I. impression
24 января 2026 г., 00:10
Он терпеть не мог Уилла Байерса.
Его надоедливое лицо, мелькающее на экране, самодовольная улыбка, когда он давал очередное интервью о своей очередной победе.
Экран в зале показывал спортивный новостной канал без звука, и Майк, в десятый раз прогоняя километр на дорожке с почти максимальным наклоном, ловил эти кадры боковым зрением.
Он прибавил скорость, ленты под его ногами зашипели, слившись со свистом воздуха в легких и ровным гулом тренажеров в просторном, залитом неоновым светом зале.
Тело было мокрым насквозь, майка липла к спине и груди, учащенные вздохи обжигали гортань.
Перед глазами на огромном мониторе, висевшем под сводами пустой тренировочной базы, зацикленно крутилась запись финала прошлого сезона.
Байерс перехватывает шайбу в средней зоне. Его движения пугающе плавные, почти ленивые, словно он не на решающем матче, а на утренней прогулке — Майк это тоже терпеть не мог.
Его корпус наклоняется под невероятным углом, лезвия коньков высекают искры, и он проскакивает в узкую щель между двумя защитниками. Майк на записи пытается перекрыть ему траекторию, скользит на перехват, готовый впечатать этого заносчивого парня в борт, но Байерс просто не оказывается там, где должен быть. Секундное финтовое движение плечом, обманный замах — и Майк пролетает мимо, хватая клюшкой пустоту.
Через двадцать секунд он забьет. Майк знает это. Он видел эту запись сотню раз.
Дорожка сама начала сбавлять скорость, предупреждая о перегреве.
— Черт бы тебя побрал,— прохрипел Майк, сползая с нее. Ноги слегка подогнулись от усталости, но он тут же направился к тяжелому набивному мячу. Он подхватил тяжелый, шершавый снаряд обеими руками, ощущая, как напрягаются мышцы предплечий и вздуваются вены под кожей.
Во время финального рукопожатия ладонь Байерса ощущалась сухой и твердой, а взгляд оставался спокойным, почти безмятежным, лишенным даже тени той ярости, которая буквально сжигала Майка изнутри. И голос его, когда он наклонился, сжимая его горячую ладонь, был ядовитым.
— Хорошая игра, Уиллер. Почти получилось.
Майк терпеть не мог слово почти.
Он с силой кинул мяч на прорезиненный пол, вкладывая в этот бросок весь свой вес и чувствуя, как ответная вибрация прошивает кости предплечий, заставляя челюсти сжаться еще крепче.
Заголовки с их именами пестрели в газетах и мелькали в спортивных сводках, вынуждая даже самого отрешенного болельщика принять чью-то сторону. Стоило признать, хороший маркетинговый ход. Два главных таланта Америки. В свои двадцать с небольшим они уже стали лицами лучших команд страны.
Майка тошнило от аналитики, где его показатели сравнивали с показателями Уилла. Десятые доли секунды в скорости, количество результативных передач, точность броска — они шли ноздря в ноздрю, если бы не та чертова шайба.
Их команды годами выгрызали друг у друга первенство, но сейчас ставки взлетели до небес — на кону был не просто кубок лиги, а право представлять нацию на мировом турнире.
Пот жгучими каплями стекал по переносице, однако Майк полностью сосредоточился на ритме своего дыхания и пульсирующем жаре, разливающемся по бедрам после каждого приседания. Он перешел к стойке с тяжелыми гантелями, обхватывая холодную сталь пальцами, на которых уже отчетливо проступали свежие мозоли.
***
Нью-Йорк встретил их оглушительным гулом и запахом нагретого асфальта, который пробивался даже сквозь систему фильтрации в минивэне. За окном проплывали залитые неоном улицы, пока машина не вырвалась на мост, открывающий панорамный вид на Манхэттен. Небоскребы вонзались в низкое серое небо, словно частокол, а их огни дрожали в мареве влажного городского воздуха. Майк откинулся на кожаное сиденье, закинув руку за голову и вытянул свои длинные ноги, чувствуя, как после перелета в мышцах накопилась неприятная тяжесть, которую хотелось как можно скорее разогнать. — Скажи мне, что мы не будем торчать в отеле весь вечер, — Лукас, сидевший напротив, лениво листал ленту в телефоне. — Я читал, что в Нью-Йорке сейчас неделя высокой моды или что-то в этом роде. В центре наверняка будет полно моделей и вечеринок. Майк усмехнулся, поправив козырек кепки. Его взгляд зацепился за огромный цифровой билборд, на котором мелькала реклама предстоящего турнира. — Я кажется упустил момент, когда ты стал поклонником высокой моды. — Ты тогда еще не родился. Майк фыркнул, легко толкнув его коленом. Минивэн плавно нырнул в тоннель, и на несколько секунд в салоне стало темно, лишь оранжевые огни ламп ритмично вспыхивали на лице друга. — Я слышал, в этом отеле какой-то запредельный уровень безопасности, — продолжил Лукас, не обращая внимания на то, что Майк уже уперся взглядом в окно. — Они ведь выделили несколько этажей специально под команды, чтобы пресса не просочилась. Представляешь, какой там будет террариум? Все конкуренты под одной крышей, едят в одном ресторане, смотрят друг другу в затылки в лифтах. — Пусть насмотрятся, им всем скоро уезжать домой,— Майк дернул плечом, ощущая привычный прилив азарта, Синклер демонстративно закатил глаза. Машина наконец выбралась из пробки и свернула на Пятую авеню. Город здесь выглядел иначе — более величественным, вылизанным и дорогим. Роскошные витрины флагманских бутиков сверкали так ярко, что Майку пришлось сощуриться. Толпы туристов, спешащие клерки в дорогих костюмах и вечный хаос дорожного движения — Нью-Йорк жил на пределе скоростей, и Майку это чертовски нравилось. Когда минивэн притормозил у массивного козырька пятизвездочного гранд-отеля, Майк оценил масштаб. Это было монументальное здание из темного камня, где уже дежурила групка репортеров у входа, надеявшихся поймать кого-то из звездных игроков. Кто-то из команды шумно присвистнул, поднимаясь со своего сидения. Майк выждал секунду, поправил куртку и первым толкнул тяжелую дверь авто. Ему нравился этот момент: вспышки нескольких камер и тяжелый, влажный воздух города, который он вдохнул полной грудью. Вестибюль отеля напоминал муравейник, в котором каким-то чудом поддерживался порядок. Огромное пространство, залитое мягким светом хрустальных люстр, пахло дорогим парфюмом, кофе и чем-то неуловимо официальным. По всему периметру лобби были расставлены массивные вазы с лилиями, аромат смешивался с прохладой кондиционеров. Майк остановился у одной из колонн, засунув руки в карманы куртки. Тренер, сосредоточенно хмурясь, стоял у стойки регистрации из темного дерева, заваленной горой паспортов и анкет. Он что-то негромко обсуждал с администратором, изредка поглядывая на часы. — Слушай, если в номере не будет нормальной подушки, я за себя не ручаюсь, — Лукас закинул рюкзак на плечо, лениво оглядывая проходящую мимо делегацию из Лос-Анджелеса. — После того перелета у меня шея как будто из дерева. — Опять ты ноешь, — Майк усмехнулся, не оборачиваясь. Его внимание было сосредоточено на огромном экране в углу холла, где крутили беззвучные повторы лучших моментов прошедшего сезона. — Радуйся, что нам выбили одиночные номера. Хоть неделю не буду слушать, что ты там бормочешь во сне. — Это был всего один раз! И вообще, одиночные номера — это минимум, который они могли сделать, учитывая, сколько билетов продано на этот турнир, — Лукас толкнул Майка локтем в бок. Тот лишь дернул плечом. Ему льстило внимание, но сейчас он чувствовал странную смесь возбуждения и усталости. Город за панорамными окнами гудел, сверкал огнями такси и жил своей бешеной жизнью, а здесь, внутри, зашкаливало напряжение от того, что все конкуренты страны оказались заперты в одном здании. — Ладно, — тренер обернулся к парням, раздавая магнитные карточки. — Наш этаж — тринадцатый. Поднимайтесь, отдыхайте, через час жду всех внизу, собранными. Никаких прогулок по городу до завтра! Майк забрал свой ключ, коротко кивнул Лукасу и направился к лифтам. Металлические двери одной из кабин открылись почти сразу, и он зашел внутрь, на ходу проверяя номер этажа на карточке. Он не сразу заметил, что в лифте уже кто-то есть. Уилл Байерс стоял, привалившись спиной к панели управления, полностью перекрывая доступ к кнопкам. На нем была светлая толстовка с капюшоном, и его взгляд — безмятежный и какой-то слишком внимательный — сразу остановился на лице Майка. Майк замер в шаге от него, не спеша отводить глаза. Он скользнул по Байерсу долгим, тяжелым и оценивающим взглядом, задерживаясь на лице, и чуть приподнял брови, намекая отойти. Уилл не шелохнулся. Он лишь чуть приподнял подбородок, с каким-то молчаливым вызовом уставившись Майку прямо в лицо. Уиллер уже собирался сделать шаг вперед, чтобы демонстративно дотянуться до кнопки своего этажа, почти коснувшись чужого плеча, но в этот момент тишину лобби разрезал громкий хохот. — ...и я ему говорю, Бро, если ты не умеешь стоять на коньках, иди в керлинг!, — Лукас буквально влетел в лифт, а следом за ним, едва не задевая дверцы плечами, зашел Брайан — их массивный защитник, который всегда создавал вокруг себя слишком много шума. Брайан хлопнул Майка по плечу так, что тот невольно качнулся вперед, оказываясь еще ближе к Байерсу. Уилл в ту же секунду оттолкнулся от панели. Мазнул по нему быстрым взглядом — коротким, как щелчок шайбы, — и вышел из кабины, растворяясь в толпе лобби прежде, чем двери успели сомкнуться. — Это что, был Байерс? — Лукас запоздало обернулся, нажимая на кнопку этажа. — Собственной персоной, — недовольно выплюнул Майк, проворачиваясь лицом к дверям. Лукас за его спиной лишь фыркнул. Номер оказался под стать самому отелю — холодная роскошь, панорамные окна в пол и тяжелые шторы, которые Майк сразу же раздвинул одним резким движением. Перед ним раскинулся Нью-Йорк. Город с этой высоты казался бесконечной электронной платой, пульсирующей в ритме миллионов жизней. Огни такси сливались в золотые реки, а верхушки небоскребов тонули в сизом тумане. Майк бросил сумку на широкую кровать и первым делом направился в ванную. Ему нужно было смыть с себя этот бесконечный перелет, запах аэропортов и липкое ощущение ожидания. Под струями горячей воды он наконец расслабился. Мышцы, забитые после долго сидения в одном положении, постепенно отпускали. Он стоял, упершись лбом в холодный кафель, и слушал шум воды, стараясь ни о чем не думать. Выйдя из душа, он подошел к столу, где лежал отглаженный костюм для пресс-конференции. Предстояло официальное мероприятие — все капитаны команд под прицелом сотен объективов. Майк знал этот сценарий наизусть: скучные вопросы о готовности, стандартные фразы о командном духе и вежливые улыбки. Майк застегнул последнюю пуговицу на манжете белоснежной рубашки и подошел к ростовому зеркалу. В мягком свете гостиничного номера его отражение выглядело безупречным, почти как на тех рекламных плакатах, что висели на Тайм-сквер. Костюм глубокого темно-синего цвета сидел на нем идеально, подчеркивая разворот широких плеч и подтянутую фигуру атлета. Он провел ладонью по волосам. Его темные кудри, обычно беспорядочно рассыпанные, сейчас были уложены чуть более аккуратно, хотя пара непослушных прядей все равно выбилась, падая на лоб. Майк небрежно откинул их назад. Он проверил телефон, Лукас уже прислал пару восторженных отзывов о своем номере и сообщение, что они ждут его внизу. Майк бросил последний взгляд на сверкающий город за окном и тут же пошел обуваться. Он миновал массивные двустворчатые двери, за которыми уже слышался приглушенный гул голосов и щелканье затворов. Перед самым входом в зал он на секунду задержался, поправил манжеты и глубоко вдохнул, наполняя легкие кондиционированным воздухом. Когда он переступил порог, пространство взорвалось светом. Десятки вспышек ослепили на мгновение, превращая зал в белое марево, но Майк, привыкший, даже не зажмурился. Камеры ловили каждое его движение, то, как он уверенно перехватил микрофон, как отодвинул тяжелое кресло и как сел, закинув ногу на ногу, одарив зал ослепительной улыбкой. Только устроившись поудобнее под прицелом софитов, он позволил себе повернуть голову. Уилл Байерс уже был там. И выглядел он.. чертовски хорошо. На нем был строгий темно-серый пиджак, идеально подчеркивающий размах его плеч, и черная футболка с высоким горлом. Серебряная сережка блестела в ухе. Он лучезарно улыбался в объективы, и в этой улыбке было столько обаяния, что даже Майк на секунду засмотрелся. Его темные волосы были уложены безупречно, а в карих глазах прыгали искорки от света ламп. Пресс-конференция началась с общих вопросов. Представитель национальной федерации долго и нудно вещал о важности турнира в Нью-Йорке, о том, что это событие станет «историческим моментом для американского хоккея». Майк слушал это, небрежно болтая ногой, и изредка кивал, когда камера оказывалась слишком близко. Первые вопросы от прессы затронули других капитанов. Капитан команды из Бостона, мощный парень с грубыми чертами лица, басовито рассуждал о стратегии обороны, а лидер калифорнийской команды, ослепляя всех виниловой улыбкой, говорил о поддержке фанатов. Журналистка поинтересовалась ожиданиями от новой арены, на которую им только предстояло выйти. — Мы только с самолета, так что лед оценим завтра, — Майк подался к микрофону, его голос звучал уверенно. — Но судя по техническим характеристикам площадки, она должна быть скоростной. Нам это на руку. Затем микрофон взял пожилой обозреватель, который начал расспрашивать капитанов о тактических изменениях в связи с отсутствием некоторых игроков из-за травм. Журналисты перебрасывались вопросами, словно шайбами, и вот микрофон оказался у парня из крупного спортивного издания. — Уилл, вы с Уиллером — два главных претендента на звание лучшего игрока и, соответственно, лидера сборной. Как вы оцениваете его шансы? Байерс чуть подался вперед, не снимая своей обезоруживающей улыбки. Он на мгновение встретился взглядом с Майком. — Майк Уиллер, — начал Уилл, снова посмотрев на журналистов, — обладает действительно неукротимой энергией. Это сложно не заметить. И мне искренне интересно, хватит ли его энергии на весь турнир, или он выдаст все в первых матчах. В зале прошел одобрительный гул. Майк почувствовал, как по телу пробежала волна азарта. Он медленно поднес микрофон к губам, и они растянулись в ответной, чуть более дерзкой усмешке. Он не сводил глаз с Байерса, наслаждаясь моментом. — Приятно знать, что Уилл так обеспокоен моим запасом сил, — Майк сделал паузу, давая журналистам зафиксировать этот момент. — Но я бы посоветовал ему не гадать о моих лимитах, а готовиться к тому, что их просто нет. Он посмотрел прямо в объектив центральной камеры, слегка сощурившись, не переставая улыбаться. — Турнир только начинается. Сохраняйте дыхание, Байерс. Оно вам скоро очень пригодится. Он подмигнул одной из камер, и в зале снова защелкали затворы. Майк покидал зал под аккомпанемент затихающих вспышек, чувствуя приятный прилив адреналина. Ему нравилось это шоу, нравилось быть в центре внимания и жонглировать колкостями под прицелом камер. Проходя мимо рядов прессы, он одаривал журналисток своей самой обаятельной, почти заигрывающей улыбкой, пока не вышел в просторный холл, где наткнулся на остальных парней. Команда была в приподнятом настроении, обсуждая только что закончившееся мероприятие и те провокационные вопросы, которые им подбрасывали. Брайан и еще пара защитников о чем-то громко спорили, перебирая в памяти лица конкурентов, мелькавших на сцене. Майк вставил пару едких замечаний, заставив ребят рассмеяться. Лукаса рядом не было. Майк огляделся и заметил его в дальнем конце коридора, у панорамного окна. Он прижимал телефон к уху и то и дело мельтешил взад-вперед, активно жестикулируя свободной рукой. Судя по его лицу — то расплывающемуся в улыбке, то виновато хмурящемуся — на другом конце провода была Макс. Его девушка обладала уникальным талантом держать Лукаса в тонусе даже на расстоянии нескольких штатов, и сейчас он явно пытался оправдаться за то, что не позвонил сразу после приземления. Группка парней из команды рассмеялась, обсуждая какой-то глупый вопросом из зала. — Пойду проверю, что тут за зал, — бросил Майк через плечо. — Надо разогнать кровь после самолета. — Ты шутишь, Уиллер? — донеслось сзади. — Мы только приехали! Лукас все еще не появился — он застрял где-то у окна в начале коридора. Майк видел его отражение в стекле, Синклер прижимал телефон к уху, свободной рукой нервно взъерошивая волосы и что-то быстро объясняя Макс. Судя по его сосредоточенному лицу, разговор предстоял долгий, так что Майк со спокойной совестью свернул к лифтам. В номере было тихо и прохладно. Майк рывком стянул с себя пиджак, отшвырнув его на кровать, следом полетел галстук. Официальная часть была окончена, и хотя он наслаждался вниманием прессы, сейчас ему до зуда в ладонях хотелось сбросить этот лощеный образ. Он быстро переоделся в серые тренировочные штаны и черную майку без рукавов. Тренажерный зал отеля располагался на одном из верхних этажей. Огромные панорамные окна открывали вид на ночной Нью-Йорк, который с этой высоты казался скоплением сверкающих кристаллов. Майк толкнул тяжелую стеклянную дверь, ожидая увидеть пустой зал, но реальность заставила его замереть на долю секунды. Уилл, чтоб его, Байерс уже был там. Он стоял спиной к входу у стойки с гантелями. На нем была светлая майка-борцовка, которая теперь не оставляла места для воображения. Майк невольно замедлил шаг, его взгляд, словно против воли, скользнул по фигуре соперника. У Уилла была пугающе совершенная анатомия: сухие, длинные мышцы, рельеф которых отчетливо проступал при каждом движении. Под тонкой кожей плеч перекатывались тугие жгуты мускулов, а когда он поднимал руки, на спине прорисовывался сложный узор. Майк прошел к стойке с дисками, намеренно громко звякнув металлом. Он не смотрел в сторону Уилла, но кожей чувствовал его взгляд. Взял штангу и, не раздумывая, накинул на нее по два дополнительных блина с каждой стороны — вес, который обычно он оставлял на конец тренировки. Уилл, стоявший в паре метров, даже не повернул головы, но Майк заметил в зеркале, как его челюсти едва заметно сжались. Через минуту Байерс, словно невзначай, заменил свои гантели на более тяжелые. Майк улыбнулся. Хорошо. Он делал жим, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а вены на висках начинают пульсировать. Он видел в отражении Уилла, который работал в том же темпе, методично и плавно. Никто из них не произносил ни слова. Слышно было только прерывистое дыхание, скрип тросов тренажеров и глухие удары веса о раму. Майк перешел на беговую дорожку, выставив скорость, граничащую со спринтом. Лента под ногами зашипела. Спустя десять секунд соседняя дорожка ожила — Уилл встал рядом. Теперь их разделял лишь метр пространства. Майк смотрел строго перед собой, на огни Манхэттена, но боковым зрением он видел, как насквозь промокла майка на спине Уилла, облепив лопатки, как капли пота скатываются по его виску, как ритмично вздымается его грудная клетка. Майк прибавил еще единицу скорости. Сердце колотилось в ребра, легкие жгло, но он не мог остановиться первым. Уилл прибавил следом. Его шаг оставался легким, почти летящим, несмотря на сумасшедший темп. В отражении в окне перед ними их взгляды на мгновение пересеклись — острые и сосредоточенные. Майк видел, как напряжено тело Уилла, как работают его икры, и внутри него все пело от этого безумного темпа. Когда Майк наконец нажал на «стоп», его руки мелко дрожали от перенапряжения. Он тяжело оперся на поручни, пытаясь восстановить дыхание. Уилл отключил свою дорожку мгновением позже. Он стоял, навалившись всем весом на поручни беговой дорожки, и чувствовал, как в ушах пульсирует тяжелый, рваный ритм собственного сердца. В зале было душно, несмотря на работающие кондиционеры, и этот застоявшийся воздух, казалось, обжигал легкие. Когда лента дорожки Уилла окончательно замерла, тишина в зале стала почти осязаемой. Байерс не спешил уходить. Он медленно выпрямился, и Майк, наконец, повернул голову. Уилл смотрел на него в упор. Его колкий, слегка надменный взгляд прошелся по Майку, от взъерошенных, мокрых кудрей до дрожащих от напряжения икр. Майк рвано выдохнул, оттолкнулся от поручней и выпрямился во весь рост. Он был выше, и сейчас и это позволило ему наклонить чуть голову, чтобы окинуть Уилла ответным взглядом. Он небрежно провел ладонью по мокрым волосам, откидывая их назад, и на его губах расплылась дерзкая улыбка. — Знаешь, Байерс, — голос Майка прозвучал низко и хрипло, но в нем отчетливо слышалась насмешка. — Тебе не стоит так отчаянно стараться впечатлить меня вне льда. Он сделал короткий шаг вперед, вторгаясь в пространство Уилла, так что между ними осталось едва ли полметра наэлектризованного воздуха. — Прибереги силы для игры. Он не стал дожидаться ответа. Развернувшись на пятках, Майк подхватил свое полотенце со скамьи и направился к выходу. Он шел не оборачиваясь, но мог поклясться, что отчетливо чувствует взгляд Уилла на своей спине.
