Святой абьюз

Одержимость. Это слово лучше всего описывало Айтора в последние дни. Он постоянно приходил к Амарину, ласкался, дарил подарки и лелеял его. Но Гидре такое обожание было не по душе — он чувствовал себя идолом, которому поклоняются. Айтор ревновал Амарина безумно. Даже к Лололошке! Хотя сам готов был целовать ноги голубого, лишь бы вымолить прощение и второй шанс. После каждой неудачной попытки помириться, Айтор приходил к Амарину и, сидя рядом, высказывал всё своё недовольство бывшим другом. И вот однажды ночью пришло известие о начале новой недели. Мудрецы объявили свободную неделю. Всю неделю шакалы будут нападать на существ, достигших 46-го уровня, но в малом количестве. Те же, кто ещё слаб, не будут подвергаться нападениям. Услышав это, все облегчённо вздохнули. — Да ладно! Наши старейшины способны на адекватные предсказания! Ха-ха! — воскликнул Айтор, глядя в пространство. — Воистину радостно, если хоть на одну неделю мы избавимся от частых нападений на наше достояние, — произнёс Амарин, приложив руки к груди. Немного помолчав, он встал и повернулся к сидящему рядом. — Ладно, пойду проведаю Лололошку. Может, ещё увидимся, друг? Как насчёт... завтра? Айтора охватила внутренняя ярость. Неужели предмет его обожания будет общаться с этим... этим голубым? Его любимый Амарин. Его рыбка, которую он поймал на крючок. Нет, так дело не пойдёт. — А может, ты сходишь потом? Я так хочу ещё с тобой поговорить! Я тебя прошу! — сквозь зубы пробормотал смуглый, взяв холодные руки Амарина в свои, чтобы согреть их. — Ох, что же с тобой поделать. Пусть будет по-твоему. После схожу к нашему другу. Давай поговорим ещё, укрепим дух, — сказал Амарин и снова сел на мост. На этот раз получилось. Осталось всего несколько пунктов плана... Каждый день. Каждый чёртов день Айтор ходил за Амарином, как одержимый. Ему было плевать на свой мир, на других «единственных» друзей. Ему был нужен только он. Фанатик же не придавал значения такому обилию внимания к своей персоне; ему даже нравилось осознавать, что он кому-то нужен, кроме своей коалиции, конечно... И так продолжалось день за днём, пока тень одержимости не стала длиннее самого одержимого.