Пилеон мычит в поцелуй, снимая с Каина куртку и тут же тянется к чужой ширинке и пуговице, дрожащими руками пытаясь расправиться со злополучной преградой, мелькает мысль порвать эту фигню, но тогда, скорее всего, Каин порвёт его и не в том смысле, в котором хотелось бы, скорее всего ему оторвут башку. Каин хмыкает, рычит и зажимает Пилеона между стеной и своим телом, кладёт руки на его бёдра и, разорвав поцелуй, утыкается в его шею, отодвигая воротник. Близость вдруг из необузданного и дикого возбуждения, непреодолимого желания, стремящегося в горизонтальную плоскость, перетекает в тягучую, ещё более возбуждающую, пока Каин, отбросив руки Пилеона сам расстёгивает свою ширинку, быстро расправляется с чужой, приспуская обоим штаны с бельём. Пилеон на секунду теряется, дрожит и откидывает голову назад. — То есть ты меня не трахнешь? — Тяжело дыша спрашивает Пилеон, вцепившись в чужую спину, массируя пальцами основания крыльев так, что Каин выдыхает короткий стон и кусает его в перекат плеча, его крылья чуть расправляются, подрагивая, сшибают какую-то мелочь с тумбочки и она звонко падает, катится по полу. — По крайней мере не сегодня, мне кажется для этого рановато. — Каин облизывает свою ладонь, сжимает оба их члена и подаётся бёдрами вперёт. Пилеон скулит, впиваясь короткими ногтями в чужую спину, давно уже безконтрольно толкаясь навстречу, его член течён и Каин обводит ладонью обе головки, собирая смазку, массирует. Какое-то время слышится только их влажная возьня с членами, шелест крыльев и полубезсознательные стоны и всхлипы Пилеона, громкое дыхание Каина и его же рычание. Он кусает чужую шею снова, втягивает тонкую кожу и облизывает, ему доставляет, как Пилеон дрожит под ним, как его крылья мелко дрожат и дёргаются, как он отчаянно цепляется за него руками и толкается бёдрами навстречу. Он в восторге настолько, что кончает первым со стоном и утягивает за собой Пилеона, спустя ещё пару движений, размазывая свою сперму, смешивая её со спермой Пилеона, крупно взрагивающего, подкатившего глаза. — Рановато в плане времени или первого свидания? — Едва ворочая языком Пилеон умудряется шутить. — Всё вместе. — Шепчет Каин, и вновь целует чужие губы. Ну, уже не чужие, теперь это его.